Глава 18

Завтрак закончился на мирной ноте, все немного разговорились, никаких скандалов, одни улыбки, может и не всегда естественные, но всё же.

— Михаил, вам потребуется ещё занятие для определения направления продвижения ваших знаний? — поинтересовалась у меня Софья Фёдоровна, прямо сидя за столом, в присутствии братьев.

Я сначала напрягся, вспомнил её слёзы там в одном из коридоров и покосился на сидевших напротив братьев, но те отреагировали ровно. Константин спокойно продолжил поглощать десерт, Дмитрий посмотрел на меня с интересом, явных признаков враждебности я не заметил.

— Да, конечно, Софья, — ответил я с улыбкой на лице. — Но, если возможно, чуть позже, я пока с магической физикой пытаюсь разобраться.

— Пытается он, — тихо пробормотал Константин, не рассчитывая, видимо, что попадёт в паузу в разговорах.

— Что? — переспросил я, внутренне готовясь к началу новой волны конфликта.

— Говорю: пытается — это хорошо, значит разберётся, — спокойным холодным голосом пояснил Костя, безразлично посмотрел на меня и вернулся к десерту.

— Дело говоришь, сын, — одобрительно кивнул Фёдор Алексеевич. — Получается у тех, кто пытается и старается. А у тех, кто не пытается, ничего и не выйдет.

— Верно, отец, — сказал Константин и наконец улыбнулся, но его улыбка мне показалась вовсе не доброй. Похоже, кроме меня этого никто больше не заметил.

После завтрака я поспешил к себе, чтобы переодеться перед тренировкой у Германа Рейнгольдовича. В коридоре у окна напротив моей двери с ноги на ногу переминался поджарый мужичок в возрасте в рабочей одежде. Такого я видел здесь впервые.

— Вот, ваше сиятельство, — сказала София, показывая на мужичка, склонившегося передо мной. — Вы просили ремонтника позвать, это Никифор, у него руки золотые.

— Полноте, Сонечка, — засмущался мужичок, довольно улыбаясь при этом и демонстрируя мозолистую ладонь. — Обычные у меня руки.

— Руки у вас самое то, что надо! — сказал я, похлопав его по плечу. — У меня к вам будет особое задание, идём в ванную комнату.

— Идём, ваше сиятельство, — закивал мужичок, подхватил стоявший у стены ящик с инструментами и засеменил за мной.

Однако, перед тем как отвести Никифора в ванную, сначала усадил его за стол и начал рисовать схему деревенской душевой установки, что я уже реализовал у родителей в Хорошевке. Мужичок смотрел с интересом, периодически взъерошивая волосы на макушке, а я то и дело косился на часы, надо поторапливаться.

— Ну в общем где-то так, — сказал я, бросив перо и побежал переодеваться в синий тренировочный костюм.

— Понял, — ваше сиятельство, ответил Никифор, усиливая хаос в своей седоватой причёске. — Сделаем.

Сказав это, работник стремительной походкой вышел из гостиной в общий коридор. София удивлённо проводила его взглядом, потом так же посмотрела на меня.

— Наверно за деталями, — буркнул я застёгивая последнюю пуговицу.

Очень надеюсь, что сегодня после тренировок я буду принимать не ванну, а душ, так мне больше нравится. Придётся, правда, как-то отвадить этих девиц, что дня прожить не могут, чтобы не потереть мне спину мочалкой. А ванну буду принимать по выходным, если тут таковые имеются. Да должны, разделение на месяцы и недели на настенном календаре ведь присутствуют.

— Кстати, а какое сегодня число? — спросил я у Софии, уставившись на календарь.

— Второе, ваше сиятельство, — сказала гувернантка, удивлённо вскинув брови. — Второе августа.

— Отлично, идём, — сказал я, решительно выходя в коридор.

Нашла чему удивляться. За календарём в деревне мало следили, не у всех он был, вот и я отвык уже. Взяв со стола перо, я зачеркнул вчерашний день. Хм, второе августа. Можно было бы и купание в фонтане устроить, но не служил я у дяди Васи, поэтому воздержусь.

Значит так, второе августа. Если я правильно понял из речи матушки (даже мысленно это пока сложно произносить), то вступительные испытания начнутся в сентябре. Не так, как у нас, выходит учёба с октября начнётся, а может и раньше. Значит у меня остался почти целый месяц на подготовку, думаю справлюсь.

Вот ещё один вопрос остаётся — у них тут химия или алхимия? Если второе, то уже посложнее будет, с химией я нормально дружил, четвёрки редко бывали, в основном пять баллов всегда.

