Глава 21

– Папочка, смотри! Я прокатилась по кругу, не упав.

– Это здорово, милая!

Папочка смотрел, как я катаюсь вокруг него на коньках. Я подъехала к нему на шатающихся ногах, и он поймал меня прежде, чем я упала.

– Эй, помедленнее, Гретцки[5].

– Я замерзла. Можем купить горячий шоколад? – с надеждой спросила я, и он усмехнулся, глядя на меня.

– Конечно! Когда это мы не покупали горячий шоколад?

Мы сели на скамейку, и папочка подул в стаканчик.

– Держи, милая. – Я сделала большой глоток, и он улыбнулся. – Осторожно, а то язык обожжешь.

Но шоколад не обжег меня, и я все допила. Я протянула стаканчик папе.

– Можно еще?

– Еще? Больше не хочешь кататься?

Я покачала головой, дрожа от холода, несмотря на то, что была одета в теплое пальто и варежки.

– Пожалуйста, папочка, мне холодно.

– Как она?

– Жива, она настоящий боец. Больше ничего не могу сказать.

– Она выглядит такой смертной, такой хрупкой.

– Да, но она сильнее, чем кажется. – Прохладное прикосновение ко лбу. – Отдыхай и поправляйся, малышка.

– Мне нехорошо.

Холодная рука папочки потрогала мой лоб.

– Хм, у тебя жар. Где болит?

Я кашлянула и поморщилась.

– Горло болит, и вот тут, – прохрипела я, коснувшись груди.

Он подоткнул вокруг меня одеяло и вышел из комнаты, после чего вернулся со стаканом воды и таблетками. Я послушно приняла лекарства, жадно запив их водой.

– Еще, – выдохнула я. Мне хотелось пить, так сильно хотелось пить.

– Почему ее тело сопротивляется исцелению?

– Это кровь демона. Она отравляет ее.

– Но демон – часть ее. Как он может вредить ей?

– Нет, кровь другого демона, что была на оружии. Ее тело должно выбрать: принять ее или отвергнуть.

– Что он сделает с ней, если не убьет?

– Не могу сказать точно. Она не похожа на тех, кого мы исцеляли раньше.

– Мы можем сделать что-нибудь, чтобы помочь ей?

Вздох.

– Теперь все зависит от нее.

– Я умерла?

– Странный вопрос, милая. – В уголках зеленых глаз папы появились морщинки, когда он улыбнулся. Он похлопал по дивану рядом с собой, и я радостно свернулась в его объятиях. – Не могу поверить. Моя малышка выросла.

Я нахмурилась.

– Не понимаю. Где ты был все это время?

Он вздохнул и сжал мои плечи.

– Я никуда не уходил. Был рядом с тобой каждый день.

– Но я не могла найти тебя. Мне было одиноко, страшно, а тебя не было.

– Ты никогда не была одна, Сара. У тебя были Нейт и друзья. И сейчас есть.

Слезы обожгли мои глаза.

– Папочка, я все испортила. Лгала всем, причинила боль Нейту и моим друзьям. Наверное, теперь меня все ненавидят. От моих поступков страдают другие люди. Даже Николас. Он пытался помочь мне, а я подвела его. Неудивительно, что я умерла.

– Никто тебя не ненавидит, милая, и ты не умерла.

Я отрицательно покачала головой.

– Ты умер, и я смогу говорить с тобой, только если тоже умру.

Он поцеловал меня в макушку.

– Моя милая девочка, ты можешь говорить со мной, когда захочешь.

Я закрыла глаза и положила голову ему на плечо.

– Я скучаю по тебе, папа.

Тихий звук, похожий на звон стеклянных колокольчиков, вырвал меня из теплого кокона темноты, обволакивающего меня. Веки отяжелели, будто я проспала вечность, и когда открыла их, долго пыталась привыкнуть к яркому свету. Осмотревшись, наконец, я решила, что, должно быть, все еще сплю.

