Глава 3

Радим ожидал нас у городских ворот. По обыкновению, не утруждая себя даже легкой улыбкой, он коротко кивнул, заложил большие пальцы за широкий кожаный ремень штанов и сообщил:

– Сам прослежу за приоритетной задачей.

Мирко рядом с Радимом преображался необыкновенно. Обычно шебутной, мальчишка вытягивался в струнку и ловил каждый жест начальника стражи. И, право слово, такой со всех сторон положительный пример для подражания мне нравился много больше, чем лже-маг, впутывающий мальчишку в неприятности.

– Стадо уже отвели на поле? – уточнила я, разглядывая мостовую под ногами. Если здесь и прошли коровы, то очень чинно прошли, почти не оставив после себя следов. От лошадей и то было больше.

– Так точно! – сообщил Мирко и посмотрел на Радима. А тот чуть кивнул, подтверждая.

– Тогда мне надо повторить их обычный путь: от коровника, где их собирают всех вместе, до поля.

Я достала из сумки пузырек и встряхнула его, чтобы проверить. До конца оно не настоялось: на дне все еще плавал небольшой осадок. Нужно было подождать.

– Что это? – спросил начальник стражи, указывая на пузырек.

– Это – защита и своего рода ловушка, – я, не удержавшись, широко зевнула и добавила: – Мне надо опрыскать им коров, и когда кто-то снова начнет воздействовать, зелье не даст навредить, а я увижу, что происходит. Тут-то мы пакостника и поймаем!

Мирко с Радимом переглянулись, и начальник стражи медленно, почти по слогам для недогадливой меня, произнес:

– Коровы отбыли на место выпаса.

– Я и в первый раз услышала, – дернула я плечом и отошла чуть в сторону. – Но зелье на потом. Я попытаюсь отловить нежить до того, как она доберется до стада.

И, не тратя время на дальнейшие объяснения, принялась связывать потоки. Злость, кипевшая во мне с ночи, отлично помогала справляться со сложным плетением. Я раньше никогда не делала поисковый маячок, направленный не на кого-то конкретного, а просто на суть, притом суть нежити, поэтому в этот раз пришлось повозиться.

И когда небольшой светящийся шарик завис над моей головой, с удовлетворением выдохнула.

– Все, теперь можно идти, – позвала я своих сопровождающих и отпустила маячок.

Вот только дальше все пошло совершенно не так, как я планировала. В теории мое заклятие должно было отследить нежить и повести к ней. Однако сейчас шарик, взбунтовавшись, метался вокруг, как будто не в состоянии определить направление.

– Эй! – обиженно воскликнула я и принялась перепроверять потоки. Где я напортачила? Но что бы я дальше ни пыталась исправить, маячок так и продолжал носиться вокруг моей головы, чуть отлетая в стороны и возвращаясь обратно. И совершенно не желал выполнять то, для чего был создан!

– Красиво, – похвалил Мирко, с подозрением глядя на светящийся шарик, спрятался за спину Радима и уже оттуда уточнил: – А что это?

Я потянула заклинание обратно. Совсем убрать маячок уже не получалось: я завязала его на своей силе, чтобы не отвлекаться в процессе, поэтому исчезнет он только через пару часов. А пока я могла только притушить его и оставить висеть у плеча, чтобы сильно не бросался в глаза.

– Это у нас уже ничего, – грустно сообщила я. – Неудачное заклинание.

– Наши дальнейшие действия? – начальник стражи будто издевался.

Мне очень хотелось сказать ему что-то грубое и колкое, но я себя остановила. Радим не виноват в том, что я никудышный маг. Сначала проворонила обман некроманта, теперь вот не смогла справиться с заклинанием. Да, сложнейшим, но это уже ничего не меняло.

– Раз так, мои дальнейшие действия… – чуть подышав и успокоившись, ответила я, – сначала опрыскать коров, а потом устроить засаду. Вряд ли злоумышленник явится наводить порчу, когда я буду отираться рядом, поэтому придется спрятаться. И надеяться, что уж зелье не подведет и сработает как надо.

А потом повернулась и зашагала по направлению к выходу из города, стараясь делать вид, что все идет как надо.

Проведя на поле добрых полдня – пока коров нашли, пока пометили всех каплей зелья, – мы, все также втроем, вернулись в хлев, лишь ненадолго обогнав стадо. Радим остался снаружи, его задача была простая и понятная – охранять горожан, а потому он и решил быть к ним поближе. Хотя я подозревала, что ему просто не по статусу лежать в углу на грязных досках и укрываться сеном. Мирко идея тоже не воодушевляла, но бросать меня одну он не стал. Лег на пол как миленький и тяжко вздохнул. Я ответила ему не менее тяжелым вздохом. Лежачее положение напоминало о бессонной ночи, поэтому я старалась даже не моргать. Закрою глаза – и тут же усну. А завтра начинай все заново!

И когда мы с моим помощником устроились, выбрав лучшую точку обзора, дед Прохор привел коров в стойла. Я шикнула, чтобы ворчливо бубнивший Мирко замолчал, сложила пальцы – и сверху на нас упала еще одна копна сена, совсем скрыв из виду. Коровы, громко вздыхая, разбрелись по местам в ожидании дойки и принялись неторопливо жевать.

Одна из буренок потянулась к нам, призывно мыча. То ли почуяла, то ли просто наш угол ей приглянулся.

– Я же говорил, что надо дальше ложиться, – возмущенно зашептал Мирко.

– Дальше не видно, – напомнила я, но все равно отползла чуть вглубь. Общительная рыжуха башкой откинула большой пласт сена, на который я, между прочим, собственных магических сил не пожалела, и шумно выдохнула туда, где находилась Миркина макушка.

– Щекотно, – он вжал голову в плечи и захихикал.

