23 · Миллер

Когда я захожу в свою комнату, руки Кая тут же зарываются в мои волосы, пальцы сжимаются, привлекая мое внимание к нему, губы накрывают мои.

– Миллер, я могу взять то, что хочу?

Я просто киваю, лишившись дара речи от безбашенного блеска в его глазах и его властной, но неконтролируемой ауры.

– Не слышу?

– Да, – шепчу я, а его пальцы так восхитительно тянут меня за волосы. – Ты можешь взять все, что захочешь.

– Хорошо. – Он прикусывает мою нижнюю губу. – А теперь скажи мне, почему ты открыла дверь.

– Потому что я собиралась выяснить, решил ли ты наконец, что хочешь меня, или нет.

Его смешок звучит немного мрачно.

– Это никогда не было вопросом, и ты это знаешь.

Кай поднимает меня, обхватив одной рукой за талию, и я инстинктивно обхватываю его ногами, когда его губы встречаются с моими. Поцелуй оказывается таким неожиданно собственническим, что это даже пугает. Думаю, что, возможно, я не в себе: я смотрю на мужчину, который обычно в последнюю очередь берет то, что хочет, но сегодня вечером наконец-то решил быть эгоистом. Но затем моя спина ударяется о стену, и я возвращаюсь в настоящее, осознавая, что это все происходит наяву.

– Кай, – выдыхаю я ему в губы. – Ты уверен, что все в порядке? Уверен, что это то, чего ты хочешь?

Его взгляд смягчается, он прижимается носом к моему носу.

– Я не хочу причинять тебе боль, – шепотом продолжаю я.

– Я знаю. – Он нежно целует меня в губы. – Я точно знаю, что это, и я этого хочу.

Язык Кая скользит по моему, а его возбужденный член упирается мне между ног.

Это грязно и вызывающе, и, честно говоря, совсем не то, чего я ожидала после посещения необычной кондитерской. Но я думаю, что это то, что ему нужно, чтобы наш роман удался. Связь, доверие. Хотя он постоянно повторял, что сегодняшний вечер – не свидание, это явно было свиданием, и, возможно, мы заранее решили закончить его нежно.

Но сейчас в этом мужчине нет ничего нежного.

– Хочешь со мной поразвлечься? – Кай прижимается губами к моим губам.

Боже милостивый. Такие простые слова, но они развеивают все прежние опасения по поводу того, что его нужно от чего-то защищать. Если он продолжит в том же духе, защита понадобится уже мне.

– Пожалуйста.

Он улыбается.

Опираясь на стену, чтобы поддержать меня, он обхватывает нижнюю часть моего бедра, массируя так, словно мечтал к нему прикоснуться. Вторая рука скользит вниз по моей спине, по изгибу моих ягодиц, пока пальцы не проскальзывают под край моих трусиков.

Но он не заходит дальше. Он дразнит. Он наслаждается.

Я вся горю. Каждая клеточка моего тела жаждет, чтобы он ко мне прикоснулся. И я имею в виду, по-настоящему прикоснулся, чтобы на этот раз между нами не было никакой ткани.

Его пальцы опускаются ниже, так удручающе близко к тому месту, где они мне нужны, что я всхлипываю.

Он усмехается.

– Хочешь меня, Миллс?

– Да, – скулю я. – Я столько раз трогала себя, думая о тебе.

Его брови с интересом приподнимаются.

– В моем доме?

– Прямо за твоей стеной. В тот вечер, после кухни, я снова завелась, просто прокручивая это в голове.

– Господи Иисусе.

Рука Кая такая крупная, что он идеально обхватывает мои ягодицы, сжимает, прежде чем снова просунуть пальцы под трусики, на этот раз поглаживая всю мою промежность, как будто это награда за честность.

Я откидываю голову на стену.

– Такая нежная, – бормочет он, касаясь губами моего горла. – Ты готова к этому, да?

– Я была готова с того самого дня, как увидела тебя в лифте.

Его средний палец обводит мой клитор, выпытывая правду.

– Я хотела этого с тех пор, как встретила тебя.

Он прикусывает мою ключицу, улыбаясь мне в кожу.

– Я знаю.

Обычно высокомерие не действует на меня так сильно, но у Кая случился момент дерзости. Я почти уверена, что из-за этого я такая влажная.

– Спасибо тебе за это, – продолжает он. – Не хочу быть таким сентиментальным перед тем, как взять тебя, но с тобой я снова чувствую себя мужчиной, а не просто отцом.

Боже правый. Я не знаю, на чем сосредоточиться в первую очередь. На том, как мои бедра прижимаются к его руке, как я жажду, чтобы палец проскользнул внутрь, или на том, как звучат слова «перед тем, как взять тебя», слетающие с языка Кая.

Или на том, что этот мужчина настолько легко раним, что мне хочется быть такой же.

Но, уже хорошо зная меня, он избегает милых и сентиментальных слов, а я теряю дар речи.

– Ты все это спланировала, Миллер? С того самого момента в лифте, когда ты не переставала говорить. Ты ведь знала, что однажды мне придется прижать тебя к стенке и заставить заткнуться, верно? – Он снова сжимает мое бедро, а пальцы другой руки медленно, мучительно описывают круги над моим клитором. – И, черт возьми, эти ножки могут приятно согреть мои щеки, когда я погружу язык прямо сюда.

