Глава 10

Поутру на кухне меня уже дожидался довольный Мирко. Его довольство я могла определить только по лукавым карим глазам. Все остальное было надежно спрятано за полотенцем, которым он примотал к лицу каравай, чуть торчащий из-под нижнего края. И где только этот постреленок нашел свежий хлеб перед рассветом? Это я уже решила не уточнять: меньше знаешь – спокойнее совесть. Особенно применительно к анчуткиным проделкам.

– Я пришел, а у тебя снова воняет! – прогундосил он. – Пришлось принять меры.

– Шикарные меры, – согласилась я. – Давай их сейчас на завтрак и съедим! С маслом и вареньем!

– Тогда колдуй давай, – подумав, согласился мальчишка.

– Может, тогда сразу на несколько дней? – предложила я. – Но на все запахи. Со сложным заклятием сейчас нет времени возиться.

– Ну ладно, – Мирко развязал полотенце и аккуратно положил румяный каравай на стол. – Быстрее только!

Я потянула потоки, обматывая ими лицо мальчика. Благо, сил это заклинание почти и не требовало.

– А где вонючка нашлась? – спросил анчутка, когда с магическими делами было покончено и мы расселись за столом перед кружками с горячим чаем и разлитым в вазочки вареньем. В последний день мне хотелось насладиться уже привычными и такими спокойными утренними ритуалами. В лесу ведь как: хоть что-то поем – уже хорошо.

– В моей кровати. И, кажется, я ее обидела вчера, – пожала плечами я.

Рука так и провела всю ночь в углу и сегодня почти не реагировала на мой голос, прятала ладонь и всячески демонстрировала свое недовольство.

– Ничего, – Мирко допил чай и сообщил: – Скоро отправимся, и ей некогда будет обижаться!

– Уж я надеюсь.

В окно заглянул первый луч восходящего солнца.

– Пора, – сразу посерьезнел мальчишка.

– Пора, – согласилась я.

Поднялась, убирая со стола, поправила одежду – для похода я выбрала удобные брюки и темную блузку. Рюши на воротнике, наверное, странно будут смотреться в лесу, но ничего попроще у меня не было. Я еще раз проверила содержимое собранной сумки: немного зелий, моя бездонная бутыль с водой, разные полезные травки и смена одежды. Все на месте. А потом натянула плащ, завязала ботинки и позвала Мирко, который ушел умываться.

Вернулся мальчишка уже с попутчиком – на шее, обвив его за плечи, сидела наша мертвая проводница. Демонстративно отвернувшись от меня, она тыкнула пальцем в сторону двери.

– Сожгу, – предупредила я.

Рука тут же забеспокоилась и принялась складывать пальцы перед Миркиным носом. Тот свел глаза у переносицы, некоторое время задумчиво наблюдал за хаотичными движениями, а потом перевел:

– Она прощенья просит.

Конечность радостно мне замахала.

– Матерь магова, – я закатила глаза. – Если б я знала, что в такое влезу, ни за что бы на работу в Копытцах не согласилась. Еще ругаться и мириться с дохлой рукой не хватало!

– А вот и нет, – хохотнул Мирко. – Еще как бы согласилась!

И мне пришлось признать, что он прав.

К воротам мы подошли последние. Еще чуть-чуть, и недовольный Плес отправил бы за нами гонцов. Он был бледен и собран. Видимо, как я и предсказывала, спать не ложился. Водяной молча протянул Мирко небольшой меч в ножнах, который мальчишка с благоговением взял и принялся крепить на пояс. Вурдалачья рука, надо сказать, ему отлично в этом помогала.

– А мне? – поинтересовалась я.

– Женщинам оружие не положено.

– Во-первых, – начала я, – я не женщина, я маг, а во-вторых…

И я кивнула в сторону вооруженных до зубов и очень довольных этим фактом русалок. Булька вообще светилась как огонек, разглядывая свой новый массивный топорик.

– Они нежить, – буркнул Плес. – Все остальные – нежить. А ты нет.

