Глава 18

– Где он? – выкрикнула я, мчась по главному фойе дома и огибая мертвые тела людей и вампиров, которых даже не удостоила взглядом. Я ворвалась в парадные двери и обнаружила двух незнакомых мне мужчин, стоящих на страже на лестнице, чье воинственное одеяние подсказало, что это Мохири. Они с интересом уставились на меня, и один из них, похожий на индуса, сказал:

– Кто?

– Мой друг, Роланд. Николас сказал, его подстрелили.

– А, оборотень, – пренебрежительно ответил его товарищ из Кореи. – Он получил серебряную пулю в грудь. Его стая пришла за ним недавно и забрала. Выглядел он неважно.

Равнодушно брошенные слова лезвием прошлись по моему сердцу.

– Нет!

Я пронеслась мимо них по лестнице к подъездной дорожке. Дыхание сбилось, а грудь словно зажали в тиски. Я не могла потерять Роланда. Я повернулась к дому, когда из дверей вышел Николас.

– Мне нужно к нему. Пожалуйста. Я нужна ему.

Он спустился по ступеням, на его лице я видела сочувствие.

– Роланд со своими людьми. Кто и может ему помочь, так это они. – Он остановился передо мной. – У них были серебряные пули, скорее всего, для защиты от вампиров, с которыми работали.

Я затрясла головой и попятилась назад.

– Нет. Нет, ты не понимаешь. Я могу ему помочь.

Николас опустил руки на мои плечи.

– Пуля прилетела прямо в грудь, Сара. Стая сделает все возможное, чтобы спасти его, но подобное ранение практически всегда смертельно для оборотней. Мне жаль.

– Нет! Этому не бывать!

Я отстранилась от него и смахнула слезы, безудержно текущие по щекам. Посмотрела в его глаза. Я буду умолять, если потребуется. Сделаю что угодно, чтобы добраться до Роланда.

– Знаю, что доставляла тебе одни неприятности и у тебя нет причин помогать мне, но у меня больше никого нет. Пожалуйста, помоги мне, Николас.

Николас отвернулся, и я закрыла глаза, чувствуя, как разбивается сердце.

– Эрик, мне нужен твой мотоцикл.

Мои глаза распахнулись, когда кореец, который так небрежно списал Роланда в мертвецы, бросил связку ключей. Николас поймал их, подвел меня к двум черным мотоциклам и, вручив мне шлем, завел один из мотоциклов. Я села позади него, и мы пустились в путь. Он притормозил у ворот, и я заметила груду тел, лежащих на вымощенной булыжником подъездной дорожке. Столько смертей. Я закрыла глаза и уперлась шлемом в спину Николаса, чтобы отгородиться от этого зрелища. Я не позволю, чтобы мой лучший друг стал еще одной жертвой этого кровопролития. «Господи, пожалуйста… дай нам добраться до него вовремя».

Николас не пытался заговорить, пока мы мчались в Нью-Гастингс. Я обхватила его руками и прижалась к нему, терзая себя мыслями о том, что Роланд умрет прежде, чем я доберусь до него. Забрало шлема стало мокрым от слез к тому времени, как мы доехали до Ноллса.

Ферма Брендана всегда считалась сердцем активности семьи, поэтому я не сомневалась в том, где именно мы найдем Роланда. Во всем доме горел свет, а подъездная дорожка была заставлена машинами. Что, если мы опоздали?

Николас проехал на мотоцикле по краю подъездной дорожки, доставив меня прямо ко входной двери, у крыльца которой столпилось около дюжины людей. Там стоял и кузен Роланда, Фрэнсис, вместе с двумя другими парнями, которые приехали после нападения крокоттов. Я спрыгнула с мотоцикла, отбросила шлем и побежала к ним.

– Разве ты еще недостаточно сделала? – злобно прошипел Фрэнсис, загородив мне путь к двери. – Тебе здесь не рады.

Мне нечего было возразить ему, потому что он прав. Это была моя вина. Но Роланд – мой лучший друг, и будь я проклята, если позволю кому-то разлучить меня с ним, особенно сейчас.

– Я должна его увидеть. – Я начала проталкиваться мимо них, но один из парней схватил меня рукой. Я завертелась, пытаясь вырваться из его хватки.

– Отпусти меня!

– Убери от нее руки, – потребовал ледяной голос, отчего воздух вокруг нас, казалось, охладился на несколько градусов. Николас подошел ко мне, и рука парня упала с моего плеча, но он продолжал загораживать мне путь. Напряжение на крыльце стало практически ощутимым, когда оборотни столкнулись с воином Мохири.

Дверь открылась, и появился Брендан с табачной трубкой в руке.

– Что здесь происходит? – прорычал он, и над крыльцом повисла тишина.

– Брендан. – Я воспользовалась отвлекающим маневром, чтобы проскользнуть мимо Фрэнсиса и парня, который остановил меня. – Пожалуйста, мне нужно увидеть Роланда.

Он мягко положил большую ладонь на мое плечо и покачал головой.

– Я знаю, как сильно ты волнуешься о нем, но сейчас тебе туда нельзя. Там небезопасно.

– Небезопасно?