Палец скользит внутрь, медленно продвигаясь вглубь.

С моих губ срывается неожиданный вздох, но я готова. Я влажная, судя по звукам, которые издает моя кожа, когда он входит и выходит из меня. Все мое тело горит в ожидании, когда он облегчит боль.

Он прижимает губы к моему уху.

– Уже сжимаешь мой палец, Миллер? Я только начал, а ты уже в отчаянии, да?

Кай, возможно, немного растерял уверенность в себе, когда сосредоточился только на своем сыне, но у этого мужчины явно есть опыт, даже если он давно этим не занимался. Его отношение ко мне, его слова… они полны уверенности.

Мне это нравится.

Возможно, он этого не знает, но это то, что мне нужно в постели. Чтобы кто-то взял все под свой контроль. На работе я главная, указываю другим, что делать, но здесь я хочу отключить эту часть своего мозга и просто подчиниться.

Когда Кай входит в меня пальцем, я двигаю бедрами.

– Еще, – умоляю я. – Пожалуйста, еще.

Он целует меня, прижимаясь губами к губам.

– Тебе нужны еще пальцы или мой рот?

– И то и другое.

Он смеется, и этот смех звучит немного зло.

– Какая ты жадная.

Поглаживая меня, он обводит большим пальцем вход в мою попку. Осторожно, не торопясь, кружит вокруг, разогревая меня, прежде чем ввести его, проталкивая внутрь только кончик пальца.

От непривычного ощущения по моему телу пробегают мурашки, но я делаю глубокий вдох, чтобы осознать, что, возможно, мне это действительно нравится. Ни один мужчина никогда не прикасался ко мне в этом месте, но я ни капельки не раздражаюсь от этого нового ощущения. Мне особенно нравится, когда он вводит второй палец мне во влагалище и одновременно поглаживает, а я опускаюсь и извиваюсь на нем.

– Все еще недостаточно? – спрашивает он, прижимаясь ко мне.

Он такой твердый, и я просто хочу его увидеть, почувствовать. Взять в рот.

– Миллер. – Он прижимается носом к моей шее, прежде чем лизнуть ее. – Отвечай.

Я не знаю, как ответить. Мне кажется, что этого слишком много, но в то же время недостаточно. У него лучшие руки, которые я когда-либо видела, и осознание того, что они внутри меня, вызывает безумно возбуждающие ощущения, когда я представляю, как он входит и выходит.

– Тебе нужен мой рот?

– Мне нужен твой член.

Он усмехается.

– Терпение, Миллс. Сначала я хочу, чтобы ты хотя бы раз кончила. Кто знает, как долго я продержусь, когда окажусь внутри тебя.

Опустив голову на изгиб моей шеи, он ласкает меня пальцами, одновременно прижимаясь своим тазом к моему, прижимая меня к стене. Все, что я могу сделать, это обнять его за плечи и не отпускать.

От него приятно пахнет, он восхитителен на ощупь. Не думаю, что когда-либо в жизни я была так возбуждена.

Какая-то часть меня пока не хочет кончать. Этот парень зацепил меня больше, чем кто-либо другой, и я бы предпочла, чтобы мое тело не предало меня, сообщив ему об этом в первые же три минуты. Но затем он изгибает пальцы. Их тыльная сторона касается моей передней стенки, и я едва не падаю.

– Вот так, – уговаривает он. – Миллер, кончи у меня на руке.

Мои ноги сжимаются вокруг него, я держусь за его бедра, чтобы немного потереть клитор, пока он работает внутри меня. Внизу живота разливаются жар и давление. Он снова поглаживает меня пальцами, и я кончаю.

Я кончаю так сильно, как будто ко мне не прикасались много лет, хотя на самом деле всего несколько ночей назад я кончила на его кухонном столе, а затем снова, в его комнате для гостей.

Вцепившись руками в ткань его рубашки, я подтягиваюсь к нему, каждый мускул моего тела напрягается. Сердце выпрыгивает из груди, и я уверена, что он чувствует это собственным сердцем, и, будучи опытным мужчиной, он прижимает свои бедра к моим, позволяя мне получить необходимое давление. Он не меняет темп и не отстраняется, он поддерживает мой оргазм и позволяет ему длиться как можно дольше.

– Ты так чертовски прекрасна, когда кончаешь, – хрипит Кай. Его пальцы все еще двигаются, чтобы убедиться, что я полностью кончила.

Наши губы соприкасаются, пока я, наконец, снова не обретаю дар речи.

– Ты прекрасен, когда доводишь меня до оргазма.

Он посмеивается мне в губы.

Когда я начинаю оседать, он осторожно убирает большой палец, затем остальные, поправляя мое нижнее белье, как будто оно и не собиралось падать на пол, и ставит меня на дрожащие ноги.

Не желая давать ему шанса снова прекратить это, я опускаюсь на колени, ладони обхватывают его тело, пока в поисках опоры не оказываются на крепких бедрах.

И, боже милостивый, мои руки на нем кажутся такими крошечными.

Кай смотрит на меня сверху вниз, такой большой и возвышающийся.

– Что ты делаешь?

– Молюсь. – Я расстегиваю молнию на его брюках. – Какого хрена, по-твоему, я делаю?