Занятие с Германом Рейнгольдовичем в этот раз было совершенно иным. Наставник понял, что с движением руки я более-менее начал справляться и перешёл к новой теме.

— Давай вспомним, что мы маги воздуха, ветра, — начал мужчина, неторопливо пересекая посыпанный песком манеж со сложенными за спиной руками. На фоне полной тишины даже было слышно хруст сухого песка. — А не маги вихря. Вихри — это хорошо, когда они в твоих руках, а не враждебные.

Вихри враждебные… Я едва удержался от горькой усмешки.

— Так вот, Михаил, сегодня мы будем гонять ветер, а не вихри, — продолжил наставник, не заметив моего выражения лица. — И, потороплюсь отметить, что не такое уж это простое занятие. Одно дело, конечно, наполнить паруса галеры или даже фрегата. Да, это не легко, но вы в академии не на кормчего учиться будете, это привилегия более низкого сословия магов, у нас же задачи стоят более высокие. Вы должны научиться управлять воздухом. Причем не просто создавать ветер, а именно управлять им ещё более виртуозно, чем вы это делали с миниатюрным смерчем. Для этого порой и не надо обладать высокой ступенью, хотя и это свой отпечаток накладывает, главное — умение подчинять его себе и направлять воздушный поток не менее элегантно и изысканно, чем вы управляете пером во время письма. Итак, приступим.

Наставник подошёл к стоявшему у дальнего края манежа ящику, достал оттуда бумажные конусы, расставил в одну линию и бросил на песок прямо передо мной скомканный лист бумаги.

— Делаем змейку, — сказал мужчина, снова убрав руки за спину и отходя в сторону.

Я словно остолбенел. Уставился на конусы, бумажный ком и открыл рот. Задания деда Филиппа со свитком по сравнению с этим были сущие пустяки. Сделать это миниатюрным вихрем я теперь смог бы относительно легко, а вот просто потоком воздуха…

— Ну? — начал уже нервничать от моего бездействия наставник. — Так и будем стоять? Или ты просто не в состоянии вызвать просто ветерок без завихрения? Это всё равно, что уметь читать, но не знать при этом буквы. Ну давай же, вспомни движения руки, пальцев, гладим, а не шлёпаем!

— Гладим, — эхом повторил я и вытянул руку перед собой.

Главное начать. И осознать, что я уже маг воздушник первой ступени, а не крестьянин самоучка. Мана уже начинала пощипывать кончики пальцев, просясь наружу, и я её отпустил, плавно шевельнув пальцами. Гладить, а не шлёпать.

Лёгкий, едва заметный ветерок, прокатил бумажный ком с полметра и прогнал между первыми двумя конусами, второй конус при этом покачнулся. Я тут же замер, остановился и ком.

— Чего ты их испугался? — повышенным тоном спросил Герман Рейнгольдович. — Думаешь, что бумажные маячки тебя покусают? Мы не на экзамене, на первый раз ошибки прощаются.

— Понял, — я улыбнулся, еле заметно кивнул и снова шевельнул пальцами.

В этот раз ветерок был чуть пошустрее, ком покатился более охотно, миновал второй конус, третий. Я просто не верил своим глазам! Как жаль, что этого сейчас не видит дед Филипп, он бы точно порадовался. Я теперь понял главное, причём без всяких подсказок — главное чувствовать себя свободным, не зажатым рамками и условностями.

И только стоило мне порадоваться такому чудесному выводу, как я повалил шестой конус, но не стал сдаваться и прошёл два последних, даже не заставив их шелохнуться!

— Это, конечно, незачёт, — усмехнулся Герман Рудольфович, глядя на меня через испытующий прищур глаз. — Но это по меркам вступительных испытаний. А для новичка, который впервые почувствовал движение воздуха на кончиках пальцев, это настоящий прорыв и феерическая победа.

— Спасибо, мастер! — воскликнул я, буквально светясь от счастья. Буквально несколько минут назад я считал это задание для себя невыполнимым.

— А чего ты так радуешься? — невозмутимо спросил мужчина, прохаживаясь по песку. — Это всего лишь первый успех ребёнка, поймавшего первую сонную бабочку. А нам предстоит поймать орла в небе. Так что ты только шагнул на первую ступень бесконечной лестницы, уходящей в облака. Но да, согласен, можно немного и порадоваться. Первый шаг ты сделал. Надо бы приступать ко второму, но первый был сделан с некоторыми очевидными дефектами, так что его придётся повторять до тех пор, пока не научишься это делать с той же лёгкостью, что и ходить до ветра. М-да, для мага воздушника эта фраза звучит несколько двусмысленно. Итак, дубль два.