– Серебро вошло слишком глубоко. Оно близко к сердцу, и мы не можем достать ее. Он бредит от боли и никого не узнает. Он разорвет тебя на куски.

В это мгновение воздух расколол мучительный вой, и я задохнулась от боли, которую услышала в нем.

– Он не может исцелиться, – хрипло пояснил Брендан. Он кашлянул, и его глаза сверкнули. – Еще пара часов, максимум.

– Нет! – Я протиснулась мимо него, и он не попытался остановить меня. – Роланд не умрет!

Дом был полон людей, большинство из которых я знала из тех времен, проведенных в Ноллсе с Роландом и Питером. Некоторые с замешательством посмотрели на меня, когда я пронеслась мимо, а другие одаривали меня откровенно враждебными взглядами. Игнорируя их, я проталкивалась вперед, пока не заметила Джудит, вышедшую из комнаты в конце коридора. Она держалась уверенно, но ее лицо было омрачено горем.

Я направилась к ней, практически ожидая, что она выпроводит меня из дома. Не то чтобы я не заслужила этого. Но мне хотелось рискнуть, если существовал хотя бы малейший шанс, что я смогу помочь Роланду.

– Сара, тебе не стоит здесь находиться, – произнесла она сдавленным голосом. – Роланд не хотел бы, чтобы ты видела его таким.

– Я должна увидеть его, Джудит. Я могу помочь.

– Ох, дорогая. – Она крепко обняла меня, а я позволила, ощущая, что она нуждается в этом коротком объятии. – Знаю, это трудно принять, но мы ничего не можем сделать.

– Но я могу. Правда могу. Позвольте мне попытаться, – молила я.

– Тебе здесь не место, Сара, – объявил Максвелл позади меня, и я услышала в его голосе обвинение, смешанное со скорбью. – Ты ничего не сделаешь, только причинишь себе больше боли. Тебе стоит уйти.

Я резко повернулась к нему лицом.

– Нет, черт возьми! – Мой голос перекрыл весь шум в комнате, и люди начали оборачиваться в нашу сторону. Это был первый раз, когда я повысила голос на Максвелла, но сейчас мне было плевать на то, что он чертов альфа в стае оборотней. – Я никуда не уйду, пока не увижу Роланда!

Я схватила Джудит за руку и заглянула в ее покрасневшие глаза, желая, чтобы она доверилась мне.

– Мы не можем сдаться, не попробовав все, что в наших силах. Я могу ему помочь.

– Сара…

Оборотень издал долгий болезненный крик. Я приложила руку к двери и почувствовала мучительные волны боли по другую сторону.

– Пожалуйста, – умоляла я Джудит.

Джудит посмотрела на Максвелла, а затем кивнула. Я потянулась к дверной ручке.

– Что происходит? – спросил кто-то за моей спиной. – Что она делает?

Я распахнула дверь.

– Все, что потребуется.

Я зашла в комнату и вскрикнула, увидев существо, неистово трясущееся в углу с пеной у рта. Из комнаты наспех была вынесена кровать, а на полу лежал один матрас. Толстые цепи тянулись от петель, вбитых в пол, к кандалам на запястьях и лодыжках оборотня. Я содрогнулась от мысли, что у них подготовлена комната для подобных ситуаций.

Волчья шерсть местами слиплась и все еще была влажной от крови, – кровь была везде: на стенах, матрасе, полу. Невозможно было поверить в то, что это свирепое существо мой лучший друг.

– Роланд? – тихо позвала я, и волк зарычал, натянув цепи. Кто-то резко выдернул меня из комнаты, и, обернувшись, я увидела Николаса.

Я подняла руку.

– Все в порядке. Я только что приручила двух церберов, помнишь?

В толпе позади нас раздались шепотки. Николас неохотно отпустил меня, и я вернулась в комнату. Я села на пол, как в погребе, и открылась, наполнив комнату энергией. Заставила себя расслабиться и начала говорить с ним тем же успокаивающим тоном, который подействовал на церберов. Я сомневалась в себе, когда впервые попыталась усмирить псов, но теперь знала, на что была способна. Обезумевший оборотень не так сильно отличался от пары чудовищных адских псов.

– Роланд, ты знаешь, кто я?

Оборотень обнажил свои внушительные клыки и ответил мне низким угрожающим рычанием.

– Понятно. Ну, так не пойдет. Я понимаю, что тебе очень больно, и мы скоро это исправим, но сначала, думаю, нам нужно поговорить. Или я буду говорить, а ты слушать. Как тебе такое?

Комнату снова заполнило рычание.

– Да, я сказала, что Реми стал моим первым другом здесь, но ты всегда был моим лучшим другом. Лучшие моменты моей жизни прошли с тобой и Питером. Помнишь, как во время одной из наших ночевок Брендан разрешил нам спать на сеновале? Мы рассказывали страшилки про привидения, напугав друг друга так, что в итоге пробрались обратно в дом, когда все заснули. Или когда ты стащил у Брендана виски, и мы впервые напились. Больше я ни капли этой дряни в рот не брала.