Его рука ложится поверх моей, останавливая.

– Если мой член приблизится к твоему рту, я слишком быстро кончу, а мне бы очень хотелось, когда это произойдет, оказаться у тебя между ног.

Иисусе. Как ему удается сделать так, чтобы «слишком быстро кончу» звучало сексуально?

– Прошел год, Миллс. – Взяв меня пальцем за подбородок, он приподнимает мою голову. – И я хотел бы убедиться, что до конца этой ночи ты получишь сполна.

Отступая к кровати, он одной рукой стаскивает рубашку через голову, расстегивает брюки и опускает их низко на бедра, кивая в сторону матраса.

– Кончай.

Его тон полон намеков, а ухмылка – очарования, благодаря нашей маленькой внутренней шутке.

И я все еще стою на коленях. В прямом и переносном смысле я стою перед этим мужчиной на коленях.

Парень высокий, подтянутый и решительный. Не слишком массивный, но явно сильный, и, вдобавок ко всему, он очень хорош. Добрый. Задумчивый. Надежный.

И чертовски сексуален в этих очках.

– Монтгомери, перестань на меня пялиться и тащи свою задницу на эту кровать.

Черт.

Встав, я направляюсь к матрасу, и Кай шлепает меня по пятой точке, когда я прохожу мимо него.

– Хорошая девочка. Получишь золотую звезду за послушание.

Я со смехом падаю на кровать. В одну секунду он горячий и властный, а в следующую – забавный и уязвимый. Он еще даже не был внутри меня, а я думаю, что, возможно, немного им одержима.

Ох. Нет, не одержима!

Это просто секс.

Я присаживаюсь на край матраса.

– Золотую звезду, да? Это и есть твой вариант похвалы?

Он неторопливо направляется ко мне. Я никогда не видела ничего более развязного, чем этот мужчина, когда он подходит и встает у меня между ног.

– Угу. Губы с золотой звездой. – Он приподнимает мой подбородок, встречая мои губы своими. – Судя по тому, как я чувствовал тебя на моих пальцах, я бы сказал, что у тебя не только губы с золотой звездой. – Он находит край моей футболки и стягивает ее через голову, прежде чем одним движением расстегнуть лифчик. Его глаза расширяются, и он недоверчиво качает головой.

– Господи. И грудь с золотыми звездами.

Мои руки скользят вверх по его бедрам.

– Я также добавлю «золотую звезду» для головы.

Я запрокидываю голову с мучительным стоном. Кай в течение трех секунд смотрит в потолок, прежде чем опуститься на корточки, сесть на пятки, и его глаза оказываются на одном уровне с моими. Как настоящий джентльмен, он заправляет волосы мне за ухо и в упор смотрит на мои губы.

Его ладонь скользит по моему подбородку, пока большой палец не прижимается к уголку моих губ, и это движение выглядит совсем не джентльменским, когда он проникает в мой рот.

– Дай посмотреть, – говорит он, медленно двигая туда-сюда пальцем. Его голубые глаза горят и прищурены, он размышляет.

Внутрь и наружу. Внутрь и наружу. И когда он снова входит, я обвожу языком кончик его пальца, прежде чем скользнуть по большому пальцу вверх.

– Черт. – Он встает, с разочарованным рычанием убирает руку и возвышается надо мной, сидящей на краю кровати. – Только попробуй.

Он едва приспускает штаны и трусы, ровно настолько, чтобы вытащить член.

И…

– Черт возьми, – слышу я свой голос, глядя прямо на него.

Он набухший и толстый, пульсирует в его кулаке. Кай поглаживает себя один раз. Второй. С кончика стекает капля предэякулята, и я полностью заворожена тем, как он проводит по нему большим пальцем, обводя вокруг головки.

Его рост – шесть футов четыре дюйма, но по сравнению с членом обхватывающая его рука кажется очень небольшой.

– Оближи свои красивые губки и открой ротик.

Сглотнув, я делаю, как он говорит, высунув язык и широко раскрыв рот. Положив руку мне на затылок, он проникает внутрь.

Я переполнена. Мне требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что он несколько душит меня, но, в конце концов, я прихожу в себя и начинаю дышать через нос.

– Вот так, Миллер. Черт. – Я провожу языком по его головке. – Так хорошо, – хвалит он. – Вот так. Да, так хорошо. Боже, ты меня просто убиваешь.

Я поглаживаю и посасываю, используя руку для того, что не помещается у меня во рту. Он дает мне полный контроль, хотя одной рукой держит меня за волосы, гладит и хвалит, а другую руку опускает вниз, пробуя тяжесть моей груди в своей ладони.

Он прижимается к моему рту, непроизвольно и отчаянно двигая бедрами. Его просьба эхом отдается в моих ушах, и я просовываю руку, которая была на его члене, в его трусы, обхватывая яйца.

Кай отшатывается, отрываясь от моего рта. Его член теперь увеличился еще больше, его украшают выступающие вены.

– Господи. Хорошо, я понял. Голова с золотой звездой. Пожалуйста, не заводи меня сейчас.

У меня на губах появляется довольная улыбка, я наблюдаю, как он приходит в себя и натягивает штаны, что является полной противоположностью тому, чего я от него хочу.

