14 · Миллер

Вайолет: Как проходит отпуск? Есть успехи на кухне? Как продвигаются дела с рецептами?

Я: Отпуск проходит замечательно.

Вайолет: А ответы на другие мои вопросы?

– Бар с линейными танцами[48]? – ноет Исайя, как только мы входим в дверь. – Коди, чувак, какого черта?

Коди осматривает огромное открытое помещение, и его улыбка сияет, как у ребенка на Рождество. Танцпол размером с Техас, а на сцене перед ним играет живая группа. Куда бы я ни посмотрел, меня повсюду окружают джинсы, фланелевые рубахи и ковбойские сапоги, включая совершенно новую пару на ногах Коди.

– Это не бар с линейными танцами. Это просто старый добрый кантри-бар. – Коди делает глубокий вдох через нос, на его губах появляется до смешного возбужденная улыбка, и он направляется прямиком в сторону бара. – Пошли, ребята.

И все следуют его примеру.

Прежде чем я успеваю войти, чья-то огромная лапища опускается мне на бедро, вцепляясь кончиками пальцев в джинсы. Инстинктивно я понимаю, что это Кай, в основном из-за собственнической хватки, соответствующей ауре, которую он излучает с тех пор, как мы покинули вестибюль отеля.

– Все делают то, что он говорит? – спрашиваю я, когда команда заходит в ближайший бар.

– Он умеет планировать. Всегда знает, как распорядиться нашим свободным временем. Когда мы были в Тампе, он арендовал лодку. В Нью-Йорке – бродвейское шоу. Когда мы были в Торонто – поездка на Ниагарский водопад. И, по-видимому, кантри-бар в Далласе.

Повернувшись, я смотрю на него.

– И где же ты был во время всех этих прогулок?

– В отеле с Максом.

– Но не сегодня.

Голубые глаза Кая за стеклами очков блуждают по моему лицу, прежде чем опуститься к моим губам.

– Нет. Не сегодня.

– Эйс! – выкрикивает один из парней, поднимая бокал, до краев наполненный янтарной жидкостью.

– Черт, – бормочет Кай, оглядываясь через мое плечо на бар. – Мне нельзя пить.

– Конечно. Уверена, в тридцать два года твоя старческая печень нипочем с этим не справится.

– Ты называешь меня старым или пытаешься подначить?

– И то и другое. – Я начинаю пятиться к бару. – Как-то вечером ты сказал мне, что в тебе есть задор. Я хочу это увидеть. Давай, папочка-бейсболист, пора найти вторую половину того баланса, который я тебе обещала, – веселье.

Он направляется ко мне вроде бы неторопливо, но его длинные ноги двигаются намного быстрее моих. Подцепив одним пальцем пояс моих джинсов, он не только не дает мне отодвинуться от него, но и притягивает меня к себе, пока моя грудь не прижимается к его груди.

О, я не сомневаюсь, что сегодняшний вечер обещает быть веселым.

Он облизывает нижнюю губу скользящим движением языка.

– О каком веселье мы здесь говорим?

Иисусе. Я пытаюсь держать себя в руках, правда, пытаюсь, но все, о чем я могу думать, – это как бы взобраться на его гигантское тело, как на дерево.

Он посмеивается над тем, как я застываю, убирает палец и за бедра разворачивает меня обратно к стойке.

– Давай, Миллс. Покажи мне, как пьет молодежь.

– Боже, да ты тридцатидвухлетний бумер[49]?

– Чем и горжусь.

Когда мы подходим к бару и присоединяемся к его товарищам по команде, Трэвис занимает место рядом со мной, и я чувствую раздражение, исходящее от Кая, когда он встает позади меня.

Он еще не знает, что Трэвис успел сообщить мне в холле отеля, что ребята решили подразнить Кая сегодня вечером, не дав ему ни минуты побыть со мной наедине, и кто я такая, чтобы мешать сплочению команды, как бы странно это ни звучало.

– Кай, – окликает Исайя, показывая два стакана. Он вздыхает, но уходит, чтобы присоединиться к брату.

– Коричный виски. – Трэвис протягивает мне один из бокалов. При одной только мысли об этом меня пробирает дрожь. Я не притрагивалась к этому напитку с тех пор, как меня стошнило от него в мой двадцать первый день рождения. Но на губах Кая играет улыбка, в нем чувствуется легкость, когда он смеется вместе с братом, так что к черту все, на сегодня моим любимым напитком будет коричный виски.

