Глава 11

Тренировка у Германа Рейнгольдовича сегодня началась немного нестандартно. Во-первых, он со мной поздоровался, а это уже невиданный прогресс, раньше я за ним такого не замечал.

Может Фёдор Алексеевич с ним поговорил и попросил обратить на меня особое внимание? Может рассказал про то, что было в столице? Неважно, посмотрим, что будет дальше, а более заинтересованный взгляд наставника говорил о том, что сегодняшний день явно будет отличаться от предыдущих.

— Итак, Михаил Фёдорович, сегодня мы перейдём к более сложным элементам, — сказал наставник, прохаживаясь по песку манежа и посматривая на меня. — Правда этому чаще обучают адептов второй ступени, но вы же у нас особенный, может и одолеете. К тому же так вы сможете быстрее получить вторую ступень. Князь сказал, что вам кровь из носу нужна вторая ступень до поступления в академию. Кроме того, вы должны научиться нападать и защищаться.

Ну так и есть, Пожарский замолвил слово. Возможно, мне показалось, но слово «особенный» наставник произнёс с некоторой издёвкой. Странно, а мне говорили, что он меня хвалил. Может он так специально делает, чтобы я не расслаблялся?

— Первое, что мы с вами сегодня освоим — воздушная сфера, — продолжал Герман Рейнгольдович, остановившись передо мной. — Да-да, сфера есть не только у огневиков, у воздушников тоже, но по началу она не будет обладать столь же разрушительным и повреждающим действием, с её помощью вы сможете разве что оттолкнуть противника или сбить его с ног. Попробуйте создать небольшой вихрь, а потом сжать его в комок и обрушить на врага, в данном случае на меня.

Сфера говорите? Я уже читал про неё в учебнике, но даже не подумал попытаться сделать, считал недоступным пока навыком.

Я шевельнул пальцами, зарождая вихрь, потом усилием воли максимально сжал его, стараясь разогнать сильнее и превратить в небольшой комок, потом стремительным движением отправил в наставника.

Мужчина лишь непринуждённо отмахнулся, и сфера резко ушла в сторону, взрыв позади него песок и стремительно угаснув. Вздыбленный песок быстро осел, а я тут же повторил бросок, с тем же успехом, но это меня не расстроило, всё же передо мной профессионал, главное — у меня начало получаться.

Наставник периодически давал рекомендации, у меня получалось всё лучше, сфера формировалась всё быстрее, и швырять её в противника я научился резче. Если бы не его успешное парирование удара, скорее всего я смог бы его как минимум оттолкнуть от себя.

— Пальцами надо двигать увереннее, а бросок делать резче, — сказал Герман Рейнгольдович, показав жестом, чтобы я сделал паузу. — Следите за моей рукой.

Он подошёл ближе, встал рядом со мной и ловким движением пальцев запустил свистящую сферу в висевший на стене деревянный щит, в котором даже хрустнули доски.

— Попробуйте повторить, кидайте в щит, — сказал мужчина и сложил руки на груди.

Я постарался воспроизвести его движения, и сфера сформировалась быстрее, стала немного плотнее, гулко ударила в доски, но треска не вызвала, над силой удара ещё придётся работать.

— Мастер, можно вопрос? — спросил я, повернувшись к наставнику.

— Слушаю, — совершенно спокойно ответил мужчина, а я уж ожидал раздражения, как это бывало раньше.

— А фаерболы возможно отбивать так же, как вы отклоняли в стороны мои сферы?

— Воздушный щит и создан для отклонения всего летящего в тебя, включая и фаерболы, — ответил он. — Я научу, но чуть позже, сначала вы должны освоить метание воздушной сферы. Пока щит вдребезги не разлетится, к следующему приёму не перейдём, так что работаем!

Наставник громко хлопнул в ладоши и указал на злосчастный щит, который выглядел пока не менее целым, чем до начала тренировки.

Я старался, как мог. Метал одну сферу за другой, старался в точности повторить движение пальцев наставника, чтобы отправлять вперёд завывающий воздушный комок быстрее. Доски вздрагивали, ухали, но разваливаться никак не собирались, даже ни разу не услышал треска.

Запас маны подходил к концу, и я уселся на песок медитировать, потом снова продолжил. Уже совершено десятка два бросков, однажды мне даже послышалось подобие треска, но доски визуально оставались невредимыми.