Но затем он выдыхает и смотрит на меня сверху вниз, скользя взглядом по моему почти обнаженному телу. Блуждает взглядом по моей груди, бедрам, татуировкам.

Кай качает головой – его любимое выражение лица, когда речь заходит обо мне, но на этот раз это не раздражение, а недоверие.

– Миллс, ты такая красивая.

Его тон настолько мягок и искренен, что я почти краснею. Я не из тех, кто стесняется секса. Но Кай смотрит на меня так, словно я – самое любимое, что он когда-либо видел, и по тому, как он произносит эти слова, можно подумать, что он благодарит меня за то, что я здесь.

Что действительно абсурдно.

Атмосфера снова меняется, когда он приближается и запечатлевает на мне властный поцелуй. Он наклоняется, чтобы я оказалась выше него, и проводит губами по моей обнаженной ключице и груди. Его язык кружит вокруг соска, из его горла вырывается стон, и он берет сосок в рот.

Кай сосет его, моя спина выгибается, и когда он повторяет это с другой грудью, я почти падаю с края кровати к нему на колени.

– Иди сюда.

Его голос хриплый, он хватает меня за ягодицы и тянет, чтобы я села на него верхом.

Он сильнее втягивает губами сосок.

– Черт, – я издаю стон. – Ты снова доведешь меня до оргазма, играя с моими сосками.

Он улыбается, касаясь моей кожи, и покачивает моими бедрами, поглаживая свою эрекцию. И клянусь богом, если он снова доведет меня до оргазма в результате секса без правил, я действительно не смогу смотреть ему в глаза. Он подумает, что это я страдаю от долгого воздержания и кончаю, едва он ко мне прикоснется.

Кай еще раз проводит языком по соску и завладевает моим ртом.

– Мне нужно попробовать тебя на вкус.

Да, я определенно собираюсь снова кончить, потому что, черт возьми, со мной еще никто так свободно не разговаривал в спальне.

Он старше, и у него нет проблем с тем, чтобы озвучить все, что у него на уме.

Это невероятно заводит.

– Пожалуйста, сделай это.

Он встает, устраивая меня на кровати. Упираясь одним коленом в матрас, он укладывает меня так осторожно, как будто я драгоценный груз, который может разбиться. Затем пробует провести ладонью по моему бедру. Сверху, сзади, сбоку.

– В тот первый день в Майами, когда на тебе были те короткие шорты, – Кай целует меня в шею, – я мог думать только о твоих ногах. Предполагалось, что я пытаюсь придумать, как тебя уволить, но все, что я хотел сделать, – это придумать, как сделать так, чтобы эти ноги обнимали мое лицо.

Я трусь об него, как капризная кошка.

– Похоже, ты нашел способ.

Он покусывает и вылизывает дорожку, спускающуюся по моей груди и животу.

– Я мечтал об этом. Каждую ночь, пока ты спала рядом с моим домом, я засыпал, вымотавшись в попытках убедить себя оставить тебя в покое. Но я, черт возьми, больше не могу. Я хочу тебя. Черт, я действительно хочу тебя. Ты была настоящей пыткой, и я больше не хочу с этим бороться.

Я выгибаюсь, приподнимаюсь на кровати от одних только его слов и теплого дыхания на моей коже.

Я тоже хочу его, но мы можем обладать друг другом только в этом качестве.

Потянув резинку моих трусиков зубами, он прижимает их к моему телу. Каждый мой нерв настолько чувствителен, что даже от малейшего движения ткани у меня по спине бегут мурашки. Кай так плавно скользит вниз по моему телу, используя свои сильные ноги, чтобы не упасть, и стягивает трусики с моих бедер.

Полностью обнаженная, я лежу с распущенными по плечам волосами и наблюдаю, как Кай Родез стоит во весь рост, на одном его пальце болтается мое нижнее белье, а другой рукой он восхищенно потирает подбородок.

– Черт возьми, – выдыхает он, качая головой.

От его слов я раздвигаю ноги чуть шире.

Сегодняшняя ночь – это большая встряска для моего самолюбия, но я этого хочу.

Он уверенно засовывает мои трусики к себе в задний карман, прежде чем снять очки и аккуратно положить их на маленький столик в углу комнаты.

Всегда такой ответственный.

– Как много ты можешь без них увидеть? – спрашиваю я.

Его внимание приковано ко всему моему обнаженному телу.

– Поверь мне, я вижу все, о чем мечтал. – Его шаги размашистые и властные, он тянет меня за лодыжки, подтаскивая к краю матраса. И замирает надо мной, проводя ладонями по изгибу моих бедер. – Я так сильно хочу тебя, Миллер.

Это заставляет меня посмотреть ему в глаза, отвлекая мое внимание от того места, где он ко мне прикасается. Его слова такие ясные, такие искренние. Кажется, они наполнены смыслом, который выходит за рамки сегодняшнего вечера. Но я отгоняю эту мысль. Не будем об этом. Мы просто немного развлекаемся, и он это знает.

– Я тоже хочу тебя, Кай, так что, если ты возьмешь меня прямо сейчас, это будет здорово.

Он смеется, опускаясь на колени. Ловко забрасывает мои лодыжки себе на плечи, прямо возле ушей, а затем притягивает меня за бедра ближе к себе, так что мои колени оказываются у него на плечах.