Я говорила полчаса, заново проживая самые счастливые воспоминания, связанные с ним, и напоминая ему о вещах, что мы еще не успели сделать, о планах, которые строили. Энергия наполняла небольшую комнату, и постепенно волк перестал вздрагивать и уставился на меня измученным взглядом. Я замолчала, заметив повисшую в комнате тишину. Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что весь дом затих, – все слушали меня.

– Роланд?

Волк жалобно заскулил, не отводя свои желтые глаза от меня.

– Ты был потрясен, узнав о Реми, не так ли? Но он не единственный мой секрет. Помнишь, на днях на причале я сказала, что мне нужно кое-что рассказать тебе? Хочешь узнать, что это… что я могу сделать?

Он моргнул и тихо заскулил.

Я присела на колени и начала медленно приближаться к нему, пока Николас не схватил меня за руку, останавливая.

– Что ты творишь? Это раненый оборотень. Он разорвет тебя на части.

– Нет, не разорвет, – отозвалась я, не отрывая взгляда от волка. – Ты постоянно просишь, чтобы я доверилась тебе. Теперь я прошу тебя довериться мне.

Он, немного помедлив, медленно выпустил мою руку. Я продолжила приближаться к Роланду, пока не остановилась перед матрасом, чтобы окатить его сильной волной энергии.

– Знаю, что тебе очень больно, но я заставлю боль уйти. Ты ведь знаешь, что я не причиню тебе вреда, да?

Оборотень настороженно посмотрел на меня, когда я вытянула руку. Весь дом, казалось, затаил дыхание, когда моя рука дотронулась мохнатой лапы. Едва коснувшись его, я послала силу, скопившуюся в моей руке, в него. Эффект оказался слабее, чем обычно, но ни один из моих пациентов не был четырехсотфунтовым оборотнем.

– Вот так, – сказала я, когда желтые глаза наконец-то прояснились в узнавании. – Ты заставил меня поволноваться.

Волк открыл пасть и издал нечеловеческий звук, словно пытался заговорить со мной, но затем обмяк на матрасе и тяжело вздохнул. Мое сердце разрывалось от боли при виде моего друга.

– Ш-ш-ш, – прошептала я, положив вторую руку на его грудь, чтобы моя сила исследовала ранение. Не потребовалось много времени, чтобы обнаружить источник боли – серебряный шарик, застрявший в одной из мышц около сердца. Мне нужно было удалить его, чтобы он выжил. Я никогда не использовала свою энергию для извлечения из тела инородного объекта, но полагала, что это не сильно отличается от выталкивания чужого сознания из организма. Я надеялась, что это действительно так, потому что жизнь Роланда зависела от этого.

Я положила обе руки на его сердце и сосредоточила свою целительную энергию на кусочке серебра, пытаясь вытянуть ее, как вытянула инфекцию. Пуля дернулась, но отказывалась выходить из мышцы.

Волк доверительно посмотрел на меня, и я одарила его ободряющей улыбкой.

– Думаю, потребуется больше контакта.

Я опустилась на матрас под вздохи людей, столпившихся в дверном проеме, и обхватила руками огромное мохнатое тело. Он не сопротивлялся, когда я притянула его к себе и выпустила поток энергии, направив его на кусочек серебра, медленно убивавший его. Я крепко держала его, пока в моей груди, прикасавшейся к нему, нарастал жар, а руки начали пылать, словно раскаленное в кузнице железо. Оборотень бешено завертелся, когда огонь окружил серебряную дробину, медленно расплавляя ее и отправляя в небытие. Исцеляющий огонь отступил достаточно, чтобы восстановить поврежденные ткани и остановить беспощадную лихорадку, которая начала распространяться по телу. Не чувствуя больше ни боли, ни тяжести, я втянула энергию обратно.

Мои руки ослабили хватку, и я прижалась к волку, истощенная, как никогда раньше после исцеления.

– Теперь ты знаешь мой секрет, – радостно пробубнила я.

Через несколько минут я почувствовала, как тело рядом со мной начало уменьшаться и утрачивать шерсть. Откуда-то неподалеку донеслись крики, и громогласный голос Брендана заявил:

– Святая Мария, Матерь Божия!

Меня подняли руки и прижали к теплой и сильной груди.

– Думаю, она просто истощена, – проговорил Николас, в его голосе смешалось и беспокойство, и глубокое почтение. – Будем надеяться, что ей нужно просто поспать.

И я уснула.

Меня разбудил луч солнечного света, упавший на лицо. Я подняла руку, прикрыв ей глаза, и уставилась на смутно знакомые кружевные занавески и полосатые обои, прежде чем перевела взгляд на комнату. Мой взгляд упал на чью-то фигуру, сидящую на стуле в углу.

– Как ты себя чувствуешь?

Я потерла свои затуманенные глаза, чувствуя себя как после похмелья.

– Бывало и лучше. Где я?

– На ферме. Ночью ты была не в состоянии куда-то идти.

На ферме? Воспоминания о прошлой ночи разом нахлынули на меня.

– Роланд!

– Он в порядке. Дальше по коридору. – Ножки стула заскрежетали о пол, и Николас сел рядом с кроватью, загораживая солнечный свет. Выражение его лица было трудно разобрать. Я не могла понять, собирается ли он взять меня за руку или накричать.

– Это нормально после того, что ты сделала? – тихо спросил он. – Терять сознание?