Глоток выпивки обжигает, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не подавиться, но потом я замечаю, что Кай, опрокидывая стопку, смотрит прямо на меня, и я не хочу показывать ему, что страдаю. Есть только один вариант, когда я могу представить, что меня тошнит в присутствии Кая Родеза, и это, черт возьми, точно не от алкоголя.

Он делает шаг вперед и проводит большим пальцем по уголку моих губ, чтобы поймать каплю напитка.

– Ты в порядке? Всего минуту назад ты была так уверена в себе. Ты же не собираешься подавиться, правда?

Я пожимаю плечами.

– Надеюсь, позже.

Он качает головой – его обычное движение, когда я говорю что-то, что застает его врасплох.

– Ты заигрываешь со мной, Монтгомери?

– Кокетничаю с тех пор, как мы встретились. Собираешься флиртовать в ответ?

– Миллер, – прерывает меня Исайя, прежде чем я успеваю услышать ответ Кая. – Могу я пригласить тебя на танец, пожалуйста?

Когда я соглашалась на это, то и представить себе не могла, что буду так сильно раздражена отсутствием свободного времени. Но Кай должен знать, что, о ком бы из его товарищей по команде ни шла речь, меня здесь больше никто не интересует. Я слишком часто думаю об отце-одиночке, чтобы у меня оставалось место для кого-то еще.

Исайя смотрит на меня с выжидательной улыбкой, и я соглашаюсь, беря его за руку и позволяя ему повести меня на танцпол, где уже танцуют несколько его товарищей по команде.

– Понятия не имею, как танцевать кантри, – признаюсь я, перекрикивая живую музыку.

– Я тоже. Думаю, мы все будем выглядеть идиотами, но почему бы и нет, верно?

Улыбаясь, я поднимаю на него взгляд лишь для того, чтобы совершить ошибку и снова переключить свое внимание на бар.

Кай выглядит убийственно, уже с пивом в руке, и когда я ловлю его взгляд, улыбка на моем лице меркнет. Он следит за мной. Перед тем как он подносит к губам пиво, его взгляд падает на мою руку в руке его брата.

Мы присоединяемся к толпе под следующую песню.

– Тут такое дело, – Исайя кладет руку мне на плечо и, притянув к себе, шепчет мне на ухо: – Ты мне не нравишься.

Я выдавливаю из себя смешок.

– Я имею в виду, не пойми меня неправильно, все было бы по-другому, если бы я думал, что у меня есть шанс, но сейчас меня устраивает, что мои яйца находятся там, где находятся, а Монти и так меня достаточно пугает. Мой старший брат, однако… – И мы оба обращаем на него внимание, а он так и застыл у стойки бара с отвисшей челюстью. – Кай, наверное, единственный парень в команде, который мог бы провести с тобой время так, чтобы Монти не вышел из себя. И я думаю, ты ему нравишься. Мы все так думаем, но у него уже не очень хорошо получается добиваться того, чего он хочет. Он склонен сидеть сложа руки и заботиться обо всех остальных, так что… Я просто подумал…

– Что приложишь к этому руку?

Он пожимает плечами.

– Мы, мужчины, простые создания. Ревность творит чудеса. Я подумал, что мог бы немного развлечь тебя, позволить нескольким парням спеть пару песен, и, возможно, мы заставим менее привлекательного из братьев Родез на мгновение стать эгоистом и настоять на своем. И я втягиваю тебя в это только потому, – поправь меня, если я ошибаюсь, – что тебе он тоже нравится.

Я его не поправляю.

– Трэвис уже рассказал мне, что вы, ребята, запланировали.

– Итак, ты в деле?

Когда заиграла музыка, я бросила еще один взгляд в сторону Кая. Я не солгала, когда сказала ему, что он выглядит сексуально, и ревность, которую он сейчас испытывает, только усиливает это. Конечно, отец просил меня, чтобы я не давала ему скучать, но Кай знает, что я уезжаю меньше чем через два месяца, и все равно смотрит на меня таким взглядом. Может быть, он просто хочет немного развлечься с няней, пока лето не кончится.