Он целует внутреннюю сторону моего бедра, его затылок идеально оттеняет мою кожу.

– Тебе всегда есть что сказать, да?

Обхватив руками мои бедра, большим пальцем он нежно поглаживает клитор. Я чуть не подпрыгиваю на кровати. На самом деле, я бы, наверное, в самом деле подпрыгнула, если бы он не прижимал меня руками к матрасу. Он проводит мягкими круговыми движениями по чувствительной зоне, а потом указательным и большим пальцами растягивает кожу, обнажая клитор, и всего один раз проводит по нему языком.

– Давай, Миллс. Давай послушаем.

Самодовольный ублюдок знает, что я не могу говорить. Я не могу думать.

– Где же те быстрые остроты, которые вечно вылетают из твоего грязного ротика?

Он снова лижет, на этот раз накрывая меня своим ртом, посасывая и ритмично двигая языком. Пожирает меня так, словно это чертово соревнование, в котором он собирается победить.

Я не отвечаю, потому что не могу. Все, на чем я могу сосредоточиться, – это долгие, теплые поглаживания его талантливого языка.

Где, черт возьми, он этому научился?

Иррациональная ревность пронзает меня, когда я понимаю, что до меня у него были другие женщины. У него в буквальном смысле есть ребенок, о котором я забочусь, и я киплю от злости, потому что у него хватило наглости заниматься сексом с кем-то еще до того, как он встретил меня.

Он снова сосет мой клитор, двигая языком самым безумным образом, и моя ревность сменяется жаром, желанием и небольшим разочарованием из-за того, что он с такой легкостью превращает меня в послушную размазню в его руках.

– И это все, что мне нужно было сделать, чтобы ты заткнулась? – продолжает он. – Полизать эту прелестную штучку, чтобы ты замолчала?

Я просто комкаю в кулаке простыни и сжимаю бедра в ответ.

– М-м-м, – мычит он, заставляя вибрировать все мое естество. – Да, малыш. Задуши меня.

Я не контролирую свое тело, поэтому мои бедра живут своей собственной жизнью, двигаясь в тандеме с его языком, приближая меня ко второму оргазму за ночь.

Одной рукой он прижимает мой живот, его язык концентрируется на клиторе, в то время как два пальца другой руки проникают внутрь меня, изгибаясь вперед, и я кончаю.

Захлестнувший меня оргазм настолько силен, что я бьюсь в конвульсиях и дрожу. Каждая мышца напрягается, вплоть до выгнутых ступней и поджатых пальцев ног, которые в данный момент покоятся на его спине.

Кай продолжает двигать языком, и когда я опускаю взгляд на свои ноги, я понимаю, что его голубые глаза тоже смотрят на меня. Он выглядит там так чертовски хорошо, что я не могу удержаться и прикасаюсь к нему, ерошу его волосы, глажу по его лицу, наслаждаясь каждой секундой.

И, наконец, делаю глубокий вдох и на выдохе опускаюсь на матрас, измученная, хотя даже ничего для этого не сделала.

Он улыбается, касаясь моей кожи. Самодовольный и такой удовлетворенный.

– Как красиво.

Кай нежно целует мой клитор, и от его прикосновения у меня снова кружится голова. Этот парень – ходячее противоречие. Самоуверенность в грязных разговорах сменяется мягкостью человека, который прожил свою жизнь в одиночестве.

Он встает, проложив дорожку из поцелуев на внутренней стороне моей ноги, и отходит от кровати.

Такой красивый. Такой внимательный.

– С того вечера на кухне ты трижды заставил меня кончить. – Мое дыхание становится прерывистым, я пытаюсь успокоиться. – И я ни разу не позаботилась о тебе. Это кажется ужасно несправедливым.

Кай достает презерватив из заднего кармана брюк.

Того кармана, который в данный момент не занят моими трусиками.

– Так вот как, по-твоему, это работает? Кто, черт возьми, доставлял тебе оргазмы только для того, чтобы ожидать их взамен? – Он качает головой. – Не отвечай на этот вопрос. Я передумал. Не хочу этого знать.

Он стягивает штаны, и его член выступает из-под ткани трусов.

– Это так работает, – объясняю я, не в силах отвести от него глаз.

Он смеется, но в его смехе нет ничего смешного.

– Когда я возбуждаю тебя, это возбуждает и меня. Тебе следует перестать развлекать парней с другим мышлением.

Он сбрасывает трусы на пол, и я не могу дышать.

– На самом деле, тебе вообще следует перестать развлекаться с другими парнями.

Его крепкие, покрытые татуировками бедра подрагивают, идеальные косые мышцы переходят в твердый член, вытянутый и толстый. Полностью пропорциональный его гигантскому телу.

С головки стекает немного спермы, и он проводит по ней большим пальцем, смазывая кулак, пока ласкает себя. Он стоит передо мной, ни капли не стесняясь.

Он потрясающий.

Чистая мужественность, подтянутые мышцы, стройная фигура, в которой достаточно мягкости, чтобы в одиночку с любовью воспитывать ребенка. Кажется, сегодня вечером я вижу прежнего Кая, и эта версия пугает меня. Уверенность, самонадеянность, смешанные с новым Каем – вдумчивым и добрым. Он представляет собой убийственное сочетание, и это осознает не только мое тело, но и мое сердце.

