Глава 18

Утром все задремали, так и не дождавшись обещанного завтрака. По этому поводу домовой еще долго сокрушался, но и он в конце концов угомонился. Я же улеглась на соломенный тюфяк, подложила под щеку сложенные руки и принялась думать, как вытаскивать людей и нелюдей из темницы. Мирко постанывал во сне на своем месте у противоположной стены, похрапывали мужчины в камерах напротив, где-то негромко скрипели на сквозняке кандалы, и я незаметно для себя тоже уснула.

А проснулась от того, что Мирко с сосредоточенным лицом снова связывал мне руки.

– Ты чего? – спросонья не поняла я.

– Охрана, – одними губами произнес он, не останавливаясь.

В окошко под потолком проникал дневной свет, делая убранство темницы совсем неприглядным: покрытые плесенью стены и годами не мытый пол разглядывать, прямо скажем, не хотелось. И, действительно, где-то, будто над нами, раздался еле слышный скрежет отворяемых дверей. Анчутка только успел закончить, как с грохотом отъехала плита, преграждавшая вход. Эту задачку мне тоже еще предстояло решить – как при побеге бесшумно отодвинуть кусок камня, чтобы не перебудить всю стражу?

– Поднимаемся, – зычно гаркнул охранник, проходя по коридору. – Госпожа желает видеть новичков! Поднимаемся! Строимся у решеток.

Мы, переглядываясь, молча подошли ближе. И я с облегчением выдохнула, увидев, что Райдену Полок тоже успел связать руки. Не хотелось бы, чтобы кикиморы осознали свою ошибку и стали нас заковывать.

– А старичков она не хочет видеть? – надменно поинтересовалась Гордана.

Стражник что-то пробурчал, и ведьма, брезгливо дернув плечом, отошла вглубь камеры.

– Выходить по одному, – пискнула кикимора, которая появилась из прохода и принялась открывать ключом каждую коморку. Несколько других лиховских прислужниц надевали на каждого заключенного железные кандалы и провожали по коридору до выхода, где нас уже ждал вооруженный отряд. Захоти мы сбежать прямо сейчас, ведь не получилось бы! Даже если бы я попробовала использовать силы кого-то из нежити. Нас просто задавили бы числом.

Как-то незаметно место подле меня занял Плес.

– Поспала?

Я улыбнулась:

– Спасибо, немного.

– Держись меня, – и он сурово сдвинул брови. Интересно, что может водяной почти без магических сил противопоставить лиху? Упрямство?

Мирко прыгал с другой стороны, звеня цепочкой, которую протянули через наши кандалы, связав нас между собой. Так, друг за другом, мы вышли на улицу. Жадно вдохнув свежий воздух, я с интересом огляделась: похоже, мы находились в центре какой-то деревушки, окруженной мертвым лесом. Когда-то здесь, возможно, кипела жизнь, сейчас же большинство домов стояли покосившиеся и брошенные, с заколоченными досками окнами.

– А ведь я видел эту деревню, когда пробивался к погосту: узнаю ворота! – тихо проговорил Райден за спиной. – Тут всего-ничего до усыпальницы, верст пять.

Ворота действительно были примечательные – высокие, ладные. Какой-то умелец любовно вырезал сложные узоры на толстых бревнах. Если бы не звериные черепа, прибитые сверху, то смотрелись бы они даже празднично, совсем не для деревни посреди старого Урочища.

– Чего встала, пшла вперед! – толкнула меня в спину одна из кикимор.

– Еще раз ее тронешь, останешься без рук, – процедил Плес.

Каким образом он ее без рук собирался оставить, если сам закован, ни она, ни я не поняли, но рисковать кикимора не стала, отошла от меня подальше.

Госпожа Мшанка проживала в самом большом тереме, и он, в отличие от остальных домов, был подновлен, отремонтирован и даже выкрашен яркой светлой краской. Но долго любоваться лиховским жилищем нам не дали, проводили внутрь, завели в большую светлую комнату с накрытыми столами и молча принялись снимать кандалы. Что примечательно, развязали даже нас с Райденом. Опять указаний свыше не было или лихо перестала бояться, что мы тут с магом что-то сделать сможем?