Я лежала на огромной кровати с балдахином, застеленной белыми простынями из мягкого льна и одеялом из легчайшего пуха. Стены комнаты были полностью увиты благоухающими цветущими виноградными лозами, а куполообразный потолок – выполнен из витражного стекла с изображением ночного неба. Не было ни окон, ни дверей, и когда я свесилась с кровати и взглянула на пол, увидела нечто, похожее на плотно утрамбованную землю. На прикроватном столике со стеклянной столешницей слабо мерцала маленькая масляная лампа.

Я снова откинулась на мягкие подушки. «Я больше не в Канзасе».

Лозы раздвинулись, и появилась симпатичная девушка с рыжими волосами. На ней была бледно-зеленая сорочка, поверх которой была накинута серебристая сетчатая ткань, а ее нежное лицо казалось практически неземным. На первый взгляд ей было не больше десяти, но стоило ей приблизиться, и я поняла, что она – моя ровесница, возможно, немного старше.

– С возвращением, сестренка, – произнесла она нежным мелодичным голоском, который показался мне на удивление знакомым.

– Где я? – В горле пересохло, а голос охрип.

Она пошевелила рукой, и, казалось словно из ниоткуда появился стакан с прозрачной жидкостью. Вложив стакан в мои руки, она сказала:

– Пей.

Я взяла стакан и поднесла к пересохшим от жажды губам, даже не спросив, что это и как оно появилось из воздуха. Сделав первый глоток, я почувствовала чистейшую и самую освежающую воду, которую когда-либо пила. После второго глотка на языке взорвались разные оттенки вкусов, словно ароматы трав и цветов, дождя и солнца. Я как будто стояла посреди цветочного луга после весеннего ливня. Я выпила все до последней капли, а затем с надеждой опустила взгляд на стакан, желая выпить еще. Как по волшебству, стакан вновь наполнился, и я снова осушила его, пока не утолила жажду.

– Я больна?

Она нежно улыбнулась, и ее изумрудно-зеленые глаза сверкнули.

– Ты была в тяжелом состоянии. Я рада, что ты пошла на поправку.

Я изучала ее лицо. Я никогда не видела ее раньше; в этом я не сомневалась. Так почему мне казалось, что мы уже встречались?

– Я тебя знаю?

Ее смех был легким, музыкальным, и что-то всколыхнулось на задворках сознания.

– Мы встречались однажды, но я уже многие годы наблюдаю за тобой.

– Кто ты?

Вокруг нее замерцал воздух, и легкий ветерок зашевелил листья, покрывающие стены. Прямо на моих глазах девушка растворилась, превратившись в небольшой вихрь воздуха.

– Я говорила, что мы еще встретимся.

Моя рука взметнулась ко рту.

– Эйна?

Воздух шевельнулся, и передо мной снова предстала улыбающаяся девушка.

– Приятно встретиться с тобой, Сара.

– Не понимаю. Почему вы здесь и почему наблюдали за мной?

Она положила свою бледную тонкую руку на мою ладонь, лежащую на одеяле.

– Мы всегда присматриваем за своими.

За своими? Я покачала головой, прекрасно понимая чувства Алисы, упавшей в кроличью нору.

– Я не сильфа. Я – Мохири.

– Ты права. В тебе нет сил воздуха, и ты унаследовала демоническую сущность своей матери. – Эйна проворно вскочила на кровать рядом со мной и села, скрестив ноги. – Но ты унаследовала кое-что и от отца. Знаю, ты всегда хотела узнать, откуда у тебя целительная сила. Она от твоей прапрапрапрабабушки.

– Хотите сказать, что мой отец не был смертным?

Я отказывалась в это верить. Нейт был очень смертный, и папа тоже.

– О, он был смертным. Дары твоей прародительницы могут передаваться только к женщинам по ее линии. – Глаза Эйны сверкнули. – Тебе известно, что ты – ее первый потомок женского пола? Можешь представить, в каком восторге мы были, когда ты родилась.