Он разрывает упаковку зубами.

– Можно мне? – садясь, спрашиваю я.

Легкая усмешка играет на его губах, когда он подходит ко мне, не до конца натянув презерватив, с торчащим членом, и я истекаю слюной, наблюдая, как перекатываются при движении его мышцы.

Обхватив головку, я натягиваю остаток презерватива на член. Я чувствую, насколько он готов, когда он пульсирует у меня в руке. Кай накрывает мой кулак, используя меня, чтобы снова погладить себя, закрывает глаза и повторяет это движение.

– И давно ты хранишь его в заднем кармане? – спрашиваю я.

– Я ношу его с собой с того вечера, когда мы гуляли в Техасе.

– Ты имеешь в виду, после той ночи?

– Нет. Я положил его в свой бумажник, прежде чем мы отправились в бар.

Я приподнимаю брови.

– Для меня?

– Это всегда было только для тебя.

Ох.

Мой желудок разрывается от ощущения, которое, как я полагаю, люди называют бабочками. Не знаю. У меня никогда их не было, пока я не начала общаться с этим мужчиной.

Он кивает в сторону кровати, приказывая мне отойти. Я подчиняюсь, отползая назад, но прежде чем он успевает забраться вместе со мной на кровать, я переворачиваюсь, становлюсь на четвереньки и смотрю на спинку кровати, а не на него.

Он издает мрачный и угрожающий смешок.

– Думаешь, это тебе поможет?

Вот черт.

– Думаешь, что сможешь оставаться отстраненной, потому что не будешь смотреть мне в лицо, пока я буду тебя брать?

Матрас прогибается, Кай забирается на меня сзади. Его крепкие бедра касаются моих, и я ненавижу то, как хорошо он меня знает, понимает меня, и то, что творится в моей бестолковой голове. Одной рукой он обнимает меня за талию, другой обхватывает мою грудь и поднимает меня так, что моя спина оказывается прижатой к его груди.

Кай прижимается губами к моему уху.

– Не имеет значения, видишь ты меня или нет. Ты будешь ощущать каждый дюйм моего тела. Могу тебе пообещать, Миллер, я буду так глубоко, что ты сможешь почувствовать меня в своей гребаной глотке, и твое тело не даст тебе меня забыть.

Господи.

Рука, держащая меня за грудь, скользит вниз между ног, обхватывая клитор. Кай двигает бедрами, касаясь презервативом моей возбужденной плоти, и проводит по мне своим членом.

Он целует меня чуть пониже уха, прикусывая кожу.

– Думаешь, что сможешь вести себя отстраненно, Миллс?

Я отчаянно киваю, надеясь убедить нас обоих. Его тихий смех раскатывается по моему телу.

– Желаю удачи.

И с этими словами он устраивается поудобнее, головка его члена прижимается к моему лону. Наступает момент, когда наше дыхание выравнивается, а в гостиничном номере воцаряется напряженное ожидание. Он задерживается, выжидая, а потом приподнимает бедра и толкается внутрь.

– О черт! – кричу я, падая на матрас, но Кай следует за мной, накрывая мое тело своим. Он держится так, чтобы не раздавить меня, но я чувствую, как тяжело он дышит, чувствую, как его охватывает напряжение, пока он выжидает и не двигается с места.

Кай разводит колени и раздвигает мои ноги, а я пытаюсь подстроиться под его размер.

– Слишком большой, – говорю я ему, и мои слова заглушаются простынями.

Снова раздается этот гребаный смешок.

– Миллс, я вошел только наполовину.

Я с недоумением оглядываюсь на него через плечо.

– Не может быть.

– Так и есть. Я смотрю прямо на это. Черт возьми, видела бы ты нас, Миллер. Ты выглядишь прекрасно, изо всех сил стараясь на меня натянуться. Очень жаль, что ты не захотела на это смотреть.

– Ненавижу тебя.

Он кружит вокруг моего клитора, и у меня вырывается стон.

– Продолжай повторять себе это. – Он продолжает играть со мной, укладывая меня на кровать. – Сделай глубокий вдох.

Я делаю, как он говорит, и мое тело снова подчиняется. Оно настолько податливо, что Кай двигает бедрами, медленно входя в меня, и когда я чувствую, как его таз прижимается к моим ягодицам, я понимаю, что приняла его до конца.

Он стонет, уткнувшись носом мне в затылок.

– Так хорошо, Миллер. Ты просто идеальна.

Я пытаюсь не обращать внимания на резкое растяжение.

– С золотой звездой?

Он снова посмеивается, но на этот раз в его смехе слышится легкое веселье.

– Никаких сомнений. С золотой звездой.

Он покрывает мою спину теплыми поцелуями, убирая волосы, чтобы продолжить целовать шею.

– Тебе все еще больно? – спрашивает он, касаясь моей кожи.

Я качаю головой. Боль притупилась, сменившись восхитительным ощущением переполненности, но этот парень может разорвать меня пополам, и я все равно не попрошу его остановиться.

– Хорошо, – он двигает бедрами и полностью входит в меня, его тело лежит на мне, прижимая к кровати.

