13 · Кай

У меня так и чесались руки постучать в дверь между моей комнатой и комнатой Миллер. Хотелось спуститься с моей няней в вестибюль, предстать перед моими товарищами по команде вместе с ней в надежде, что они поймут, что на сегодняшний вечер она под запретом.

Она всегда под запретом. И для них, и для меня.

Вместо этого, как только Монти устроился в моем номере, чтобы присмотреть за Максом, я спустился в вестибюль один, заставляя себя ждать ее там, притворяясь, что меня совершенно не волнует перспектива провести ночь вне дома или отеля с девушкой, о которой я, к сожалению, не могу перестать думать.

Вся команда, похоже, уже собралась, пьет для разминки пиво и слишком взволнована возможностью отдохнуть вечером, не выходя завтра на поле. Я нахожу Исайю на диване, и, едва я касаюсь пятой точкой подушки рядом с ним, он протягивает мне свежую бутылку уже откупоренного пива.

– Никогда не думал, что это повторится, – говорит Исайя, чокаясь со мной своей бутылкой. – Ты идешь с нами.

– Всего один раз.

Он ничего не говорит, просто подносит пиво к губам, но я чувствую, как вокруг нас кружатся невысказанные слова, которые ему до смерти хочется произнести.

– Что?

– Просто интересно. Ты решил присоединиться к нам в тот же вечер, что и Миллер.

– В этом нет ничего интересного.

– В самом деле? Потому что мне показалось особенно интересным, как неожиданно ты тоже оказался в деле после того, как ее пригласил Трэвис.

Я нахожу взглядом нашего кетчера, который тусуется с Коди и еще несколькими товарищами по команде. Мне очень нравится Трэв, он хороший парень и отличный бейсболист. А еще ему двадцать шесть лет, он намного ближе к Миллер по возрасту, чем я, и у него нет никого, с кем он вынужден проводить каждую минуту своего дня.

Не удивлен, что она может его заинтересовать. Черт возьми, она может заинтересовать любого, но мне не нравится сама мысль, что интерес Трэвиса может быть взаимным.

– Она ему нравится? – спрашиваю я как можно небрежнее, делая глоток из бутылки.

– А если да, тебя бы это беспокоило?

Я бросаю на брата косой взгляд.

– Ответь на вопрос.

– А ты ответь на мой.

Закатив глаза, я снова смотрю прямо перед собой.

– Меня бы это беспокоило только потому, что она здесь из-за Макса. Я не хочу, чтобы это мешало ей заботиться о моем сыне.

Мой брат разражается лающим смехом.

– О, черт возьми, господи боже. Ну ты и врешь! – Он проводит рукой по лицу, чтобы скрыть недоверчивую ухмылку. – Не сваливай это на Максика. Я видел, как ты смотрел на нее сегодня, когда она была на трибуне.

– Я смотрел не на нее. Я смотрел на своего ребенка.

– Можешь лгать кому угодно, даже себе самому, но не пытайся обмануть меня. Я знаю тебя с того дня, как наша замечательная мама явила меня на свет, и я слишком давно не видел, чтобы ты глазел на женщину так, как смотришь на Миллер. Черт, пожалуй, я никогда такого не видел.

Черт меня побери. Я-то считал, что мои долгие взгляды были не настолько явными, но я не могу солгать и сказать, что не ловил себя на том, что смотрю на нее всякий раз, когда она находится со мной в одной комнате. То, как она ведет себя с Максом, странное сочетание ее личности – изысканной и собранной на кухне и безрассудной и дикой за ее пределами – вызывает у меня желание узнать о ней как можно больше. Меня не останавливает даже то, что она чертовски сногсшибательна, а ее откровенные заявления о том, как я выгляжу, заставляют меня чувствовать себя таким же желанным.

Я все равно стараюсь выкрутиться.

– Она ладит с моим сыном. Так что, да, конечно, мне нравится смотреть на них вместе, но только потому, что Макс счастлив.

– Макс счастлив и со мной. Макс счастлив с Монти, но я не вижу, чтобы ты смотрел на нас так, будто хочешь прижать нас к стенке.

– Чертовски грубо, Исайя.

– Я просто хочу сказать, признайся, что в Миллер тебя могут интересовать не только навыки няни.

Я качаю головой.

– Это не имеет значения. Она уедет.

Краем глаза я замечаю, как на лице Исайи появляется дерзкая улыбка.