– Во-первых, твой брат сексуальнее тебя. – Исайя усмехается. – Но да, я в деле.

С хитрой улыбкой на губах Исайя выводит меня из группы, а затем снова притягивает к себе, когда музыка завладевает толпой на танцполе.

Спустя шесть песен я прихожу к выводу, что вся команда моего отца на удивление хорошо держится на ногах. Я по очереди общалась с шестью из них, и Коди оказался самым подвижным, как будто пара новеньких ковбойских сапог на его ногах внезапно дала ему возможность танцевать под быструю музыку кантри.

Каждый игрок пришел сюда, чтобы потанцевать со мной или с кем-то еще, а вот Кай все еще стоит в баре, откуда прекрасно видно меня и его товарищей по команде.

– Черт возьми, – жалуется Трэвис рядом со мной, уперев руки в бока, чтобы отдышаться. – Я думаю, он никогда не дойдет до кондиции. Я кетчер, у меня колени никакие. Я не могу танцевать с тобой всю ночь.

– Я думаю, вы, ребята, неправильно его поняли. Похоже, ему на все наплевать, и это сводит на нет цель данного розыгрыша.

– Нет. – Трэвис бросает взгляд на бар. – Он изменился, когда появился Макс. Теперь ему нравится играть роль мученика. Он бы ни за что не позволил никому из нас с тобой танцевать, даже если бы это было в прошлом сезоне.

Музыка переключается на что-то медленное, и танцующие снова начинают разбиваться на пары.

– Ах, черт. – Трэвис кладет руку мне на поясницу и притягивает к себе. – Клянусь богом, если Эйс меня после этого возненавидит, я врежу Исайе прямо в морду за то, что он предложил эту идею.

За его плечом я вижу Исайю за столиком, его широко раскрытые и возбужденные глаза мечутся между нами и барной стойкой. Я отказываюсь туда смотреть. Сначала это было забавно, но теперь мне как-то неловко пытаться подтолкнуть парня к действию, когда он явно не собирается ничего делать.

Трэв поворачивает нас, и я сразу замечаю, как Кай выходит из бара, встает и направляется прямиком на танцпол.

С каждым шагом, который он делает, его взгляд через весь зал прикован ко мне, но, когда он достигает танцпола, он меня не прерывает. Вместо этого он направляется к своему брату, который сидит в отдалении за столиком, наклоняясь, чтобы что-то сказать ему на ухо.

Глаза Исайи расширяются, он смотрит на входную дверь.

– Что происходит? – спрашиваю я Трэвиса, кивая на братьев Родез за его спиной.

Он следит за моим взглядом, затем за взглядом Исайи.

– О черт, – выдыхает он, подводя меня к столику, который Исайя занимал весь вечер. – Что они здесь делают?

Не сводя глаз с руки Трэвиса, лежащей у меня на пояснице, Кай делает глоток пива, небрежно опираясь локтями о высокую столешницу перед собой.

Я испытываю сильное желание ему врезать. А еще мне очень хочется расцеловать его глупую красивую физиономию, но ему придется самому что-то с этим решать. Последние две недели я только и делала, что твердила ему, как сильно он меня привлекает.

– Завтра они начинают серию с Техасом. – Исайя поворачивается обратно к танцполу. – Коди!

Первый бейсмен танцует с симпатичной девушкой в черной ковбойской шляпе и бросает в Исайю взгляд, когда тот прерывает танец.

Но тут Исайя снова делает жест в сторону двери, и Коди тут же оказывается за столом со своими товарищами по команде.

– Дин Картрайт здесь? Они что, не могли выбрать другой бар?

– Что происходит? – Я смотрю на всех четверых в поисках ответа.

– Вон тот папочка выбил все дерьмо из этого парня, – Исайя указывает на группу мужчин, до жути похожих телосложением на тех, с кем я сейчас. – В прошлом году, когда мы играли в Атланте.

– Я не выбивал из него дерьмо. – Кай делает еще один глоток из своей бутылки, не сводя глаз с нескольких дюймов, отделяющих меня от его кетчера.

– Ты освободил скамейки[50] после того, как нанес правый хук в челюсть Дину, от которого тот шлепнулся на задницу.

– Это была твоя бросковая рука, Эйс. Ты знаешь, чего это стоит?

Кай пожимает плечами.