Я с трудом успевала следить за ее словами.

– О чем вы говорите?

– Прошу прощения. В порыве своего нетерпения я только запутала тебя. Позволь объяснить.

Она взяла мою руку в свою маленькую ладошку, и я почувствовала, как во мне разливается спокойствие. Моя сила в ответ резко возросла, и я тихо выдохнула, ощутив исходящую от Эйны энергию, так похожую на мою собственную. Я словно нашла давно потерянную часть себя, о которой даже не подозревала.

– Твою прапрапрапрабабушку звали Сахине, одна из моих сестер, и ее стихией была вода. Однажды Сахине влюбилась в мужчину-человека и решила бросить эту жизнь ради жизни смертной. Иногда такое случается. – Эйна с тоской улыбнулась. – Мы грустили из-за ее ухода, но она была счастлива до конца своих дней. Я радовалась за нее.

Я потерла глаза и ощупала лоб, чтобы понять, не бредила ли я. Но лицо оказалось прохладным. «Может, меня чем-то накачали?» Как еще объяснить то, что я сейчас слышала?

– Я типа русалка или что? Потому что, если вы скажете, что у меня отрастет хвост, я слечу с катушек.

Я пошевелила под одеялом ногами, чтобы убедиться, что они все еще на месте.

Эйна звонко рассмеялась.

– Ты ундина. Не думаю, что наши кузены по достоинству оценят твои слова.

– Ундина?

Я попыталась вспомнить все, что знала об ундинах. Водные духи природы, всегда женщины с прекрасными певчими голосами. Очевидно, не все таланты передавались по наследству. Все духи природы могли исцелять, что объясняло мою силу. Ундины якобы рождались без души, и обрести ее могли лишь тогда, если выйдут замуж за смертного. На мгновение мне стало страшно. Я уже была полудемоном. Значило ли это, что у меня тоже нет души?

Эйна нахмурила брови.

– Я думала, ты обрадуешься, но ты выглядишь обеспокоенной.

– Есть ли… у меня душа?

– Только рожденные в воде являются настоящими ундинами и не имеют души. Ты не была рождена в воде, поэтому ундина лишь наполовину.

У меня была душа – уже хоть что-то. Но кем я была? Боже, еще месяц назад я считала себя обычным человеком, или мне так казалось. А теперь я была человеком… на треть?

У меня заслезились глаза. Слишком много информации нужно было переварить. В одну минуту я падаю со скалы, а в другую – нахожусь в незнакомой комнате с сильфой, которая заявляет, что я дух природы. Если это было чьим-то представлением о загробной жизни, то оно было ужасно странным.

Эйна соскользнула с кровати.

– Прости. Ты еще слаба, а я тебя расстроила. – Она коснулась моего лба своей прохладной ладонью. – Засыпай. Я буду здесь, когда проснешься.

Веки мгновенно стали тяжелыми, но я пыталась держать глаза открытыми.

– Подождите, у меня есть еще вопросы, и вы не сказали, где я.

– Ты в Сили. Твои раны быль настолько серьезны, что их можно было вылечить только в этом месте.

«Сили!» – подумала я, прежде чем сон завладел мной.

Когда проснулась снова, я чувствовала себя отдохнувшей и на удивление спокойной, учитывая все, что мне рассказала Эйна. Верная своему слову, сильфа появилась, как только я открыла глаза. Она принесла мне бледно-желтое платье, похожее на ее зеленый наряд, и, надев его через голову, я восхитилась тончайшей тканью. Я босиком прошла следом за ней сквозь сводчатый проход, скрытый за виноградными лозами, и попала во внутренний дворик, из которого открывался вид на зеркально-гладкое озеро. Мы присели за маленький стеклянный столик, уставленный едой и напитками, от которых у меня заурчал желудок, и я потянулась к пирожным, гадая, когда ела в последний раз.