– Ешьте, – буркнула одна из наших сопровождающих и вышла за двери, захлопнув их за собой.

В углу, у стены, я заметила знакомую кучку тряпья – наши дорожные сумки. Видимо, кикиморы сгрузили туда все пожитки, чтобы потом разобрать трофеи.

– Как-то это слишком просто. Наверное, они что-то подмешали… – начала говорить Дарина.

– Яда нет, – тут же перебил ее домовой. Когда он успел усесться за стол, положить себе полную тарелку каши и уже начать ее вовсю жевать, не понял никто. – Приготовлено не ахти, но съедобно.

Нежить тут же последовала его примеру. Да и я не заставила себя ждать – когда еще выпадет возможность перекусить? И уже когда мы почти наелись, двери в горницу снова распахнулись. Я медленно положила ложку и поднялась. Плес и Райден встали рядом, чуть закрыв меня своими плечами. Остальные молча присоединились к нам. А Мшанка, в этот раз наряженная в светлое длинное платье, прошла в центр комнаты, дождалась, когда кикиморы приволокут тяжелое кресло, уселась в него и перевела на нас взгляд своего единственного ока.

Я передернула плечами, чувствуя, как побежали мурашки по спине. Такой тяжелой, давящей силы я никогда не ощущала. В отличие от собственной магии, Госпожа Мшанка была тощей и маленькой. Ее крошечные ладошки сжимали подлокотники кресла, а острое личико, все испещренное морщинами, чуть подергивалось. Признаться, в первую нашу встречу она произвела на меня куда более яркое впечатление. Может, мне со сна показалось? Даже волосы абсолютного, совершенного зла сейчас были аккуратно причесаны и убраны назад. Наверное, мы ее своим появлением тогда, в ночи, с кровати подняли. Это бы многое объяснило. Как минимум чрезмерную злобность и истеричность.

Чуть поерзав на кресле, лихо моргнула и скрипучим голосом поинтересовалась:

– Поели?

– Да, – обошелся без вежливых расшаркиваний Плес и вышел вперед.

Мшанка с интересом его оглядела, даже как будто собралась встать, но потом только наклонила голову на бок и спросила:

– Будешь мне служить? Такие воины всегда нужны. Силу тебе верну.

Плес смерил ее не менее внимательным взглядом и коротко ответил:

– Нет.

– Вот так всегда, – пригорюнилась лихо. – Ты им добро, а они не видят… Да, Дубравушка? Скажи им, что я и хорошей быть могу. Тебя вон вообще отпустила на все четыре стороны, после того как лес свой мне без борьбы отдал. И зачем, скажи на милость, ты вернулся? Сидел бы дома, мне мороки меньше: с тобой воевать не надо, а и тебе неплохо было, как я погляжу.

Негромко охнула Яра, отшатнувшись от мужа. А леший закаменел лицом, но ничего не ответил.

– Трус, – выдохнула Дарина и отошла в сторону.

– Вы думайте, думайте. Ты, мальчик, тоже, – она перевела взгляд своего единственного глаза на Райдена. – Мне понравилось твое упорство. Кроме того, природа наших сил очень похожа.

Она сильно втянула носом воздух и чуть подалась вперед.

– Давненько я такую не ощущала.

А затем все же поднялась, повела плечами и пошла к дверям:

– А пока размышляете, я каждый день буду брать с вас плату за постой.

И, двигаясь так быстро, что я не успела даже сообразить, она сдернула с шеи стоящего с краю Вихора мой амулет и обхватила его голову своими цепкими ручками.