– Он это заслужил.

– Что он сделал?

Кай наконец поднимает глаза и встречается со мной взглядом в ответ на мой вопрос.

Он отвечает не сразу, и Трэвис, сидящий рядом со мной, вмешивается в разговор.

– Картрайт совершил незаконный бросок, когда я прикрывал базу. Он сбил меня с ног коленями. Это было грязно, и я выбыл из строя до конца игры[51].

Я резко поворачиваюсь к Каю.

– И ты его за это ударил?

– Конечно нет. – Он неторопливо отхлебывает из бутылки. – Я ударил его в следующий раз, когда он был на подаче. Дождался, пока он нападет на меня у питчерской горки, а потом ударил кулаком.

У меня вырывается смешок, потому что, ну, мне кажется, что подобные поступки совершенно не в характере Кая.

На его лице появляется тень улыбки.

– Это было до Макса.

Ах. Тогда конечно. Он говорил, что в то время он был другим человеком, но мне нравится видеть в нем этот огонек. И то, как напрягается его челюсть, когда он обращает внимание на минимальное расстояние, которое остается между мной и Трэвисом, говорит о том, что этот огонек все еще существует.

Столик маленький, в баре полно народу. К его кетчеру я стою не ближе, чем он – к своему брату, так что, хотя мне и нравится эта его позиция, он ведет себя чертовски драматично.

Трэвис поднимается из-за стола.

– Возьму нам еще по стаканчику.

Коди и Исайя отворачиваются от нас, снова направляясь к танцполу, чтобы развлечься, разглядывая каждую проходящую мимо женщину, но Коди также косится на пару девушек-ковбоев. Кай пользуется возможностью и проскальзывает вокруг стола к моей, теперь уже незанятой, стороне.

Он опирается на локти, потягивая пиво, и, не глядя на меня, с деланой небрежностью бросает:

– Трэвис хороший парень.

Вот оно.

– Да. Так и есть.

Он кивает, по-прежнему отказываясь смотреть в мою сторону.

– И почти твоего возраста.

– Что ж, очень жаль. Как я уже говорила ранее, мне нравятся парни постарше.

Его взгляд встречается с моим.

– Ты ему нравишься.

Он хороший актер.

– Тебя это беспокоит?

Он невесело усмехается.

– Исайя спрашивал меня о том же.

– И что ты сказал?

Кай снова выпрямляется в полный рост, так восхитительно возвышаясь надо мной.

– Я ему ответил, что это будет беспокоить меня только потому, что ты здесь из-за Макса.

– Правда? Из-за Макса?

Уголок его губ приподнимается в улыбке, которую он пытается подавить.

– Если бы я ответил правду, то сказал бы, что это беспокоит меня настолько, что я провел весь вечер, наблюдая за тобой и придумывая способ заставить Монти продать Трэвиса.

Я смеюсь, и появившаяся на моих губах улыбка отражает его улыбку.

– И ты еще называешь меня забавной.

– У меня были свои моменты. Я был другим человеком, пока не появился Макс.

– Человеком, который бьет других игроков в середине игры.

– Человеком, который защищает товарища по команде.

Я вопросительно поднимаю бровь.

– Человеком, который теперь хочет, чтобы этого самого товарища по команде обменяли.

– Ну, у каждого из нас есть свой предел, правда?

– А твой предел – я?

Его взгляд скользит по моему лицу, снова останавливаясь на губах.

– Я думаю, ты могла бы им стать.

Черт возьми, Кай, сделай шаг.

Я знаю, что он этого хочет. Я вижу это по его разочарованию, которое росло весь вечер, но, похоже, он решил, что было бы разумнее, если бы мне понравился Трэвис или кто-то из его товарищей по команде, с кем я танцевала, поэтому он сдерживается. И я беспокоюсь, что маленькая игра парней, нацеленная на то, чтобы его подтолкнуть, лишь показала, что Кай больше не настолько эгоистичен, чтобы брать то, что ему захочется.

Мое беспокойство только усиливается, когда Трэвис возвращается к столу, держа в руках несколько бутылок. Когда он ставит их на стол, Кай отходит от меня и направляется в противоположный конец помещения вместе со своим братом.

– Итак, если Картрайт и его товарищи по команде здесь, мы уходим или остаемся? – спрашивает Трэвис.