Рука замерла на полпути к тарелке, когда я вспомнила, где нахожусь. Правило номер один в Царстве фейри: не есть и не пить.

– Ты не смертная, сестренка. Еда для тебя не опасна.

Все, что мне нужно было услышать. У меня всегда был хороший аппетит, но я никогда не пробовала такой еды: пирожные, которые таяли во рту, фрукты столь сладкие, что я слизывала сок с пальцев, и холодное молоко со вкусом мяты. Истинное наслаждение, и я все попробовала – дважды, – прежде чем, насытившись, откинулась на спинку стула.

После трапезы Эйна повела меня на прогулку вокруг озера. Все здесь было невероятно пышным и красочным: от густой зелени до такого голубого неба, что глазам было больно смотреть на него. Воздух казался сладким на вкус, а с деревьев нам пели яркие разноперые птицы. Несколько раз я замечала крошечные лица, выглядывающие из-за кустов, и слышала хихиканье. Когда спросила о них Эйну, она улыбнулась, сказав, что духи интересуются новой сестрой, но стесняются выйти. Я удивленно покачала головой. Чем больше рассматривала это место, тем более нереальным оно мне казалось и тем сложнее было поверить, что какая-то часть меня принадлежит этому миру. Я еще не до конца убедилась, что это не сон.

Мы достигли дальней стороны озера, и я оглянулась, ожидая увидеть здание, но видела лишь маленький дворик, уютно расположившийся среди деревьев. И я, без пояснений Эйны, поняла, что это – магия фейри.

Мы вернулись во двор и прошли через свисающие лозы в залитую солнцем комнату с удобными диванами и низким столиком, на котором стоял кувшин с соком и два стакана. Эйна налила мне стакан сока, и я сделала глоток, наслаждаясь сладостью, подобной которой не существовало в человеческом мире. Я откинулась на мягкие подушки, довольно выдохнув. Что-то особое было в этом месте, ощущение спокойствия, которое проникало в каждую пору тела и уносило все тревоги и страхи из головы. Впервые за десять лет, когда мой мир раскололся на части, я не чувствовала ни страха, ни одиночества, – я чувствовала себя как дома.

Я не знала, сколько мы просидели за разговорами. Эйна рассказала мне, как пара шелки вытащили меня из океана и позвали ее, признав во мне своего сородича. Я призналась, что смутно слышала голоса, пока находилась без сознания, и она сказала, что фейри ухаживали за мной, потому что меня могла спасти только их магия. Тот же кинжал, которым я убила Илая, вонзили в меня. Для Мохири кровь вампира – просто кровь, но для фейри кровь демона могла означать лишь смерть. Эйна сообщила, что, по мнению фейри, именно демоническая сущность позволила моему телу безвредно впитать в себя кровь Илая.

Я задавала множество вопросов, а она ответила на каждый из них. Рассказала мне об ундинах и о том, как редко встречаются потомки женского пола, рожденные от ундины и человека. И поскольку ундины были женщинами, их силы передавались только потомкам женского пола. Я почувствовала огромное облегчение, узнав, что у меня не возникнет внезапного желания поселиться в ближайшем пруду.

– Все эти годы я контролировала Мори благодаря силам ундин?

– Да. Демоны боятся магии земли не только из-за ее силы, но и из-за чистоты. Именно по этой причине демоны ненавидят нас с начала времен. Но ты, вероятно, первая в своем роде: полуфейри, полудемон, а твои способности ни на что не похожи. Твое существование практически невозможно, но вот она ты, здесь. Ты еще слишком юна. Только время покажет, что это будет значить для тебя. Ты – диковинка, даже для нас.

– Зачем вам или любой другой фейри помогать мне? Разве вы не боитесь моей демонической крови?

Эйна улыбнулась и покачала головой, взмахнув своими рыжими кудрями.