Да сколько уже можно в конце-то концов⁈ Я так до зимы буду этот щит ломать! Чтобы хорошенечко разозлиться, я представил, что Савелий Куракин взвалил на плечо кричащую Олесю, а Мирон встал у меня на пути, надменно улыбаясь. Эти индивидуумы и так меня безмерно раздражали, а трогать мою сестру я им точно не позволю!

В этот раз я двинул пальцами резче, поддавшись эмоциям, сфера резко рванула вперёд, раздался глухой удар, и доски в центре щита громко хрустнули и переломились, упершись в стену.

— Ну вот, совсем другое дело, — кивнул с довольным видом Герман Рейнгольдович. — Теперь вы поняли, как правильно надо делать, а то я уж совсем надежду потерял. Продолжаем, щит разрушен не полностью.

Ах ты жук! Сказал же изначально, что щит надо сломать, я это сделал! Ну ладно, раз так, работаем.

Я повторял броски с той же энергетикой, что и в тот раз, и у меня начало получаться. Сначала я сломал у основания одну доску, кусок рухнул вниз, потом то же случилось со второй. Я теперь разозлился уже на сам щит, который является препятствием моему продвижению, старался метать прицельнее, делать движение резче, эмоциональнее, и вскоре на щите не осталось ни одной целой доски.

— Ну вот, стоит лишь захотеть, — со вздохом сказал Герман Рейнгольдович.

На лице у наставника не было радости, как у меня, выражение лица больше напоминало лёгкое разочарование, словно говорило мол мог бы и раньше так сделать, чего тянуть?

— Итак, перейдём к щиту, как я и обещал, — продолжил наставник, выходя на центр манежа. — Воздушный щит — это не просто прослойка уплотнённого магией воздуха, таким только брошенный ребёнком камень можно отбить. Вся сила в движении, в скорости потока, которая формируется за мгновение и тут же затихает. Когда видите летящий в вас фаербол и нечто другое, в вашем распоряжении доли секунды, чтобы сформировать воздушный щит в нужном месте и под нужным углом. Ну тут, я думаю, сами понимаете, что чем острее угол, тем выше его эффективность, и меньшим вложением маны можно достичь желаемого эффекта. А ещё надо вовремя прекратить подпитывать щит, чтобы не было перерасхода магического резерва, вы же не знаете столько ещё фаерборов или арбалетных болтов в вас полетит, надо уметь экономить. Давайте попробуем вместе, следите за моим движением.

Наставник махнул рукой, словно отражая летевший в него фаербол, но я внимательно смотрел за его кистью и фиксировал короткие движения пальцев. Их словно на долю мгновения свело странной судорогой. Я попробовал сделать так же, коротко свистнул ветер, подняв полведра песка с пола, который с шелестом осел позади меня.

— Молодой человек, вы не должны отбивать фаербол вниз, — со снисходительной улыбкой прокомментировал мужчина мои действия. — К тому же вам так придётся затратить гораздо больше энергии для отражения фаербола, иначе он поразит вас. Направление движения воздуха должно совпадать с направлением броска и отклонить его больше в сторону, чем вниз, чтобы он словно соскользнул, тогда вам легче будет отбить, оттолкнуть летящий в вас предмет, будь то хоть сковородка, хоть сгусток лавы. Теперь попробуем по-настоящему.

— Но…

Я не успел договорить, как в меня полетела бешено вращающаяся воздушная сфера. Я сделал всё, как говорил наставник, но сфера всё же пробила щит, лишь значительно замедлив скорость. По руке пришёлся вполне чувствительный удар, а рукав рубашки превратился в ёлочное украшение под названием «дождик», полоски которого частично переплелись.

— Силу щита надо прибавить, — усмехнулся Герман Рейнгольдович, посмотрев на остатки моего рукава. — Я же не сковородку кидал. Попробуем ещё.

В меня полетел следующий шар, в этот раз я постарался с силой и направлением, но часть оставшихся от рукава полосок улетели, а плечо заныло. Мог бы для начала и послабее сферы делать. Но вообще он прав, если ученика жалеть, он будет гораздо медленнее учиться. Следующий шар мне удалось отразить без трагичных последствий для одежды и себя самого.