Наставник снова расставил конусы и бросил бумажный ком к моим ногам. Я сосредоточился, просчитал траекторию движения комка бумаги, мысленно для себя расставил барьеры вокруг конусов и нагнал маны в кончики пальцев. Ну, погнали!

* * *

Вернувшись с тренировки, я первым делом зашёл в ванную комнату. Никифор как раз заканчивал монтаж душевой установки, не забыл сделать и гардину сверху на двух опорах, на которую можно повесить шторки. Можно было бы сказать, чтобы сделал боковые стенки, но среди мрамора надо и простенки делать мраморные, а это та ещё морока, процесс мог бы излишне затянуться, а мне душ нужен уже сегодня.

— Вода в баке есть уже? — спросил я у мужичка, когда он фиксировал душевую лейку и отошёл назад, с интересом глядя на конструкцию.

— Совсем немного пока, чтобы испытать, — сказал он, продолжая недовольно хмуриться.

— Что-то не так? — поинтересовался я, ведь на мой взгляд всё было идеально.

— Зачем вам такой странный умывальник понадобился, ваше сиятельство? — немного помявшись, спросил Никифор.

— Это не умывальник, это душ, — пояснил я с улыбкой. — Здесь не умываются, здесь целиком моются.

— Так, а ванна на что? — не унимался мужчина, продолжая непонимающе хмуриться.

— Ванна — это долго, — сказал я со вздохом. Ну не скажу же я, что привык так мыться в прошлой жизни и считаю более практичным. — Душ можно принимать хоть по три раза в день, главное в бак воды доливать тёплой. Этого объёма на несколько раз хватит.

— Так это же обычная бочка, как её хватит-то? — Никифор оторвал взгляд от душа и вопросительно уставился на меня. — В вашу ванну вон несколько таких влезет. Так там хоть посидеть можно, откиснуть.

— Ну чего ты пристал к Михаилу Фёдоровичу, Никифор? — со смехом перебила дискуссию София. — Вы только покажите хоть, ваше сиятельство, как это работает.

— Пожалуйста, — усмехнулся я, подошёл к лейке со стороны, чтобы не принять душ раньше времени и повернул вентиль.

Из старательно продырявленной кастрюли потекли струи воды, старательно разбрызгиваясь после встречи с мраморным полом. Работник смотрел на это с нескрываемым разочарованием, а гувернантка с восторгом ребёнка, впервые увидевшего заводную куклу.

— Да это же просто чудо, ваше сиятельство! — восторженный возглас девушки полностью соответствовал выражению лица. — Это словно помыться под водопадом!

— Или как будто там наверху корова стоит, — пробубнил мужчина, с ухмылкой косясь на струи воды. — Что-то я не так всё же сделал.

— Вы сделали всё на отлично, — успокоил я его, но сравнение с коровой от души позабавило. — Это именно то, что я хотел, так что огромное вам спасибо.

— Ну, раз барину нравится, значит хорошо, — улыбнулся наконец Никифор, ещё раз окинув взглядом результаты своего труда. — А можно я у вас чертёжик заберу?

— Вы про этот кривой рисунок на коленке? — усмехнулся я. — Лучше я новый нарисую, поровнее.

— Мне и так понятно, — улыбнулся ремонтник, с надеждой глядя мне в глаза.

— Конечно забирайте, — махнул я рукой. — Я потом доработаю и передам вариант получше.

Никифор подхватил ящик с инструментами и направился на выход, прихватив и тот самый «чертёжик», который был больше похож на детское творчество. Правда ничего мудрёного в этой конструкции нет, обычный деревенский душ, только в сияющем великолепием дворце князя Пожарского.

* * *

После реально похожего на нормальный семейный ужина, на который я пришёл, уже освежившись под новым душем, все дружно встали и пошли за Фёдором Алексеевичем, который до сих пор сохранял интригу, чем он хотел занять сразу всё семейство.

После третьего спуска по лестнице я, как и все остальные, догадался, что мы идём куда-то на улицу и скорее всего не во двор, а в парк, что за замком. Я угадал, только князь выбрал другую дверь, побольше и покрасивее, видимо это основной выход с этой стороны.

Сыновья Пожарского о чём-то тихонько перешёптывались, Софья Фёдоровна шла рядом со мной молча, потом вдруг решила заговорить.

— Как продвигаются ваши успехи в магической физике, Михаил? — спросила девушка.