– После исцелений? Меня обычно так не вырубает, но я никогда не лечила оборотня. – Я подавила зевок. – Обычно со мной все в порядке, если я отдохну час или около того.

– Ты часто это делаешь?

Я устало улыбнулась ему.

– Больше, чем могу вспомнить. Занимаюсь этим с шести лет.

Он задумался на мгновение.

– Тогда на причале ты спросила меня, есть ли у Мохири другие способности. Ты хотела узнать, можем ли мы исцелять других.

– Да.

Он провел рукой по волосам, и я заметила, что он был одет во вчерашнюю одежду.

– Я не знаю ни одного Мохири, кто смог бы сделать то, что сделала вчера ты. Это ты делала с теми монстрами в подвале?

Я кивнула.

– Раньше я с помощью силы успокаивала животных, но не думала, что она сработает на церберах. – Я с благоговением подумала о псах. – Что случилось с ними? Ты не?..

– Они пытались увязаться за тобой, но Крис и Эрик усмирили их. Их доставят в один из наших центров, пока мы не придумаем, что с ними делать. – Он улыбнулся впервые с тех пор, как я проснулась. – Мы не могли допустить, чтобы парочка адских псов безудержно носилась по всему Портленду.

– Какой центр? Я не хочу, чтобы они пострадали. – Я могла только представить, каким пыткам уже подверглись эти псы в своей жизни.

– Никто не причинит им вреда. – Николас покачал головой и усмехнулся. – Они твои. Как только падший зверь находит себе нового хозяина, он становится ему безмерно предан. Они будут подчиняться только тебе.

– Так же сказал и ведьмак. – Он вскинул бровь, и я рассказала ему, что в погребе был Ведьмак из Хейла, но не пытался остановить меня.

Николас потер рукой подбородок, и я заметила, что ему нужно было побриться. Мне безумно сильно захотелось протянуть руку и коснуться его лица, но я вовремя остановила себя. Исцеление, должно быть, очень повлияло на меня.

– Ночью много чего произошло в погребе. Хочешь поговорить об этом?

– Нет.

Я отвернула голову, чтобы он не увидел страха и отвращения в моих глазах. Я позволила этой сущности завладеть своим телом. Всю свою жизнь держала демона в уголке своего сознания, не зная, что это такое, и не осознавая его реальной силы – до прошлой ночи. Я подавила дрожь при воспоминании о том, как быстро демон распространялся, заполняя каждую клеточку моего тела и разума, пока я едва не забыла о своем существовании. Он снова был заперт за крепкими стенами, но я никогда не забуду, как близко он подобрался к тому, чтобы пленить меня. Никогда больше не позволю ему снова заполучить власть надо мной.

– Каждый Мохири в определенный момент жизни борется со своим Мори. У большинства это происходит в юности, когда им еще не хватает подготовки, чтобы управлять импульсами демона. Ты так хорошо контролируешь своего Мори, что, должно быть, было очень страшно потерять бдительность, как сделала это ты. Но не позволяй страху заставить тебя забыть, почему ты пошла на это. Ты спасла тех троллей.

Я плотно сжала губы, борясь со слезами, которые жгли мои глаза. После того как Николас вырвал меня из рук демона, первое, что я увидела, был Реми, стоящий в углу на коленях и держащий на руках трех маленьких кузенов. Благодарность в его глазах и счастливые крики малышей должны были заставить меня почувствовать, что все было не зря. Я была счастлива, что Минка и остальные тролли оказались дома в безопасности, а мы предотвратили кровавую бойню, но что-то изменилось во мне, когда я едва не потеряла себя из-за демона. Я готова была отдать свою жизнь, чтобы защитить людей, которых любила, хотя и сомневалась, что когда-нибудь снова откажусь от своего разума… ради кого бы то ни было.

– Ты сильнее своего демона, – сказал Николас, как будто прочитал мои мысли и страхи. – Я понял это, когда встретил тебя. Но, узнав, как ты отбилась от Ведьмака из Хейла, наблюдая, как ты вела себя с волком, я понял, что ты обладаешь такой силой, которая мне непостижима. Прошлой ночью ты спасла не одну жизнь. Люди здесь называют тебя героем.

Я пошевелилась и уставилась в потолок, вспоминая, как выглядел Роланд, когда я вошла в ту комнату.

– Какой из меня герой, – бросила я. – Роланда не пришлось бы исцелять, если бы я не отвела его на смерть.

– Сара, ты не виновата в том, что случилось ночью. Мы выяснили, кто заправляет этим. Его зовут Юсри аль-Хавваш, нефтяной шейх-миллиардер, который два года назад узнал, что у него Альцгеймер. Он повсюду ищет лекарство, искал желчь троллей задолго до того, как ты продала ее. Он – отчаявшийся человек с неограниченными ресурсами.

– Но он искал бы в другом месте, если бы я была осторожнее.

– Ты все равно не несешь ответственность за его действия. – Он придвинулся ближе. – Посмотри на меня.

Я повернула голову и встретилась с его настойчивым взглядом.

– Да, ты допустила ошибку, но ты не виновата в алчности и действиях других. Твоя вина лишь в том, что ты слишком много на себя берешь. Тебе нужно научиться доверять людям и перестать в одиночку завоевывать мир.