Почти полностью истощив запас маны, я снова уселся медитировать прямо на песок, который теперь лежал волнами и буграми, порой обнажая каменные плиты пола. Наставник тем временем неторопливо прохаживался вокруг меня, приобщая к основным понятиям и механизмам создания вращающихся воздушных сфер и воздушного щита из направленного рывка ветра.

Слушая его, я вспомнил тот поединок с Савелием, когда мне удалось сберечь подпиленный клинок до последнего момента. Фактически я ведь сделал тогда подобие воздушного щита, который ослаблял удары противника. Оказалось, именно так и надо, только чуть по-другому.

— Меняем режим тренировки на режим поединка, — объявил Герман Рейнгольдович, когда я поднимался с песка, полностью восстановив запас маны.

Возражать смысла не было, он всё равно сделает по-своему, значит так надо. Я встал на исходную позицию и в меня тут же полетела воздушная сфера. Генерацию щита и своей сферы я сделал практически одновременно. Наставник немного удивился, когда поднял руку, чтобы сделать сферу, а пришлось делать щит. Потом в уголках его губ появилась едва заметная улыбка, он смотрел на меня с интересом, значит надо продолжать в том же духе.

По очереди отразив несколько летевших в меня сфер, я сгенерировал сразу две с разрывом чуть больше секунды, сократить разрыв пока не получилось, будем работать над этим. Наставник, видимо, не ожидал от меня такого манёвра, от сфер ему пришлось отмахиваться обеими руками.

— Уже лучше, появилось тактическое мышление, — сказал он с одобрительной улыбкой. — Поединок — это ведь не просто метание друг в друга воздушных сфер, а соревнование в ловкости и хитрости, как и обычное фехтование, где нет смысла постоянно наносить одни и те же удары, так никто не победит. Значит не зря Фёдор Алексеевич сказал, что вы особенный.

— И что во мне такого особенного? — пожал я плечами, находясь в состоянии готовности и ожидая внезапно брошенной воздушной сферы.

— А то, молодой человек, что мы сейчас делали то, что раньше второй ступени воздушники делать не могут, — ответил он с довольной ухмылкой. — Нашего брата и так совсем мало, но таких, как вы, я ещё не встречал. Думаю, ещё пара занятий и можно будет осуществить переход на вторую ступень. Тогда уж мы с вами перейдём к более серьёзным вещам. А на сегодня довольно, отдыхайте.

Да как так отдыхайте? Я только настроился послушать про более серьёзные вещи, а тут конец тренировки.

* * *

Впервые на тренировку по фехтованию я шёл без сопровождения Софии. Я к этому времени уже хорошо запомнил дорогу к регулярно посещаемым местам. Чаще всего она ходила со мной больше за компанию, а не по суровой необходимости. Правила этикета я уже знал не хуже неё, лишь изредка забывался и девушке приходилось меня поправлять.

Войдя в помещение тренировочного манежа, я слегка оторопел. Кроме Ивана Захаровича здесь находились ещё двое: Герман Рейнгольдович и незнакомец с важной физиономией, раньше я его не встречал. В момент, когда я открывал дверь, они довольно жарко что-то обсуждали, теперь обернулись ко мне.

— Добрый день, — сказал я несколько растерянно.

— Добрый день, Михаил Фёдорович, — сказал неизвестный мужчина, относительно молодой, может чуть больше тридцати, с копной тёмных волос.

— Знакомьтесь, Михаил Фёдорович, — сделал шаг вперёд Герман Рейнгольдович. — Это Роман Осипович, маг огня пятой ступени, он теперь тоже будет принимать участие в ваших тренировках.

— Вы научите меня кидать фаерболы? — удивился я, уставившись на нового наставника.

— Что вы, Михаил Фёдорович, — вкрадчивым голосом начал маг огня. — Я научу вас их отражать. Так же, как и другие инструменты магов огня. Ведь таких, как я, на вашем пути встретится немало, мы, можно сказать, в большинстве. Поэтому на турнирах чаще всего присутствуют маги воды, как Александр Фёдорович, чтобы вовремя ликвидировать последствия.

Мужчина посмотрел на балкон, я проследил за его взглядом и увидел там Александра, который улыбнулся мне и помахал рукой.

— Сегодня будет комбинированная тренировка, — как обычно сухо объявил Иван Захарович. — Но разминку никто не отменял, вперёд!