Я бросилась к ним, ловя потерявшие основу потоки. Лихо жадно пожирала силу ветренника, развоплощая его. Вихор уже потерял человеческие очертания, и в руках Мшанки билась первозданная стихия. Я потянула на себя природную силу, лихо недовольно заурчала и повернула ко мне свою маленькую голову. Вот только я не стала ждать, что она сделает дальше. Доверившись интуиции, быстро соединила оборванные нити друг с другом, зациклив потоки Вихора внутри и отцепив его от Мшанки. И ветренник, принявший свою истинную форму, выскользнул наружу, с треском разбив окно за моей спиной.

– Это что сейчас было? – изумленно спросила меня Мшанка. – Ты меня обеда лишила?

Я выпрямилась, чувствуя: еще немного, и задрожат губы. Я ведь еле успела. Чуть замешкалась бы, и не осталось бы на свете духа по имени Вихор. Но даже сейчас я не была уверена, что он сможет противостоять следующему вдоху Урочища – не успеет убраться подальше, точно развоплотится. На плечо легла теплая рука, отодвигая меня в сторону. Плес вышел вперед и сложил руки на груди. Райден, Полок и Свят встали передо мной, закрывая от гнева лиха. А Бегляй, кажется, решил воспользоваться ситуацией: я увидела мельтешение в углу, где были наши пожитки, а потом вся эта куча тряпья словно сама собой поползла прочь. Домовой юркнул под стол и вынырнул рядом с нами, незаметно раздавая каждому его вещи.

– Стража! Взять их! – Мшанка сделала шаг назад, отходя от нас подальше. Дождалась, пока зал наполнится вооруженной охраной – не милыми тупенькими кикиморами, а отъявленными головорезами, – и прошипела: – Думайте над моим предложением. А я завтра снова вернусь за оплатой! Можете тянуть хоть до последней нежити, меня и такой вариант устроит.

Обратно мы возвращались в тишине. Мало того, что с Вихором непонятно что теперь, так еще и лешего наша стража вязать не стала. Аккуратно обошла стороной и оставила одного в обеденном зале. Яра, кажется, от потрясения просто оцепенела, не в силах поверить в произошедшее. Да и остальные выглядели не лучше, потерянные и ошеломленные. Только что они увидели, как просто лихо может забрать силу и жизнь. А я твердо осознала, что времени у нас нет. До завтра мне нужно вытащить остальных, или мы снова потеряем кого-то из друзей.

Кикиморы, спустившие нас в темницу, сняли кандалы на входе в камеры и ушли, заперев за собой тяжелую плиту. В этот раз даже факел не оставили. Видимо, им казалось, что маленькие решетчатые окошки под потолком дают достаточно света.

Никому ничего не объясняя, я легла на свой тюфяк и отвернулась к стене, обнимая свою сумку с зельями и травами. Вот бы еще сюда мой блокнот с карандашом, чтобы думалось легче… За спиной мои спутники активно обсуждали итоги этого странного обеда, рассказывая обо всем остальным. А я продолжала размышлять, пока Мирко не потрепал меня по плечу.

– Не приставай, мне нужно подумать, – попросила я.

– Что? – переспросил мальчишка, вот только голос его звучал подозрительно далеко для человека, стоявшего за моей спиной.

Я осторожно обернулась. Вурдалачья рука неуверенно помахала мне ладошкой. И тут же, совершенно без стеснения, обвила мою шею.

– Ы-э-а-а-а-а, – я еле сдержалась, чтобы не отбросить подальше мертвую холодную конечность. – Там вон хозяин твой, через решетку! Чего ко мне-то снова?

Вопрос, понятное дело, остался без ответа, но я и не ждала никакой реплики: последнее недостающее звено моего плана побега ластилось ко мне, будто котенок. И с чего вдруг такие нежности?

Я двумя пальцами сняла ее со своей шеи, положив на тюфяк, потянулась и, хлопнув по коленям, поднялась.

– О, проснулась, – обрадовался Мирко, а потом увидел руку и возликовал: – Нашлась! Ура! Я думал, все, потерялась насовсем!

Он подхватил вурдалачью конечность и устроил у себя на плечах, как воротник. А потом довольный прильнул к решетке:

– Эй, Райден, смотри, кто пришел! Ну! Скажи, здорово! Нашла нас, непонятно как, но нашла!