Я вздохнула, решив сейчас не спорить. Тем более это могло отложить начало похода, в который я планировала отправиться еще вчера. Что-то мне подсказывало, что времени на поиски и спасение застрявшего мага у нас все меньше и меньше.

– Я вот тоже ничего не взяла, – сообщила мне Матрена, стоящая в сторонке и держащая за руку расстроенного деда Прохора, пришедшего проводить. – Токмо вязание свое.

И она показала мне сумку, полную клубков пряжи и острых спиц. Ничего так!

– Ну что, все в сборе? – нетерпеливая Яра перекинула через плечо рыжую косу. На ее бедре висел кузнечный молот. Как, собственно, и у Святослава. Только у того еще пара мечей имелась. Наверное, собственного производства, не иначе.

– Давно готовы! – вышел вперед домовой.

За спиной у него висела сумка, по размеру едва ли не равная ему самому. Вот это я понимаю, запасы! Не то что мои… Спохватившись, передала ему бутыль воды, быстро перечислив ее свойства. Бегляй попробовал, уважительно покивал и убрал сосуд к себе.

– Давайте я вперед! – попросился Вихор.

– Вот бы ты еще знал, куда бежать, – рассмеялась Яра, и ветренник смущенно понурился.

А я подошла к стоящим наособицу Плесу и баннику, последний был чрезвычайно тихим и задумчивым.

– Ну что? Идем?

Водяной еще раз оглядел наш небольшой отряд и кивнул. Мирко тут же пихнул сидящую на его плече руку.

– Показывай!

Та послушно ткнула пальцем в лес, и анчутка двинулся первым. А мы поспешили следом.

– Ты где взяла этакую страхолюдину? – поинтересовалась Матрена, поравнявшись со мной. Она шла и все оглядывалась – стоит Прохор еще или нет.

– Райден подсобил, – улыбнулась я краешком губ.

– Этот может, – чуть подумав, сообщила соседка и хмыкнула: – Но ты ему воли не давай. А то в следующий раз будет у тебя мертвяк стоять у кровати с букетом цветов.

Я изумленно вскинула брови, но бабка уже ушла вперед. С чего Райдену мне цветы передавать? И тут же прикусила губу. Неужели Матрена подумала, что маг за мной ухаживает? С чего вдруг? Щеки отчего-то предательски заалели, и я мотнула головой. Нет уж, хватит дурацких мыслей. Но вот одна все равно затесалась – интересно, как выглядит Райден, когда не пытается магически себя состарить, чтобы меня обдурить?..

– Не устала? – сурово поинтересовался догнавший меня Плес. – Давай сумку понесу.

Я перехватила свои вещи двумя руками, чтоб не вздумал отбирать:

– Я справлюсь.

Водяной не стал больше ничего говорить, нахмурился и отошел. Что-то он не предлагает Матрене ее корзинку понести! Или русалок разоружить – их топорики весят, поди-ка, побольше моей заплечной сумки. А вот почему он не подходит к Яре, я понимала: там бы леший совсем с цепи сорвался. Он и сейчас буравил нас тяжелым взглядом, будто обещая похоронить под первым попавшимся валежником.

Кстати, про валежники. Пока я тут предавалась разным мыслям, мы уже достаточно углубились в лес. Рука, продолжающая висеть на Мирко, периодически вскидывалась и указывала направление. И меня это чрезвычайно радовало, поскольку позволяло копить магические силы.

А вот что мне совершенно не нравилось, так это то, что лес вообще перестал подавать признаки жизни. Несколько недель назад, когда мы искали Фимку, Матренину внучку, мы еще видели грибы, ягоды, свежую молодую поросль деревьев, буйно растущую траву. Сейчас же будто наступила поздняя осень. И чем дальше мы углублялись в чащу, тем больше выцветали краски. Листья на деревьях пожухли, частично опали на прелую траву, и обнажились скрюченные темные стволы. Не пели птицы, не шуршал ветер в кронах, только наши шаги и тяжелое дыхание домового оживляли картинку. Кажется, вот кому нужна была помощь с сумками. Бегляй шел все медленнее и медленнее, пока совсем не остановился.