Чтобы не заставлять себя уговаривать, я тут же стащил зелёную куртку, повесил её на крюк и побежал по кругу. Эти трое так и стояли в центре манежа и продолжали что-то обсуждать, только теперь намного тише. Возможно, обсуждают тактику комбинированного нападения на меня, чтобы не давать расслабляться, но и не убить ненароком. Теперь под большим вопросом, чего будет больше — фехтования или магии?

Бег Иван Захарович остановил раньше обычного, силовая тренировка тоже была укороченной, больше разогрев. Так понимаю, силы мне понадобятся для другого.

— Плетёные доспехи в этот раз надевать не будем, — сказал наставник, я взял только деревянный меч и вышел в центр манежа.

Иван Захарович стоял точно напротив меня, нехотя помахивая и делая финты деревянным мечом. Когда я встал в стойку, он без предупреждения пошёл в атаку, нанося довольно чувствительные удары один за другим, словно прощупывая мою оборону. Именно в этот момент в меня полетел первый небольшой фаербол, прямо из-за плеча Ивана Захаровича.

Рука дёрнулась почти автоматически, огненный мяч изменил траекторию в последний момент и с шипением врезался в каменную стену. Через пару секунд, сразу после отражения очередной атаки мечом, я отбил воздушную сферу.

Сначала они действовали неспеша, швыряя в меня сгустки стихий по очереди, потом немного ускорились и мне пришлось реально поднапрячься, ведь Иван Захарович тоже не сбавлял обороты, хорошо хоть, что атаковал максимум вполсилы, а то я уже давно бы поплыл. Но я и на самом деле поплыл, когда запас маны был исчерпан практически до дна.

Герман Рейнгольдович резко остановил тренировку, когда увидел, как я пошатнулся, и заставил медитировать.

— В самом деле необычный парень, — услышал я тихий голос Романа Осиповича. — Для первой-то ступени. Другой бы давно сдулся. Да почти сразу. А этого хоть сейчас отправляй в телохранители, возьмёт весь удар на себя.

— Ну да, — ухмыльнулся Иван Захарович. — Если нападающие будут тоже с первой ступенью. Вы же далеко не во всю силу атаковали, Роман Осипович, уж я-то вас знаю.

— Ну куда уж мне во всю силу первака атаковать? — тихо рассмеялся огневик. — Мне же его не убить поручено, а тренировать. Мы и так на него втроём навалились, где такое слыхано? Разве что на третьем курсе академии.

Понятно, значит они тут на мне эксперимент ставили, как на кролике. Эксперимент показал, что я особенный кролик, которого просто так не поджаришь, будет сопротивляться.

После медитации тренировка продолжилась. Видимо, мои оппоненты решили проверить меня на прочность, так как атаки огненными и воздушными шарами участились, а натиск Ивана Захаровича при этом не изменился. Даже Александр поднялся со скамейки и напряжённо следил за тренировкой, готовый прийти на помощь с магией воды в любой момент.

Далеко не сразу вспомнил, что не надел сегодня амулет водяного щита, а зря, сегодня он мог бы пригодиться.

Наконец-то суперинтенсивная тренировка закончилась, и я устало поплёлся ставить на место тренировочный меч, потом за висевшей на стене курткой. Наставники, обмениваясь короткими репликами, направились к выходу. Проходя мимо меня, Роман Осипович похлопал меня по плечу и внимательно посмотрел в глаза с загадочной улыбкой.

— Ты сегодня даже меня поразил, — сказал Александр, спустившись с балкона и подходя ко мне. — Наставники под впечатлением. Из тебя получился бы отличный боец личной гвардии царя, но я рад, что ты отказался.

— Больше, чем уверен, что они атаковали даже не вполсилы, — ухмыльнулся я. — А если ты меня атакуешь как следует, я точно не устою.

— Так у меня третья ступень, а у них и того выше, — сказал княжич. — Но я уже скоро получу четвёртую, осталось совсем немного. А что там у тебя с источником? Вторую не пора?

— А как это определить? — встрепенулся я, забыв про усталость.

— По интенсивности свечения твоего источника, — пояснил Александр. — Сосредоточься на нём. Если он светится ярко и слегка пульсирует, значит ты готов к переходу.

— Отлично, — кивнул я. — Займусь этим сегодня вечером. Сейчас только приму душ и немного отдохну.

— И приходи на ужин, — добавил княжич. — Сегодня ужинаем вместе.