– Остаемся. – Исайя пронзает его взглядом, язык у него уже слегка заплетается. – Да к черту этого парня. Он был придурком, когда мы детьми играли в трэвел-бол[52], а сейчас он еще больший придурок.

– Если мы остаемся, я танцую. – Коди протягивает мне руку.

Парни поворачиваются, чтобы посмотреть на своего питчера, ожидая, что он вмешается, но все, что он делает, – это допивает свое пиво и берется за свежее.

Когда заканчивается одна песня и начинается следующая, один из аутфилдеров[53] передает меня в ожидающие руки следующего товарища по команде.

Только на этот раз человек, который подхватывает меня, не один из парней из команды. Это Дин Картрайт – игрок из Атланты.

– Как тебя зовут? – спрашивает он, положив руку мне на поясницу и приближая губы слишком близко к моему уху.

Я сглатываю, оглядывая танцпол в поисках знакомого лица, но я уже изрядно выпила, а он кружит меня слишком быстро, чтобы я могла как следует кого-нибудь разглядеть.

– Миллер.

На его губах появляется ленивая улыбка.

– А ты не собираешься спросить, как зовут меня?

– Я уже знаю.

– Неудивительно.

Его губы медленно растягиваются в ухмылке, которую, как я полагаю, большинство женщин сочли бы сексуальной. Но излишняя самоуверенность меня больше не привлекает. Теперь у меня на уме потрясающий, но неуверенный в себе мужчина, и я не могу представить ничего более привлекательного, чем мысль о том, что он обретет заслуженное доверие. Особенно со мной.

Я пытаюсь высвободиться из объятий, но его хватка только усиливается.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я.

– Просто потанцевать. Я наблюдал за тобой весь вечер и задавался вопросом, какого черта ты делаешь здесь с «Воинами Города Ветров».

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Мой отец – полевой менеджер.

Он приподнимает брови.

– Дочь Монти? У меня сорвалась сделка, потому что твой отец не подписал со мной контракт.

– В этом есть смысл. У него всегда был хороший вкус.

Он искренне смеется.

– Маленькая язва, да?

– Теперь я могу идти? – спрашиваю я, в очередной раз безуспешно пытаясь высвободиться из его хватки, не устраивая сцены.

– Один танец, Миллер Монтгомери.

Это займет у меня некоторое время, но я сдаюсь.

– Отлично. Но только если ты расскажешь мне, почему вся команда так сильно тебя ненавидит.

Мы снова начинаем двигаться, и его улыбка становится хитрой.

– Я знаю Родезов с тех пор, как мы в детстве играли в трэвел-бол. Возможно, я переспал с одной или двумя подружками Исайи в старших классах.

– У Исайи нет подружек.

– Раньше были. И это оказался очень простой способ вывести его из игры еще до того, как мы начинали играть.

Я не могу сдержать недоверчивый смешок.

– Значит, ты просто дерьмовый человек, да?

– Я конкурент. Если что-то настолько тривиальное может привести к плохой игре моего соперника, то это его вина.

– Ты в некотором роде хуже всех, ты знаешь об этом? Надеюсь, что подача, которой Кай тебя ударил, была фастболом и пришлась прямо по яйцам.

На его губах появляется улыбка.

– Спасибо, куколка.

Я поворачиваю голову, высматривая команду, и, наконец, нахожу их всех собравшимися за столом, смотрящими на нас.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я. – Разве у тебя завтра нет игры?

– Ты уже в курсе моего расписания? Как мило с твоей стороны. Моя сводная сестра остановилась неподалеку. Я подумал, что мог бы забрать ее из отеля сегодня вечером. Возможно, ты ее знаешь, – внимание Дина перемещается за мое плечо. – О, ничего себе. – Его рука опускается ниже, кончики пальцев касаются моих ягодиц. – С Эйсом я еще не сражался.

– Я стараюсь быть вежливой, но не смей позволять этой руке скользить дальше.

Он просто улыбается.

– Я должен сказать, что до сегодняшнего вечера не сражался с Эйсом.

А?

Я ощущаю присутствие Кая задолго до того, как его вижу. Подойдя к нам, он толкает Дина в грудь в сторону толпы, разрывая его хватку.

– Убери от нее свои гребаные руки.