– Что-то мне нехорошо, – пожаловался он. – Видимо, завтрак переварился, пришло время обеда.

Плес глянул на небо, но за черными стволами мертвых деревьев солнца было не видно.

– Да, мне тоже как-то не по себе, – пожаловалась Булька и села прямо на землю рядом с домовым. – Чего там у тебя вкусненького?

Мирко потянул меня за рукав.

– Чего? – заволновалась я. – Тебе тоже плохо?

Я гнала от себя тревожные мысли, но неужели мои артефакты не сработали и Урочище тянет силы из моих спутников?

– Да не особо, я просто вспомнил, что мы здесь уже были, смотри, – и он ткнул пальцем в сторону ближайших кустов. – Тут Фимка пряталась, когда мы ее нашли.

Я завертела головой: никогда сама бы не вспомнила. Лес и лес, такой же, как везде.

Мирко меж тем стянул с плеч мертвую руку, положил ее на землю и устало сел подле русалки.

– Так, – я уперла руки в бока и позвала остальных. – Кому еще не по себе?

Все, кроме лешего, стоящего поодаль, и водяного подошли ближе.

Я старалась говорить спокойно:

– Сейчас я проверю артефакты, чтобы не допустить утечки сил.

– Эля, – позвал меня Плес. – Подойди, пожалуйста.

Я встревоженно заспешила к водяному.

– Что? Твой артефакт тоже плохо работает?

– Напротив, – как-то задумчиво произнес Плес. – Как будто бы очень хорошо.

И он, отвернувшись от остальных, задрал рукав рубахи, под которой на коже отчетливо проглядывала чешуя.

– А-а… – потянула я и вдруг сообразила: – Силы возвращаются? Когда из-за вывернутого щита их перестало поглощать Урочище, они снова начали возобновляться?!

– Ай, – завопила недалеко Дарина. – Ты чего творишь? Ты меня обожгла!

Русалка недовольно трясла рукой, а Яра недоуменно глядела на свои пальцы, где, шипя, занимались маленькие искры и тут же гасли.

– Занятно, – сообщила бабка Матрена, расположившаяся на большом камне. – Это чегой-то, а?

– Знамо чего, – пробормотал Полок, кожа его стремительно темнела, как и должно быть у приличного банника, а волосы по всему телу принялись отрастать. – Обратный оборот пошел.

– Эль, – жалобно позвал Мирко, он становился все тоньше и тоньше. – Кажется, я…

– Кажется, ты перестаралась, – хмуро заявил леший и ухватил меня за руку. – А ну быстро вернула все обратно!

Он подтащил меня к восторженной Яре, которую, по-видимому, устраивали происходившие с ней изменения. Она хохотала, то и дело вспыхивая.

– А ну не трогай магичку, – окликнул Плес.

– Тебя забыл спросить! – огрызнулся кузнец.

Кожа Святослава дубела, становясь похожей на древесную кору. И ладно высшая нежить, для них возвращение сил было скорее благом, но ведь духи сейчас просто развоплотятся!

Я охнула, вывернулась из рук лешего, повернулась к Яре и принялась распутывать потоки. Сразу пришла ясность – я прекрасно понимала, как действовать! Мой щит работал идеально, а надо было дать ему небольшой просвет… Дырочку, позволяющую силе утекать, но не быстро. Что я и сделала. Закончив с амулетом Яры, побежала к Мирко, у которого появились маленькие рожки среди растрепанных волос. Потом Вихор и Матрена…

Боясь даже ненадолго сделать передышку, я перешла к остальным. Пусть высшей нежити и не грозило развоплощение, но рыбьи хвосты нам в походе явно будут мешать! Плес, Полок, бледные до синевы русалки, домовой и, наконец, леший.

– Все, – я устало опустилась на землю. – Ну как?

Яра перекинула с ладони на ладонь огонек:

– Как будто остановилось.