Я скулю в простыни, надеясь приглушить свои звуки, радуясь, что стена в номере Кая – общая с моей комнатой.

Его ладони обхватывают мою обнаженную спину, поглаживая кожу, спускаясь вниз по рукам, пока не достигают ладоней, переплетая наши пальцы. Он держит меня и начинает двигаться быстрее, входя в меня до конца.

Он кажется безумным. Таким невероятным. Таким большим. Теплым. И то, как он двигается на мне… Боже, сейчас он, должно быть, похож на гребаную порнозвезду, скачущую на мне верхом.

Его губы все еще находятся рядом с моим ухом.

– Ты в курсе, что этим летом ты была ядом? Просачивалась в мой организм и медленно меня разрушала.

Я издаю стон и приподнимаю ягодицы, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Хорошеньким. Чертовым. Ядом.

Он продолжает шептать мне на ухо непристойности, снова и снова насаживая меня на свой член. Оставив мою руку, он скользит между мной и матрасом, пока не находит клитор.

– Эйс.

– М-м-м, – мычит он. – Мне нравится, когда ты меня так называешь. Что тебе нужно?

– Переверни меня. Я хочу тебя видеть.

Он делает паузу.

– Правда?

Очевидно, мы оба не в состоянии придерживаться тех жалких правил, которые сами для себя устанавливаем.

– Пожалуйста.

Кай отстраняется, и внезапная пустота затапливает меня изнутри, прежде чем он переворачивает меня на спину.

О, это была плохая идея.

Его голубые глаза потемнели от желания. Мышцы пресса напряжены. Член набух. Кожа блестит от пота.

Он раздвигает мои ноги, закидывая одну себе на плечо, располагается поудобнее и снова входит в меня.

Когда он заполняет меня, мы оба стонем.

На этот раз Кай входит в меня легче, мое тело готово его принять, особенно теперь, когда я его вижу. У меня нет сомнений, я никогда никого не хотела так сильно.

Он держит меня за бедра, наполняя меня снова и снова, покрывая поцелуями внутреннюю сторону моей лодыжки, лежащей на его плече. Он играет с моим клитором. Сжимает мою грудь. Затем он наклоняется вперед, прижимает мою ногу к груди и, опираясь на спинку кровати, вдавливает меня в матрас.

И, боже мой.

Я еще никогда такого не испытывала.

Я во власти этого мужчины, и он не сдерживается. Капли пота выступают у него на лбу, наша кожа соприкасается, мои руки ищут, за что бы ухватиться, и я впиваюсь ногтями ему в спину.

– Вот почему у тебя есть Макс, – почему-то говорю я. – Я совершенно уверена, что ты меня обрюхатишь, несмотря на все мои противозачаточные.

– Миллер. – Он прекращает свои движения. – Это твоя тайная мечта.

– У меня нет тайных мечт.

Он просто качает головой – его любимое движение. Затем он делает мое любимое движение и двигает бедрами, чтобы снова наполнить меня.

– Я был бы очень признателен, если бы мы воздержались от разговоров о том, что я могу тебя обрюхатить, пока я буду приводить в порядок твои внутренности.

Я удивленно приподнимаю бровь.

– Да, папочка.

Кай обхватывает мою челюсть одной рукой и грубо целует меня, его язык проникает в мой рот, без сомнения, чтобы заставить меня замолчать.

Но затем, когда его тело прижимается к моему, наши движения меняются.

Они становятся менее неистовыми. Мы находим ритм, и Кай двигает нами вместе. Поцелуи становятся медленными и изучающими. Его лоб касается моего, он прикасается ко мне, оценивая каждый дюйм моей кожи. Он двигается надо мной, и кончики моих пальцев касаются его поясницы.

Мы наблюдаем друг за другом. Это… интимно.

Это пугает.

Но я не могу удержаться от того, чтобы снова не подойти к краю вместе с ним.

– Я так долго этого хотел, Миллер. – Он прижимается своим носом к моему и снова целует меня.

И поскольку я не переношу серьезных моментов, я пытаюсь нарушить интимность с помощью юмора.

– Что? Целых пять недель? У тебя терпение святого.

Он качает головой.

– Намного дольше.

Черт. Он не имеет в виду, что хотел моего тела. Он имеет в виду, что хотел той связи, которая между нами возникла.

Я должна его поправить. Напомнить ему, что это временно. Ненадолго. Отстраненно.

Но этот мужчина заслуживает того, чтобы за него кто-то боролся и был рядом. И хотя в долгосрочной перспективе этим кем-то буду не я, я позволяю себе поверить, хотя бы на этот вечер, что, возможно, я смогу быть той самой женщиной.

Он заставляет меня желать этого.

Кай просовывает руку между моей спиной и кроватью, и мы двигаемся вместе. Я прижимаюсь к нему всем телом, пока мы оба не кончаем. Меня накрывает третий за ночь оргазм, он утыкается лицом в изгиб моей шеи, и я целую его влажную от пота кожу, пока он испытывает свой первый оргазм.

Мое имя звучит как молитва, когда он, кончая, произносит его, касаясь моей кожи, нежно целуя меня. Мне никогда так не нравилось прозвище Миллс, как когда его произносит Кай, находясь внутри меня, с благодарностью выговаривая это слово.