Я тяжело выдохнула.

– Месяц назад моя жизнь была куда проще. Может быть, теперь все снова наладится.

Настала очередь Николаса вздыхать.

– Хотел бы я, чтобы это было так, но после того, что случилось прошлой ночью, ты можешь быть в куда большей опасности, чем мы изначально думали.

Я села, прислонившись спиной к подушкам.

– О чем ты? Мы не видели никаких признаков вампиров, кроме тех, что работали на шейха, чего я, кстати, совершенно не понимаю. А ведьмак пытался схватить меня только для того, чтобы добраться до троллей.

– Только подумай, Сара. Малыши троллей были похищены примерно в то же время, когда на тебя напали на стоянке грузовиков, а это значит, что ты не нужна была шейху, чтобы найти троллей. Зачем им преследовать тебя, если они заполучили желанное?

Подтекст в его словах сразил меня наповал, как только он заговорил:

– Хочешь знать, почему вампиры рискуют помогать смертным похищать троллей? Что, если вампиры чего-то хотели и заключили с шейхом соглашение… какую-то сделку? Ты – в обмен на троллей.

– Нет, те два вампира, с которыми я столкнулась, пытались убить меня, а не похитить. – Я поняла, что сказала что-то не то, когда его ноздри раздулись. – Мы с Реми разобрались с ними, – быстро добавила я.

– Ты убила вампира? – В его голосе прозвучало недоверие.

– С помощью Реми. Он ужасающе хорош.

Николас выглядел так, будто собирался что-то сказать, но передумал.

– Даже если ты права насчет вампиров, то все равно упускаешь одну вещь. Ты обладаешь невероятной способностью. Если об этом станет известно, шейх придет за тобой, и не только он.

– В этом нет никакого смысла. Я не могу исцелять людей, – ответила я, чем заслужила недоверчивый взгляд Николаса. – Мой дядя в инвалидном кресле. Если бы я могла исцелять людей, не думаешь, что излечила бы его первым?

– Но никто этого не знает, – заметил он. – Прошлая ночь только цветочки по сравнению с тем, что может произойти. Они не остановятся, а люди будут страдать. И не забывай о Мастере. Он может похитить тебя, чтобы использовать против Мадлен.

Мой желудок скрутило.

– Не сдерживайся. Меня ведь еще не парализовало от страха.

– Ты должна услышать это, Сара.

– Ты пытаешься напугать меня, чтобы заставить поехать с тобой, – обвинила я его.

Его взгляд встретился с моим.

– Да, пытаюсь. Но это не делает мои слова менее правдивыми.

Сердце ушло в пятки, потому что он был прав. Речь шла не о моей свободе или моих желаниях. Если останусь в Нью-Гастингсе, то подвергну реальной опасности всех, кто дорог мне. Возможно, я уже не смогу исцелить следующего раненого. Что, если они придут за Нейтом? Я никогда себе этого не прощу. Я не хотела отправляться к Мохири. Но другого выхода не было.

Я отвернулась, чтобы Николас не заметил вновь подступающие слезы.

– М-мне нужно поговорить с Нейтом, объяснить ему. Ему будет трудно понять.

Я понятия не имела, с чего вообще начинать рассказывать. Но я не могла просто взять и уехать.

– Нам нужно закончить дела в Портленде, это займет пару дней, которых должно хватить, чтобы поговорить с дядей. Я понимаю, что тебе тяжело, но ты поступаешь правильно. – Николас поднялся и отнес стул в угол комнаты, после чего открыл дверь. – Я клянусь оберегать тебя.

Он тихо закрыл за собой дверь, а я сползла с подушек и зарылась лицом в одеяло. Часть меня хотела кричать о своих страданиях, а другая часть – от несправедливости этого мира. Я не хотела отказываться от всего и всех, кого знала, и прятаться. Я хотела, чтобы все вернулось на круги своя.

Откинув одеяло, я встала и осмотрелась в поисках своих кроссовок. Натянула их на ноги и провела рукой по спутанным волосам, недоумевая, где вчера потеряла свою резинку. Я скрутила волосы в небрежный узел, пока не найду резинку, и открыла дверь. Мне нужно было увидеться с Роландом прежде, чем делать что-нибудь еще.

Я постучалась наверху в три двери, но нигде не нашла Роланда. На лестнице доносились голоса, и мне показалось, что я услышала его смех. Если он достаточно хорошо себя чувствовал, чтобы встать, это был хороший знак. Я расправила плечи и спустилась вниз.

Со вчерашнего вечера дом почти опустел. В гостиной я обнаружила Брендана, Джудит, Роланда, Питера и Фрэнсиса. Нетрудно было догадаться, что все ждали меня. Стоило мне появиться, как они замолчали и уставились на меня. Взгляд Фрэнсиса сказал, что он не простил меня за то, что Роланда ранили, независимо от того, что я сделала после. Выражение лиц остальных было прочитать сложнее, и я остановилась в дверном проеме, не зная, что сказать.

– Доброе утро, Сара. Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Джудит.

– Хорошо… спасибо.

Она вскочила на ноги и накинулась на меня с крепкими объятиями.