– Здорово, – Райден устало растер лицо.

А я пригляделась – сейчас он снова выглядел старше своих лет. Опять какое-то заклятие?

– Райден, что происходит? – я решила, что уже не время играть в загадки. – Ты почему снова стареешь? Ладно для меня тогда, я понимаю, вам надо было меня обмануть, и потому…

– Вообще-то я это не контролирую, – виновато ответил некромант. – Конечно, звучит красиво, будто я так расхаживал, чтобы ввести тебя в заблуждение, но нет. Когда я пользуюсь своими силами, я старею. Видимо, это подарочек темной магии.

Я недоверчиво его оглядела. А потом вспомнила, как один раз тоже пропустила через себя его силы, когда лечила. Действительно ведь! Я же не просто стала хуже выглядеть, я постарела! И тут же замотала головой: нет, эта загадка останется на потом. Сейчас приоритет другой.

– А зачем ты колдовал? – уточнила я.

– Так армию свою звал, – скучающе пояснила Гордана. – Только больно далеко для зова. Никто не пришел.

Я повернулась к Мирко, который что-то ласково шептал своей подружке. Интересно, когда к нему обоняние вернется, он что делать будет?

– Кто-то все же пришел, – я ткнула пальцем в нашу гостью. – Уже неплохо. Собственно, очень даже хорошо, но…

– Что хорошо? – поднялась Гордана на ноги и схватилась за прутья решетки. – Что хорошо, я тебя спрашиваю?! Мы заперты здесь без сил и возможности выбраться, а ты говоришь – хорошо! Эта одноглазая кобеница теперь не только магию ворует, но и души пить пошла? А дальше только хуже будет, она ж не нажрется никогда! И я совершенно не могу ничего сделать! Она лишила меня самого главного – моих ведьминских сил!

Я переждала, пока она отдышится, и негромко проговорила:

– А не напомните ли мне, уважаемая Гордана, кто из ведьмочек недавно также потерял силы, но не сдался, а продолжил с упорством, иногда похожим на безумие, пробивать стены лбом? Кто победил вурдалаков, спас чудей белоглазых, приручил оборотней и устроил погром в нашем Северном Ковене, не имея ни капли магии, не напомните? Мне кажется, вы забыли, что вы – это не только магия, но еще знания, воля, несгибаемый характер и умение это все использовать в своих целях.[3]

Ведьма некоторое время ошеломленно на меня смотрела, но я не отвела взгляда. Эту битву, как бы мне ни хотелось спрятаться, я должна была выиграть. И я победила: Гордана что-то прошипела и скрылась в темноте своей камеры.

А я сцепила дрожащие руки перед собой и повернулась к Райдену, который с интересом нас слушал.

– Итак, какие будут идеи? – спросил Веллар, который все это время молчал. – Я так подумал, у нас здесь целых три мага, один из которых может призывать мертвяков, потоки для этого дела ему не нужны, а у двух других есть опыт и знания.

«И сила нежити под амулетами», – добавила я про себя.

– И двадцать с чем-то душ, которых нужно спасти, из них десяток – обычные люди, – напомнил Плес сердито.

Наверное, ему не очень нравилось, что сейчас от него мало что зависело.

– Мы стражники, – ответил голос из темноты дальше по коридору, и остальные загомонили, соглашаясь. – Мы не балласт. Дайте нам оружие, и мы сможем за себя постоять.

Плес сложил руки на груди и посмотрел на меня.

– Хорошо, и что ты предлагаешь?

Я пригладила волосы, поправила складки на блузке, которая покрылась грязью до такой степени, что невозможно было разглядеть первоначальный цвет ткани, и сообщила:

– Мы выбираемся из темницы, спасаем молодого Лихо, берем в плен Мшанку, отдаем ее Ковену для суда и закрываем дыру в Урочище, чтобы прекратить эту безобразную историю.

– Всего-то? – хмыкнула снова решившая подать голос Гордана.