– Точно? – я оглядела остальных.

Неуверенно кивнув, рядом сел Мирко и тронул свои рожки:

– Только то, что появилось, больше не убирается.

Остальные согласно зашумели, и я позволила себе улыбнуться.

– Что ж, если…

Первой закричала Матрена. Она вскинула руки, завизжала и упала, неестественно выгнувшись, ее лицо исказилось в гримасе боли.

Я подскочила, не понимая, что сделала не так! И принялась плести знаки восстановления и целостностности, но они не работали. Магические силы покинули меня! Злыдня продолжала кричать и кататься по грязной траве.

Потом охнул Полок и осел на землю, схватившись за грудь. Следом повалился Бегляй, Вихор, обе русалки застонали и посерели.

Я бегала по небольшой полянке от одного к другому, не зная, за что браться. Я просто не понимала, что происходит!

Плес на подгибающихся ногах подошел к русалкам, пытаясь помочь, и упал рядом. Леший обнял тихо постанывающую Яру, закрыв ее собой от невидимого врага. И когда захрипел Мирко, я, не выдержав, расплакалась.

– Нет! Пожалуйста, Мирко, – я подхватила мальчишку и стала напрямик вливать в него силу. – Пожалуйста! Держись!

– Эля, ничего, уже не больно, – улыбнулся он мне белыми губами и закрыл глаза.

И я в ужасе поняла, что он тает на моих руках, развоплощается! Что же я наделала?! Зачем взяла их сюда, на верную погибель! Я их убила! Не справилась с заклинанием и убила!

Сердце заболело так, что я сдавленно застонала, схватившись за грудь. На моих руках больше никого не было. Мирко больше не было. Я обвела мутным взглядом оставшихся. Матрена и Вихор были почти прозрачными. Плес еще держался, он бешено вращал глазами, силясь спасти русалок, но это ему было не под силу. Леший тихо содрогался от рыданий: Яры не стало, и он больше не хотел бороться. Полок и Бегляй лежали, раскинув руки, и глядели в небо стеклянными глазами.

Я их всех привела на смерть. А значит, и мне жить незачем.

Потянулась за мечом, оброненным то ли Дариной, то ли Плесом. В голове помутилось от горя, слезы текли ручьем.

– Прости, – прошептала, глядя на умирающего Плеса. Он пытался подняться, что-то мне сказать, но уже не мог.

А потом занесла меч: всего и нужно, что сделать одно резкое движение. Я закрыла глаза, и… резкая пощечина обожгла щеку так, что я как подкошенная упала на землю, уронив меч. Следом, не давая опомниться, прилетела вторая!

– Да что тут?.. – попыталась отмахнуться я, не понимая, что происходит. И еле увернулась от третьей.

Мертвая оторванная рука методично раздавала мне оплеухи и, видимо, не собиралась останавливаться.

– Чего ты… – начала я, но снова дернулась от удара. Такого сильного, что в глазах на мгновение потемнело. Но этого мне хватило! Я увидела чуть размытые черты наваждения, и чуть не рассмеялась от облегчения. А ведь я попалась! Как маленькая наивная дурочка. Хотя почему как?

– Хва… – я не успела договорить, как получила новый тычок, и завопила: – Хватит! Я поняла! Уже поняла! Это ловушка! Сейчас!

Я поднялась на ноги, сплетая над собой знак, проясняющий сознание. В этот раз наваждение меня знатно зацепило. И если тогда оно показывало прошлое, которое меня не сильно-то и испугало, то сейчас все-таки нашло слабое место. Надо же!

– Спасибо, – поблагодарила мертвую конечность. – Выручила так выручила!

Та невозмутимо поползла к Мирко, который, живой и невредимый, лежал на земле и корчился от какого-то только ему ведомого страха.

Но с этой бедой я точно справлюсь. Это мне по силам. Я помогла анчутке и побежала к остальным. Первая ловушка Урочища сработала на полную, хотя я о ней была осведомлена. Что же будет дальше?..