– Сиди тихо, – шикнула я, и тут уже по моему затылку прошелся мягкий и теплый язык, сбивая маячок в сторону. Стоило прятаться?

– Эй, Златка, ты чего там? – хозяйкин голос отвлек буренку, и она радостно поспешила к ней, оставив нас одних.

– Смотри внимательно, если какая из коров вдруг засветится, говори, – зевнула я, – а то, боюсь, пропущу.

– Смотрю, – отозвался Мирко и потянул носом воздух. – Молочка бы сейчас с булочкой…

Я согласно вздохнула. Пообедать мы зайти не додумались, и теперь у нас из еды в наличии были только Миркины зеленые сливы. Они и не менее зеленые яблоки, коих в карманах мальчишки всегда было в достатке.

Между тем, в коровнике все шло своим чередом: негромкие фырканья перемежались журчанием молока, скрипели половицы пола, в воздухе витала послеполуденная дрема. Казалось, само время было вязким и пахло прелым сеном.

– Эй, ты спишь, что ли? – ударил меня в бок маленький кулачок, и я тут же вскинулась и открыла глаза. Правда ведь умудрилась задремать!

– Что там? – я растерла лицо.

– Почти закончили, – сообщил Мирко. – Сейчас дед Прохор управится с теми, чьи хозяйки не смогли прийти, и поведет стадо обратно пастись.

– Кто-нибудь светился? – уточнила я, чуть высовываясь.

– Я не заметил.

Неужели все зря? Нежить почуяла нас и предпочла держаться в стороне?

– Слушай, – протянул Мирко. – А можно я быстренько сбегаю и чего-нибудь нам поесть принесу, а? Меня никто не заметит, я прямо под сеном поползу.

И столько надежды было в его голосе, что я не выдержала.

– Ползи уж. И Радима отпусти тоже, чего ему зазря караулить.

Мирко расцвел и тут же скрылся с глаз. И как я ни выглядывала, мальчишку больше не видела. Удивительный талант!

А дед Прохор меж тем отставил последнее ведро до верха полное пенного молока, и поднялся, покряхтывая.

– Но-но, – погладил он по носу доверчиво ткнувшуюся ему в ладонь буренку. – И тебе спасибо, кормилица.

Я подложила руку под щеку. Вот бы вернуть время обратно и не читать то злополучное письмо от госпожи Манижи. Тут, в сарае, было тепло, спокойно и понятно. Но стоит отсюда выйти, как проблемы опять навалятся, грозя засыпать полностью. Вот что мне делать? Отправлять донос на Веллара в Ковен или нет? А если не отправлю, а потом правда выйдет наружу? Мол, знала, но скрывала? Я тихонько застонала и уткнулась лбом в пол. А потому появление бабки Матрены пропустила.

– Привет, старый, – довольно сообщила она, переступив порог коровника.

– И тебе поздорову, – чинно ответил Прохор.

Я закатила глаза: если они тут языками зацепятся, мне до вечера сидеть?

– Пирожков тебе сегодня напекла, – продолжала меж тем моя соседка, выставив перед собой корзинку. – Еле успела! Видишь, и пришла попозже. Фимка, егоза, опять убежала с подружками гулять, не помогала мне.

– Еле дождался! – дед Прохор поднял ведро и перелил молоко в большую бутыль. – Свеженькое. Будешь?

– Конечно! – бабка Матрена поставила корзинку на неказистый стул, расстелила на стоящем тут же небольшом столике узорчатое полотенце и выложила на него румяные, толстенькие пирожки.

Мой живот в ответ заурчал, напоминая, как я несколько недель назад от такого угощения отказалась, глупая.

– Ты, старый, вот что скажи, – закончив, соседка убрала корзинку и чинно присела за стол, сложив руки на коленях. – Ты сыну своему сообщил, что меня в дом невестушкой приведешь?

Я поперхнулась и тут же закрыла рот руками, стараясь сдержать кашель.

– Да не просто это все, – Прохор стянул с головы фуражку и раздосадованно махнул рукой. – Ты ж сына моего знаешь, он чуть что грозится внуков не пущщать! А куда я без внуков?

– А я устала скрываться, – не пошла на попятный моя соседка. – Сколько уж можно. Встречаемся тут, в коровнике, как дети малые! Узнают люди, засмеют.

– Да и что такого? – ласково начал Прохор, взял чурбачок и присел рядом, потянувшись к пирожку. – Мне многого не надо…

– Не надо?! – воскликнула Матрена, подскочив.

Тут, признаться, я была всецело на ее стороне, если уж соблазнил барышню, будь добр и ответственность на себя взять. И даром, что им обоим лет уже немало. Я покачала головой – нельзя так с женщинами, ой нельзя! Недовольно заревели коровы, оказывая бабке сестринскую поддержку.

– Я к тебе со всей душой! – принялась ходить взад-вперед Матрена. – И пирожков ему свеженьких, и блинов поджаристых, и караваев румяных…

Я, не сумев сдержаться, громко сглотнула.

– Ну так, Матренушка… – крякнул дед.

– Ах, Матренушка? – разошлась не на шутку соседка. – Матренушка, говоришь?

Она одним движением смахнула в корзинку полотенце с пирожками и встала в дверях:

– Пока не определишься – меня не увидишь, старый хрыч. Никаких тебе больше обедов!

И ушла, так и оставив деда Прохора сидеть на чурбачке, понурив голову. Коровы не унимались, они мычали, становясь все громче и громче, будто раззадоривая друг дружку. Я приподнялась поглядеть, не случилось ли чего, и тут же вскочила в полный рост, пугая деда Прохора до икоты.

– Это… это… – свалившись с места, он схватился за грудь.

А я заметалась меж коров – все они ярко светились нежным голубоватым светом.