– Так и знал, черт возьми. – Голос у него совсем не тихий. – Так и знал. Рад слышать, что фамильные драгоценности Родезов все еще в рабочем состоянии, потому что я уже начинал беспокоиться.

– Будь добр, не мог бы ты заткнуться? – Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что его никто не слышал. – Господи, я с ней не спал.

– Ну так давай! Сам же сказал, что она уедет.

Я делаю еще один глоток пива.

– Мы закрыли тему.

– Я думаю, ты ей тоже нравишься.

Это привлекает мое внимание.

– Ты так считаешь?

Он тычет в меня пальцем.

– Тебе не идет этот образ неуверенного в себе папаши.

– Я не неуверенный в себе папаша. – Я абсолютно в себе не уверен. – Я реалист. Миллер молода и успешна. Долго на одном месте она не останется. Я со временем выйду на пенсию, и у меня есть ребенок, который всегда будет для меня на первом месте. Подобные женщины не западают на парней вроде меня.

Глаза Исайи широко раскрыты и не мигают.

– Ты маленький плаксивый сукин сын. Тебе нужно переспать с женщиной и обрести хоть немного той привлекательности, которая у тебя еще оставалась, когда у тебя на пороге появился Макс. Я никогда не думал, что настанет день, когда мне придется стать личным рекламщиком Малакая Родеза, но вот же. – Он выпрямляется. – Во-первых, наличие Макса – это бонус, а не сдерживающий фактор…

– Я никогда не говорил, что он является сдерживающим фактором.

Брат поднимает руку, останавливая меня.

– Я знаю, что ты этого не говорил, но ты думаешь, что другие женщины могут так к нему относиться. Нам наплевать на этих женщин. Есть, например, горячая няня, которая живет в твоем дворе. Подобные люди будут смотреть на то, что ты отец, как на важную галочку в графе «за». И что касается выхода на пенсию: ты профессиональный спортсмен. Конечно, ты скоро уйдешь на пенсию. Мы все такие. Можно подумать, что тебе за семьдесят и ты вот-вот вступишь в Ассоциацию пенсионеров США. Раньше девушки так и падали к твоим ногам. Вспомни, кто ты, черт возьми, такой. Ты Кай Родез, первый питчер, и ты чертовски сексуален.

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

– И я говорю это только потому, что, если не считать цвета глаз и очков, ты очень похож на меня. Да ладно, чувак. Помнишь мою подружку на выпускном, которая сказала мне «да» только потому, что захотела проехаться с тобой в одном лимузине?

– Криста?

– Кейтлин. – Он вздыхает, поднимая глаза к потолку. – Которую я считал любовью всей своей жизни, пока не понял, что она влюблена в моего старшего брата, как и все остальные девушки, о которых я мечтал в старших классах.

– Ты каждую вторую неделю находишь новую любовь своей жизни.

Он отмахивается от меня.

– Я только хочу сказать, что найдется целая толпа женщин, которые с радостью избавят тебя от того, что ты сам себе причинил.

– Мне не нужна толпа женщин.

– Конечно не нужна. Потому что тебя интересует только одна.

Я отстраняюсь от него, понизив голос.

– Она ребенок Монти.

Как раз в этот момент в вестибюле открываются двери лифта, и она притягивает мое внимание как магнит, едва оказавшись в комнате. Темные вьющиеся волосы ниспадают на татуировки, которые я уже начал запоминать. Вместо привычного комбинезона Миллер надела темные джинсы из денима. Они кажутся второй кожей, такие обтягивающие, что я могу разглядеть каждую складочку на ее бедрах. Грудь облегает кремовая майка, обычно лишенные помады губы накрашены красным, а глаза устремлены на меня.

– Тебе не кажется, что она не похожа на ребенка? – спрашивает Исайя, пытаясь привлечь мое внимание, но это никак не помогает мне отвести от нее взгляд. – Я так и думал. Она выглядит как взрослая женщина, которая точно знает, чего хочет. – Он похлопывает меня по ноге, поднимаясь с дивана. – И это, брат мой, должно быть, ты.

Миллер через всю комнату не сводит с меня своих нефритово-зеленых глаз, и от этого у меня в голове и ниже пояса происходят самые невероятные вещи. Если бы я мог отвести от нее взгляд, то, думаю, заметил бы, что несколько моих товарищей по команде тоже смотрят на нее. Не то чтобы я мог их за это винить, она чертовски сногсшибательна, и эта помада на ее губах заставляет меня мечтать о том, как она размазывает ее по моему члену.