– Спасибо, – неразборчиво прошептала она мне на ухо. Шмыгая носом, Джудит отпустила меня и поспешила на кухню. Я осталась стоять на месте, чувствуя себя неловко.

Роланд похлопал по дивану рядом с собой.

– Ты в порядке?

– Думаю, это я должен спрашивать тебя.

Я изучила его лицо, чтобы убедиться, все ли с ним хорошо. Он выглядел бледнее, чем обычно, но кроме этого никаких признаков недомогания видно не было.

Он устало улыбнулся, но его глаза блестели.

– Это и есть тот секрет, которым ты собиралась поделиться с нами? Любишь помпезность, да?

Брендан прочистил горло.

– Вчера ты сделала нечто… невероятное. Мы никогда не встречали человека с подобными способностями, поэтому можешь представить, как нам любопытно. Можешь рассказать об этом? Ты всегда могла это делать?

– В шесть лет я поняла, что могу исцелять животных.

Я поведала им, как начала лечить животных, а позже узнала, что могу исцелять бессмертных. Пыталась описать им словами, что чувствовала, когда использовала силу, но это было равносильно тому, как они бы попытались рассказать мне, каково это – обращаться в оборотня. Объяснила, что всегда устаю и что это сильно зависит от серьезности исцеления. У них появилось много вопросов, и я пыталась ответить на каждый из них.

– Значит, ты много кого исцелила? – спросил Брендан.

– Больше, чем могу сосчитать.

Роланд расправил плечи и с пониманием уставился на меня.

– Тот раз, когда кобыла дяди Брендана повредила ногу, и все думали, что ее придется усыпить. Никто тогда не поверил ветеринару, когда он сказал, что с ногой все в порядке… ты в этом замешана, да?

Я кивнула. Никогда не забуду тот день три года назад, когда мы приехали на ферму и увидели царящую там панику, потому что лошадь покалечила себя. Я сразу побежала к амбару и, дождавшись, когда все уйдут, срастила сломанную кость. Роланд нашел меня спящей у дверей амбара и целую ночь дразнил за это.

– А ведь были и другие случаи, если подумать, – почти про себя сказал Брендан. – Мой старый лабрадор, которого подстрелили в лесу, тот больной приплод котят, которых бросила кошка. Я никак не мог понять, как животные выжили. А теперь, когда начал вспоминать, ты всегда была рядом.

– Как тебе удалось скрывать это от нас так долго? – допытывался Роланд. – Почему никто не догадался, на что ты способна?

Я пожала плечами.

– Мне пришлось немало потрудиться, чтобы скрыть это. Ты не представляешь, как это было тяжело. Помните, когда я начала помогать в приюте для животных и вы, ребята, не могли понять, почему бросила это дело спустя пару недель, хотя мне очень нравилось? Каждый раз, когда приносили больную собаку или кошку, мне приходилось лечить их. Я не могла удержаться. Но потом кто-то заметил, что животные быстро шли на поправку. Мне пришлось уйти, чтобы сохранить свой секрет. Я переживаю из-за этого, потому что там осталось столько животных, которым я могла бы помочь.

Питер молчал с тех пор, как я спустилась; я понимала, что он все еще был потрясен произошедшим вчера вечером. Он смотрел на меня с каким-то странным благоговением, от которого мне стало не по себе.

– Значит, твой самый крупный пациент – лошадь?

– Да, но она ни в какое сравнение не идет с оборотнем.

Он усмехнулся.

– Ну, неплохо иметь рядом с собой в бою тебя. Повезло, что ты была вчера с нами.

– Повезло? – злобно фыркнул Фрэнсис. – Если бы она не связалась с троллями и не втянула вас в эту бойню, Роланда бы не ранили.

– Фрэнсис… – начал Брендан.

– Я часть этой стаи, и у меня есть право на свое мнение.

Фрэнсис, казалось, был готов в любую секунду вскочить со своего места. Я подумала о враждебности, которая всегда существовала между нами, и поняла, что это только добавило причин ненавидеть меня. Но, что самое неприятное, он был прав. Роланд и Питер пострадали вчера из-за меня. Что, если бы Питер не смог исцелиться? Что, если бы Роланд погиб там или я не успела добраться до него?

– Прошлая ночь подтвердила то, что мы твердили годами: нужно держаться ближе к своему народу, а остальные пусть занимаются своими делами. На наши земли вторглись кроккоты, чего никогда не случалось. Мохири околачиваются здесь, чувствуя себя полноправными хозяевами, а нас втянули в потасовку с вампирами и проклятыми колдунами, а также троллями, которые предпочтут вырвать сердце, чем взглянуть на тебя. И все из-за нее. – Он указал на меня, и я молча встретила его презрительный взгляд. – Вы нянчитесь с ней, как будто она бедная маленькая сиротка, хотя она уже давно не маленькая и даже не смертная. Бога ради, она одна из них, и ей место среди них. С каких это пор мы приветствуем Мохири в нашем доме?

– Фрэнсис, хватит! – резко сказала Джудит из дверного проема.