– Кровь фейри в тебе намного сильнее крови демона, иначе ты не смогла бы сдержать демона. Ты, скорее, одна из нас, чем одна из них.

Мне не нравилось говорить о моей демонической сущности, поэтому я попросила рассказать об ундинах побольше. Она с радостью согласилась. Эйна поведала, что у всех духов природы общие способности и есть особенные, характерные для их стихии. Духи жили вечно, если только не решали отказаться от бессмертия. Они обладали даром исцеления и могли подпитываться магией земли-матушки. Были единственными существами в мире, которых по-настоящему боялись демоны. Ундины могли также управлять водой, создавать и контролировать ураганы. Будучи лишь наполовину ундиной, я могла не узнать, какие способности духов природы унаследовала, пока они не проявятся, – если такое вообще когда-нибудь случится. Эйна сказала, что если моя целительная сила и указывает на что-то, то могут быть и другие способности, и она поможет мне, когда придет время.

В дополнение к способностям духов природы и ангельскому голосу ундины – настоящие ундины, а не полукровки, как я, – обладали неземной красотой, которая оказывала поразительное воздействие на людей. Женщины чувствовали угрозу и мгновенную неприязнь к ундинам, в то время как мужчины могли сойти с ума от страсти и желания. Столь сильные эмоции влияли на представителей мужского пола двумя способами: они либо влюблялись по уши и становились их защитниками, либо поддавались темным порывам, что проявлялись в насилии.

Заметив мой испуганный взгляд, она заверила, что только чистокровная ундина могла столь сильно воздействовать на мужчин, а мое смешанное происхождение значительно снижает влечение. Это заставило меня почувствовать себя немного лучше. И объяснило, почему я не дружила с девушками. Подтолкнуло проанализировать все отношения, которые меня связывали с мужчинами, и то, что я обнаружила, меня совсем не обрадовало. И Роланд, и Питер сознались, что когда-то были влюблены в меня; дали мне понять, что я нравилась всем парням в школе, когда только переехала. Скотт был одним из них, и его чувства ко мне явно стали мрачными после того, как я отвергла дружбу. Потом был Грег, который по неведомой причине решил подружиться со мной и который, если верить словам Роланда, угрожал каждому мальчишке в школе, заставляя их держаться от меня подальше. И я не могла не вспомнить Фрэнсиса, который презирал меня только потому, что я существовала. Неужели моя ундинская природа заставляла его испытывать такую неприязнь?

И, наконец, был Илай, который после одного короткого разговора стал настолько одержим мной, что умер, пытаясь заполучить меня. Я вздрогнула, хотя и знала, что он умер и больше не сможет мне угрожать. Я узнала у Эйны, могут ли вампиры быть подвержены влиянию ундин, и она мягко кивнула.

– Вампиры когда-то были людьми, поэтому они восприимчивы не меньше остальных, но это не любовь, а мрачное желание овладеть девушкой и причинить боль. Не то чтобы они не могли исполнять свои желания с ундиной.

Прекрасно, и что же оставалось мне?

– Может ли вампир понять, что я наполовину ундина? Илай сказал, что я понятия не имела, кем была.

– Если он попробует на вкус твою кожу или кровь – да. Вампир не будет связываться с чистокровным духом природы, но ты пока слишком юна и слаба, по сравнению с одним из нас. – Ее улыбка померкла. – Пусть они и боятся нас, но наша кровь для большинства демонов как наркотик, вызывающий обостренное чувство привязанности.

– Что? – Я чуть не подскочила с кресла. – Хотите сказать, моя кровь действует на демонов как чертов афродизиак? Хуже уже и быть не может, да?

– Образно говоря, – прямо ответила она.

– А что насчет других полудемонов, типа Мохири? Только не говорите, что мне и от них отбиваться придется?

Я подумала о Николасе, о том, как чрезмерно он опекал меня, учитывая, что просто выполнял свою работу. Мне была ненавистна сама мысль о том, что его влекла ко мне только моя ДНК фейри.