— Я уже начал понимать, что это такое, — усмехнулся я. — Жаль, что сегодняшнее занятие мне пришлось отменить. Надеюсь, что Трифон Афанасьевич не обидится.

— Мне кажется, ему до канделябра, будет занятие или нет, он просто деньги отрабатывает, — улыбнулась княжна.

— Довольно старательно отрабатывает, — сказал я, разглядывая очередную цветущую клумбу. — А куда мы все идём, вы не в курсе?

— Шары гонять, — сказал, обернувшись, Дмитрий. Уже сам факт, что он решил мне ответить хоть что-то для меня уже удивителен.

— Играть в бильярд в парке? — удивился я.

— Никакого бильярда, это совсем другое, — бросил парень через плечо.

— Спасибо, — ответил я ему и вопросительно посмотрел на княжну.

— Игра так и называется, шары, ты скоро всё увидишь, — с едва заметной улыбкой сказала девушка.

— Ладно, — произнёс я и кивнул.

Всё равно пока ничего не понятно. Что же там за шары? Боулинг что ли? Не, это вряд ли, наверно что-то другое. Когда мы остановились перед просторной ровной поляной и слуга открыл тяжёлый чемодан, там оказались металлические шары сантиметров восемь в диаметре и один поменьше — деревянный, его ещё называют кошонет. Мозаика в моей голове наконец-то сложилась. Скорее всего это нечто иное, как петанк, в который мы играли у приятеля на даче. Правда всем быстро надоело, что я постоянно выигрываю.

Это я ещё никому не рассказывал, как я научился так точно кидать шары, а на самом деле история простая, но занятная. Мусорное ведро в моём офисе стояло возле раковины. Не знаю почему, но так сложилось. Каждый раз комкая ненужную бумагу, я кидал её в ведро через весь кабинет, так как лень было вставать и идти к нему. Поначалу периодически ходил собирать бумажки, но потом быстро научился не промахиваться.

Так и развился глазомер, надеюсь и сейчас не подведёт.

Мои ожидания оказались верны, то, что они называют «игрой в шары», на самом деле оказалось привычным мне петанком. Очередной сюрприз меня ждал, когда Фёдор Алексеевич поставил меня в команду с Дмитрием и Константином. Хочет, чтобы у меня с парнями развился командный дух? Вроде как дальновидно.

Против нас играли княгиня, её старший сын и дочь. Считая, что у девочек выигрывать нехорошо, я старательно кидал шары так, чтобы хоть немного им проигрывать, так будет честнее что ли.

— Ты чего так криво кидаешь? — взъелся на меня Константин, когда я в очередной раз бросил шар слишком далеко от цели. — Мы так проиграть можем!

— Зато сделаем маме приятно, пусть порадуется, — спокойно ответил я, давно уже ожидая от напарников нападок в свою сторону.

Парень лишь удивлённо посмотрел на меня и продолжил игру. Вопреки моим стараниям, наша команда всё равно вела в счёте. Ну если с женщинами всё понятно, то Александр явно поддавался, бросая свой шар далеко от кошонета. Но к концу игры он исправился, счёт почти сравнялся. Наверно это был хитрый ход.

— Слышишь, братец, ты уже замучил так криво кидать! — прошипел сквозь зубы Костя после очередной моей игры в поддавки. — Будь уже мужиком, брось нормально!

Я удивлённо поднял брови. Это избалованный княжич советует мне быть мужиком? Очень оригинально. Я посмотрел на таблицу и понял, что, если я один раз покажу, как надо играть, решающую роль это уже не сыграет. Два моих шара легко и непринуждённо полетели точно по адресу и остановились буквально в паре сантиметров от кошонета.

Княгиня и её дочь восторженно зааплодировали, а Костя посмотрел на меня с ещё большим непониманием.

— Так ты изначально поддавался? — спросил парень.

— Я же сразу сказал, что надо сделать так, чтобы сударыни победили, а один Александр с этой задачей не справляется, — ответил я, пожимая плечами. — Вполне джентльменский поступок.

— А он прав, — поддержал меня Дмитрий. — Пусть выигрывают.

— Ну пусть, — вздохнул Костя, принимая сложное для своих юношеских амбиций решение.

Мелочь, а приятно. Если это всё, конечно, искренне. Ну посмотрим, что дальше будет. Всё равно пока буду держать ухо востро, чтобы быть готовым ко всему. «Сторожевой стул» на входе пока никто не отменял, чтобы избежать неожиданных визитов по ночам, а то мало ли, фигвам на стене нарисуют.