– Он прав, – громко сказала я, и все взгляды обратились на меня. – Все, что он сказал, правда… кроме части о троллях. Реми всегда был хорошим другом. Мне стоило быть осмотрительней с желчью троллей, стоило отказаться, когда он предложил использовать ее. Не то чтобы он не понимал людей и какими опасными они могут быть. – Я тяжело вздохнула. – Я понимаю, почему вы ненавидите меня, но это не его вина.

Роланд накрыл мою ладонь своей, как только я закончила свою пламенную речь.

– Сара, здесь никто не ненавидит тебя. Не обращай внимания на Фрэнсиса. Ты ведь знаешь, какой он.

Фрэнсис презрительно фыркнул.

– Конечно, ты заступаешься за нее, Роланд. Ты сохнешь по ней с тех пор, как встретил.

«Что?» Я повернулась к Роланду, по его щекам разлилась краска.

– Может, когда мы были младше… совсем недолго. – Он искоса взглянул на меня. – Да брось. Ты нравилась всем парням, когда перешла в нашу школу. Питу тоже.

Выражение лица Питера выдало, как сильно он хотел ударить Роланда за то, во что он втянул его.

– Ага, но потом решили, что не хотим ссориться из-за этого.

Я резко вздохнула. Джудит кашлянула и снова исчезла на кухне, а из соседней комнаты раздался приглушенный смех. Я вжалась в диван, желая, чтобы он поглотил меня.

– О чем я и говорю. Когда дело касается ее, вы всегда предвзяты. Я не говорю, что Сара плохой человек, но она вредит стае. – Фрэнсис склонился вперед на стуле. – И не только я так считаю.

– Ты не в том положении, чтобы говорить такое, – сурово сказал Брендан, и мне показалось, что я услышала в его голосе рычание. – Мы с Максом обсудили все ночью, и только нам решать, что вредит стае, а не тебе или кому-то еще.

– Ладно, – угрюмо согласился Фрэнсис и, встав, тяжелой походкой направился к двери. – Но если Максвелл с тобой согласен, почему его здесь нет?

Он с силой захлопнул за собой дверь.

На долгий и мучительный момент воцарилась тишина, и ужасные сомнения обрушились на меня. Правда ли это? Разделял ли Максвелл мнение Фрэнсиса? Максвелл иногда бывал суровым человеком – почти полная противоположность брату и сестре, – и его грубость часто заставляла меня чувствовать себя маленьким ребенком, ожидающим нагоняя. Я стала понимать его немного лучше, узнав, что он был вожаком стаи оборотней, но не стала меньше беспокоиться о его немилости ко мне. Если он был зол так, как намекал Фрэнсис, приказал бы он Роланду и Питеру держаться от меня подальше? И им пришлось бы подчиниться приказам своего альфы, несмотря на желания моих друзей. Сердце болезненно сжалось при мысли о том, что я могу потерять их после всего, через что мы прошли. Мой отец умер, я потеряла Реми, а через несколько дней мне предстояло оставить Нейта, друзей и все, что я когда-либо знала. Я не думала, что смогу пережить еще одну потерю.

Брендан издал долгий, глубокий вздох, и страх начал разрастаться внутри, когда он поднял на меня взгляд. Брендан был добросердечным человеком, миротворцем, и логично, что именно его обязали сообщить о том, что мне здесь больше не рады. Я приготовилась принять удар от судьбы и попрощаться с людьми, которые были для меня семьей.

– Мы с Максом недовольны последними событиями, особенно тем, как безрассудно и глупо вы, молодые люди, себя ведете. Прошлым вечером вам не следовало никуда уходить, не предупредив стаю. Из-за этого мы едва не потеряли члена стаи, а это непростительно. – Сидящий рядом со мной Роланд напрягся и склонил голову, пока Брендан продолжал говорить: – Вы уже взрослые, должны понимать, что нельзя уходить в самоволку, но, видимо, в вашей подготовке чего-то не хватает. Скоро мы это исправим, я вам обещаю.

Он обратил свое внимание на меня, и я сжалась от промелькнувшего в его взгляде неодобрения.

– Мы сделали тебе некоторые поблажки, учитывая твое прошлое и все, что происходит в твоей жизни в последнее время. Человеку твоего возраста непросто справиться с таким. Но мы не ожидали от тебя такого безрассудного поведения и пренебрежительного отношения к своей безопасности.

– Простите, – только и смогла сказать из-за вставшего в горле кома.

– При всех твоих ошибках, ты хороший человек, Сара, и никто не сомневается в твоей преданности и храбрости. То, что ты сделала ночью, не что иное как чудо. Ты спасла одного из наших, а стая такого не забывает. И что же нам это дает?

– Я… не знаю.

Выражение лица Брендана не изменилось.

– Макс считает, что вас троих нужно разлучить, потому что вы поощряете друг друга на дурные поступки.

– Что? – воскликнул Питер, в то время как Роланд закричал:

– Нет!

Я промолчала, потому что это меня нисколько не удивило. Боль в груди усилилась, а внутри разрастался холод.

Брендан приподнял руку.