Смотреть, как он кончает? Думаю, я бы сделала все что угодно, лишь бы увидеть это снова.

Напряжение спадает, мы касаемся друг друга и гладим, и когда Кай выходит из меня, я, теряя эту связь, понимаю, что никогда не чувствовала себя настолько опустошенной.

Он играет с моими волосами, лежа рядом со мной и наблюдая за мной оценивающим взглядом.

– Ты идеальна, – бормочет он.

Я утыкаюсь носом в его грудь, как законченная прилипала, которой нужны объятия после секса.

– Ты и сам был не так уж плох.

Его улыбка нежно касается моей кожи.

Я хочу остаться в этой постели на всю ночь. Делать это снова и снова.

Может быть, проснусь и увижу его у себя между ног.

Но тут мои глаза резко открываются, и я прижимаюсь к нему, а он обнимает меня, поглаживая по спине.

Не в обиду себе, но что, черт возьми, я делаю?

Закашлявшись, я отстраняюсь и указываю на презерватив.

– Тебе нужно в ванную, чтобы ты мог позаботиться о…

– Иди первая.

Я приподнимаю бровь, нуждаясь в том, чтобы в комнату вернулось чувство юмора.

– О, так теперь ты ведешь себя как джентльмен после того, как так безупречно меня осквернил?

– Нет. Я просто хочу посмотреть на твою попку сзади, когда ты будешь уходить.

Игриво шлепнув его, я приподнимаюсь, но Кай тут же опускает меня обратно, зарываясь руками в мои волосы и целуя, что кажется гораздо более значимым, чем могло бы быть после обычного секса.

– Спасибо, – говорит он мне в губы и нежно заглядывая в глаза.

Я лишаюсь дара речи. Я одержима им.

Кажется, у меня неприятности.

Поэтому я быстро отстраняюсь и бегу в ванную. Мне нужно немного передохнуть.

Не обращайся с ним так, чтобы он по тебе скучал, Миллер.

А что насчет меня? Как я обращаюсь с собой?

Я смотрю на свое обнаженное отражение в зеркале. Это просто еще один парень из другого города. Через месяц я уеду, и он забудет обо мне. Я забуду о нем.

Я даже не могу смотреть себе в глаза, потому что я вру.

Я должна это исправить. Снова надеть броню. В конечном счете, так будет лучше для нас обоих.

Временно. Ненадолго. Отстраненно.

Вдыхая через нос, я расправляю плечи. Я смогу это сделать.

Я захожу в свою комнату и забираюсь под одеяло в свою пустую кровать, изо всех сил стараясь не думать о том, какой удивительной была сегодняшняя ночь. Какой правильной.

Кай возвращается из своей комнаты в низко сидящих на бедрах спортивных штанах и направляется прямиком к кровати. Он приподнимает край одеяла, чтобы присоединиться ко мне, но я останавливаю его, положив руку ему на грудь.

– Что? – спрашивает он.

– Никаких ночевок.

– Ты шутишь.

Я просто качаю головой.

Он недоверчиво усмехается.

– Но мы уже спали в одной постели раньше.

– Это другое дело.

Кай на мгновение задумывается, недоверчиво распахнув глаза.

– Прекрасно, – говорит он, натягивая простыни на мое обнаженное тело, чтобы подоткнуть их, потому что, конечно же, он не может этого не сделать. – Надеюсь, ты сможешь хоть немного поспать, несмотря на все то, что сейчас происходит в твоем мозгу.

Кай убирает с моего лица влажные от пота волосы, чтобы нежно поцеловать меня в лоб, а затем чуть менее нежно – в губы.

– Спокойной ночи, Миллс.

Я сглатываю.

– Спокойной ночи.

Он бросает на меня последний взгляд через плечо, прежде чем выключить свет в моей спальне и уйти. Но не закрывает дверь, которая отделяет его комнату от моей, оставляя между нами небольшую щель.

Перевернувшись на спину, я смотрю в потолок. Почему он относится ко всему так снисходительно? Почему не мог устроить истерику из-за того, что не остался ночевать у меня, или из-за чего-то еще, что могло бы вывести меня из себя? Нет, он просто в очередной раз меня понял.

Как это раздражает.

Раздражает почти так же, как боль между ног и нахлынувшие на меня воспоминания о нем внутри меня на этой самой кровати.

Прямо за моим изголовьем из комнаты Кая доносится стук в стену.

– Эй, Миллер?

– Да?

– Спасибо за секс.

Я разражаюсь смехом. Громким и совсем не женским, но мне на это наплевать.

Этот парень невероятно хорош, он, как обычно, снимает мое напряжение юмором.

– Не за что, папочка-бейсболист. И сейчас ты действительно папочка. – Я слышу его смех даже отсюда.

– Хороший выдался день.

В самом деле.

– Все дни могут быть хорошими.

Он хмыкает.

– Да. Может быть.

Между нами – всего лишь тонкая стена, несколько футов и открытая дверь. Я убедила себя, что этого расстояния вполне достаточно. Но, как ни странно, у меня такое чувство, что он все еще внутри меня. Не физически, но как будто он запечатлелся в моей душе. Когда я зарываюсь в простыни, на них все еще ощущается его запах. Его прикосновения до сих пор обжигают мою кожу.

Он был прав. Мне никогда его не забыть.