– Нет, Мохири были созданы как идеальные воины и не подвержены большинству форм внушения и уязвимостей.

– Хорошо, – выдохнула я, откинувшись на спинку.

Подумав о Николасе, я вспомнила, что чувствовала, когда он отбивался от вампиров и требовал отпустить меня. Вспомнила его ярость и то, как он кричал мое имя, пока я падала. После такого он, вероятно, запрет меня в моей комнате навсегда, и я не удивлюсь, если Нейт ему в этом поможет. Я улыбнулась. Пусть попробуют.

«О боже, Нейт понятия не имеет, где я!» Я поверить не могла, что провела здесь целый день, не задумываясь о том, через что, должно быть, проходил мой дядя.

Я подскочила на ноги.

– Эйна, мне нужно домой.

– Ты уже дома, если хочешь, – отозвалась она. – Тебе здесь не нравится?

– Нравится. Но мой настоящий дом там, рядом с моим дядей, в мире смертных. Он совсем один и нуждается во мне.

Ее счастливая улыбка немного померкла.

– Но там столько зла. Почему ты хочешь вернуться туда?

– Наш мир не несет в себе зла, даже если в нем случаются плохие вещи. У меня там друзья, семья, я не могу представить, что брошу их. К тому же, там я могу помогать животным и Народам. Здесь моя помощь никому не нужна.

Она изучала меня взглядом, словно пыталась понять, почему я предпочла тот мир их идеальному миру. С грустной улыбкой она все-таки кивнула.

– То, что ты так сильно желаешь покинуть это место, означает, что тебе здесь не место. Никто из тех, кто по-настоящему принадлежит Царству фейри, не назовет другое место своим домом.

Она встала и протянула руку.

– Пойдем. Я провожу тебя в мир смертных.

Я радостно обняла ее, а затем взяла за руку. Через несколько секунд воздух вокруг нас заискрился и потеплел, а комната начала тускнеть. Устрашающая темнота на мгновение поглотила нас: я ничего не чувствовала, не слышала и не видела, казалось, что осталась одна в пустоте между мирами. Но прежде чем паника успела завладеть мной, замелькал свет, и я оказалась у входной двери, смотря на машину Нейта.

Эйна нежно обняла меня.

– До скорой встречи, сестренка. Была рада познакомиться с тобой поближе. Ты всегда желанный гость в нашем доме, если решишь вернуться.

Слезы навернулись на глаза, когда я обняла ее. Я никогда не была так счастлива, увидев входную дверь своего дома, хотя только что обрела новую семью. Но мне казалось, что с уходом Эйны я потеряю эту часть себя.

– Я тоже рада, что познакомилась с вами. Спасибо за все, что вы для меня сделали.

Она отстранилась, и выражение ее лица стало серьезным.

– Сара, не забывай, что я говорила о демонах и нашем роде. Боюсь, многие не обрадуются, узнав о твоем существовании. За эти годы я сделала все возможное, чтобы защитить тебя, спрятать от тех, кто искал тебя. Отправляйся к семье Мохири, потому что в одиночку ты не справишься. Я найду тебя и буду навещать, где бы ты ни оказалась.

Это заставило меня вспомнить слова Дэвида о том, что кто-то стер все документы и следы, которые могли бы привести ко мне и Нейту, отчего найти меня было невозможно. Все это время Эйна присматривала за мной, а я даже не подозревала об этом.

– Береги себя, сестренка.

– Буду. Спасибо, Эйна, за все.

В ответ Эйна лишь улыбнулась и быстро скрылась из виду. Я осталась одна, босая, дрожащая в легком платье, предназначенном для идеальных теплых солнечных дней Царства фейри. Здесь оказалось холоднее, чем я помнила, но – несмотря на неприятные ощущения, – огляделась по сторонам, рассматривая место, которое, как мне казалось, больше никогда не увижу, когда покидала его несколько дней назад. Я была дома.