Но тут подходит Трэвис и предлагает ей пива, отвлекая ее внимание от меня и зарабатывая одну из ее улыбок.

– Ах да, – говорит Исайя, отступая назад, чтобы присоединиться к остальным ребятам. – Отвечаю на твой вопрос. Трэв ею заинтересовался.

Черт возьми.

– Поехали! – кричит Коди в вестибюль. – Машины прибыли.

Миллер что-то говорит моему кетчеру, и Трэвис присоединяется к остальной команде, которая выходит на улицу, но она остается на месте, задерживаясь. Я встаю и тоже не выхожу на улицу, ожидая, пока вестибюль опустеет.

Взгляд Миллер медленно скользит по моему телу, пока, наконец, не встречается с моим взглядом.

– Привет, – говорит она, приподнимая в улыбке накрашенные красной помадой губы.

– Привет.

– Выглядишь сексуально.

Когда я собирался, я не придал особого значения своим джинсам и рубашке на пуговицах, но теперь отношу этот наряд к категории тех, которые стоит повторить при первой же возможности.

– Ты и сама неплохо выглядишь, Монтгомери.

Чертово преуменьшение года. Она всегда хорошо выглядит. В комбинезоне, поварском халате или в этих греховно обтягивающих джинсах. Когда мы были рядом, я просто терял время, стараясь этого не замечать. В ее зеленых глазах вспыхивает огонек, на щеках проступает легкий румянец. Она прикусывает нижнюю губу, и, черт возьми, мне хочется вызволить ее и прикусить самому. В этом нет никакого смысла. Она необузданная и, на мой взгляд, слишком беззаботная. Не говоря уже о том, что она дочь Монти. Я терпеть не могу половину того, что слетает с ее губ, но по какой-то причине не могу перестать представлять, каковы они могут быть на вкус.

– Теперь я воспринимаю это как высший комплимент, который ты мне сделал. – Она наклоняет голову. – Как Макс себя вел перед сном?

Внезапный поворот в разговоре заставляет меня замолчать. Не знаю почему, но я не ожидал, что она спросит о моем сыне, особенно когда у нее выдался свободный вечер, чтобы пойти повеселиться с командой.

– Отключился. Похоже, поле вымотало его наилучшим образом.

Ее губы изгибаются в улыбке.

– Нам было весело на твоей игре.

– Эй! – окликает снаружи Исайя. – Кай, мы уезжаем! Горячая няня, поехали!

Я бросаю на него неодобрительный взгляд с другого конца вестибюля.

– Клянусь, я убью его, если он продолжит так тебя называть.

Миллер пожимает плечами.

– По крайней мере, хоть кто-то готов меня так называть.

Она поворачивается на каблуках и направляется к выходу.

Напоминания Исайи звучат у меня в голове, как и откровенные слова Миллер. Я всегда отмахивался от ее неприкрытого флирта, списывая это на ее любовь задевать меня за живое. Но я больше не хочу от этого отмахиваться. На одну ночь я хочу притвориться, что могу быть парнем, который в состоянии заполучить такую женщину, как она, парнем, у которого нет сотни отягощающих его домашних обязанностей. На одну ночь я не хочу думать о том, чья она дочь, и уж точно не хочу думать о том, что меньше чем через два месяца она уедет.

Мои шаги заглушают ее шаги, я догоняю ее. Потянувшись через Миллер к ручке двери, я тяну ее на себя, прижимаясь грудью к спине девушки и обхватывая ее с двух сторон руками.

Я прижимаюсь губами к ее уху.

– Ты это хотела услышать, Миллер? Что я считаю тебя сексуальной? Тебе действительно необходимо услышать, что я не могу оторвать от тебя глаз, когда ты находишься в комнате, или ты наконец-то это поняла?

Ее тело напрягается, и я сзади наблюдаю, как она нервно сглатывает.

– Нет. Мне нравится наблюдать, как ты мучаешься из-за того, что хочешь посмотреть на меня. Гораздо приятнее осознавать, что я вывожу тебя из себя, чем знать, что я тебя возбуждаю.

Тихий смешок вырывается из моей груди.

– Что ж, Миллер, к моему огромному сожалению, у тебя отлично получается и то и другое.