– Мы все обсудили и решили, что рушить вашу дружбу было бы крайне жестоко, но появятся некоторые правила, если вы хотите сохранить ее. Для начала, в течение следующих трех месяцев вы будете видеться только в школе. Каждая ваша свободная минута, мальчики, будет уходить на дополнительные тренировки, и, уж поверьте мне, сил нарваться на неприятности у вас просто не останется. Больше никаких приключений, как этой ночью. Выкинете что-то подобное еще раз, и вашей дружбе конец. Ясно?

Я смогла только кивать. Я была так рада, что Максвелл не приказал мне держаться от стаи подальше, что боялась разразиться слезами от облегчения, если начну говорить. Роланд дернулся вперед, будто собирался возразить, но я крепко сжала его руку, останавливая его порыв. Я никогда не видела Брендана такими суровым, и это подсказало, насколько все было серьезно. Я не хотела нарываться.

Брендан не закончил:

– И еще кое-что. Сара, ты должна рассказать своему дяде о том, что происходит в твоей жизни. Мы не собираемся заставлять тебя, но это нечестно по отношению к нему: ты подвергаешь свою жизнь и, возможно, его жизнь опасности и держишь дядю в неведении. Он заслуживает лучшего. Ты слишком долго была сама по себе. Я не говорю, что Нейт плохой родитель, просто он недостаточно осведомлен, чтобы должным образом направлять тебя и в случае необходимости устанавливать ограничения.

– Я расскажу ему сегодня, когда он вернется домой.

– Хорошо. – Брендан хлопнул ладонями по коленям и встал. – Вам придется поработать, чтобы вернуть утраченное доверие, начиная с этого момента. Скоро приедет Максвелл, чтобы поговорить с вами, парни, и, я обещаю, приятно не будет. Мохири снаружи, он отвезет Сару домой.

Роланд крепче сжал мою руку.

– Уже? Она не может остаться?

– Нет, мне нужно идти, – ответила я, с ужасом думая о предстоящей задаче. – Нужно вернуться до Нейта.

Питер улыбнулся жалким подобием улыбки.

– Всего три месяца, да?

Его слова болью отозвались во мне. Я должна была признаться им, что уезжаю, хотя прощаться с ними будет чертовски трудно. Мы будем каким-то образом поддерживать общение, но оно не будет таким, как раньше. Мне было больно даже думать о том, что мы не закончим вместе выпускной год, не будем сидеть на выпускном и изучать колледжи.

– Я… приняла решение, – объявила я, не в силах смотреть на них. – Я собираюсь какое-то время пожить с Мохири.

– Что? – прокричал, недоумевая, Роланд.

– Николас считает, что вампиры не остановятся, и м-мне кажется, он прав.

Я рассказала им о шейхе и теории Николаса, что вампиры работают со смертными, чтобы добраться до меня. И что шейх может прийти за мной, если посчитает, что я смогу излечить его.

– Все в опасности, пока я нахожусь здесь.

– Мы можем о себе позаботиться, – возразил Питер.

– Вы можете, а как насчет Нейта? Он не сможет противостоять им, если они придут, чтобы найти меня. Николас сказал, что с Мохири я буду в безопасности, особенно если в этом замешан Мастер. – Я посмотрела на каждого из них, взглядом умоляя их понять. – Я не хочу уезжать, но другого способа обезопасить Нейта не вижу.

– А как же тролли? – с надеждой спросил Роланд. – Они твои друзья, так ведь? Они не помогут, если ты попросишь?

Я отрицательно покачала головой.

– Реми сказал, что старейшины прознали о том, что мы продавали желчь, поэтому они запретят ему видеться со мной. Если повезет, то не навсегда, но я не думаю, что можно рассчитывать на помощь с той стороны.

Я еще даже не начала осознавать всю боль от потери дружбы с Реми. Задвинула это на задворки своего сознания, потому что, если мне пришлось справляться с еще одной потерей прямо сейчас, я бы сломалась.

– Черт! Даже троллей наказали, – присвистнул Питер.

Мы молчали несколько минут, пока Роланд не заговорил:

– Значит, ты расскажешь обо всем Нейту и уедешь. Не думаю, что он хорошо это воспримет.

Я застонала.

– Он в любом случае воспримет это плохо. А ты ведь знаешь его: он ничему не поверит без доказательств.

– Могу прийти и обратиться, – предложил Питер, и я невесело рассмеялась.

– Ага, и довести его до сердечного приступа. Не думаю, что он выдержит встречу с оборотнем, даже если это будешь ты.

– Хм, наверное, ты права.

– Я что-нибудь придумаю. Может, покажу ему чертенка. Дом кишит ими.

– Говорить ему, что дом поражен демонскими паразитами, вероятно, очень плохая идея, – сухо заметил Роланд. – Особенно если ты уезжаешь.

Все будет гораздо сложнее, чем я думала. Не было легкого способа рассказать все это Нейту, но мне придется что-то показать ему, иначе он не поверит.

– Есть идеи, как доказать ему и не испугать до чертиков?

– Ладно, никаких близких встреч, – размышлял вслух Роланд. – Может, фотография… или видео.

– Типа видео чертенка?

Если близко не подходить к ним, чтобы не увидеть их очень острые зубы, то они выглядят достаточно безобидно.

– Как он поймет, что это не подделка? Там должно быть что-то неопровержимое.

Лицо Питера засияло.

– У меня идея. Дай свой телефон.