Глава 7

– Куда птицы делись? – я остановилась и задрала голову вверх. Пока Кривое копытце еще можно было разглядеть в просвете между деревьев, лес просто был лесом – совершенно обычным и ничем не примечательным. Разве что грибы совсем уж безнаказанно росли прямо под ногами, даже не прячась.

Но стоило городку скрыться, и будто потемнело вокруг. А я вдруг почувствовала неприятную щекотку между лопатками.

Мирко, шедший впереди и до того негромко напевавший себе под нос, замолчал и нахохлился, а бабка Матрена, наоборот, собралась и выпрямилась, внимательно глядя вперед. Она, несмотря на мое предложение, на опушке нас дожидаться не осталась. Но я и не настаивала: знала, как изматывает бездействие.

– Никого тут больше нет. Птицы первыми чуют беду, – сухо ответил Мирко. – Давно уж ушли.

Я огляделась и предложила:

– Давайте отсюда и начнем.

Собственно, поисковому маячку было все равно, откуда начинать, можно было создать его еще дома, вот только не все равно было мне. Сил оставалось на донышке, поэтому, чем дальше в лесу я создам огонек, тем выше станет шанс обнаружить Фимку.

Кроме того, я совершенно не понимала, с чем мы можем встретиться на пути. Вот будет здорово, если какая-то там скверна вылезет, а все, что я смогу сделать – это грозно сдвинуть брови и надавить маговским авторитетом. Боюсь, лезущей из Урочища скверне плевать на маговский авторитет. Она, может, ни с одним магом и не знакома, не знает, что нас бояться положено…

Бабка Матрена молча протянула мне желтый Фимкин платочек, и я принялась плести заклинание, стараясь по минимуму вкладывать свои силы. Огонек получился маленький и тусклый, но дело свое знал, а потому бодро понесся вперед, а я, не особо глядя под ноги, за ним. Не хватало еще его в чаще потерять! На второй сил не хватит точно. По крайней мере, сегодня.

Соседка не отставала от нас с Мирко: также бодро прыгала через ямки и перелезала через поваленные стволы. Поначалу я все оборачивалась на нее, следила, а потом уже пришлось следить за собой: дорога становилась все непроходимее, бурелом гуще, а в воздухе повисла какая-то сизая дымка, мешающая вздохнуть полной грудью. Поэтому когда мы выскочили на небольшую полянку, я не сразу заметила худенькую фигурку, скорчившуюся у дерева.

– Фимка, – ахнула за спиной Матрена. Девчонка вздрогнула, подняла заплаканное лицо, неуверенно улыбнулась и тут же заревела по новой, утыкаясь в колени.

– Ну-ка, – деловито сказала я и сделала шаг.

«– Она точно тут. Видел, как у сарая ошивалась.

Ерофейка по-хозяйски отворил высокую дверь и приглашающе махнул рукой. Следом в сарай потянулась вся его шайка – как злющие псы, что я как-то видела за деревней. Почуют меня и тут же кинутся сворой!

Я посильнее прижала к груди Кляксу. Давать свою кошку в обиду я никому не собиралась, тем более та, пузатая, вот-вот должна была окотиться. И как же не вовремя она сегодня вышла во двор погреться на солнышке, когда там Ерофейка со своей свитой, маясь от безделья, решали, кого бы выбрать жертвой!

– Приблуда, а приблуда, – начал хозяйский сынок, подкидывая в руке камень. – А ну верни животину, а то матери расскажу, что это ты утром молоко разлила в сенях.

Он хохотнул, а я от неожиданности охнула, представив, что тетка со мной сделает, когда это услышит!

– Там она! За мешками! – заорал кто-то из мальчишек, и я, не чуя от страха ног, рванула к лестнице на чердак, где лежало прошлогоднее сено, только наверху поняв, что сама себя в ловушку загнала.

Первый камень попал в плечо, и гогот внизу усилился. Я сжалась, закрывая собой Кляксу, и стиснула зубы, стараясь не вскрикивать, когда град из камней полетел в спину.

– Что тут такое! – грозный теткин окрик заставил мальчишек притихнуть, и я понадеялась, что все наконец закончится.

– Ма-ам, эта ненормальная на моих глазах пнула ведро с молоком, представляешь? – противным голосом запричитал Ерофейка. – А потом еще язык показала и здесь спряталась!

Я вжала голову в плечи и осторожно положила Кляксу в сено, присыпав ее сверху, чтоб было не видно. Авось хоть про нее больше не вспомнят.

– А ну спускайся, магово отродье! – в голосе тетки появились знакомые истеричные нотки. Можно было и подождать, вряд ли она сама наверх полезет, но тогда сильнее разозлится. А это чревато. Поэтому я принялась спускаться.

– Будет тут какой-то выкормыш продукты портить, – тетка схватила меня за шиворот, стоило только коснуться ногой земли, и потащила во двор. Свора мальчишек высыпала следом, поглазеть.

Кончики пальцев неярко засветились, и я изо всех сил сжала кулаки, загоняя силу обратно: увидит тетка – стегать будет в два раза сильнее.

– Кровь твоя поганая сказывается, – продолжала накручивать себя тетка. – Угораздило же сестру под мага лечь! Так и знала, что ничего путного из тебя не выйдет. Пакостница и воровка! Дармоедка! Лентяйка!

Обидные слова больше не ранили. Если все время повторять одно и то же, можно и привыкнуть, а потому я просто напрягла плечи и приготовилась к наказанию. Тем более, и оно уже было привычным – ехидно ухмыляясь, Ерофейка подал матери палку…»

Я отшатнулась, и картинку перед глазами повело. Тетка расплылась, потускнела, но все еще продолжала остервенело бить палкой. И не исчезала. Интересно.

Покрутила головой – Фимка сидела на земле, скрючившись, и рыдала, тихо повторяя: «Нет, пожалуйста, только не бабушка! Пожалуйста!». Я обернулась и сузила глаза – бабка Матрена замерла в нескольких шагах от меня, выставив вперед руки, и беззвучно шевелила губами. Глаза ее походили на два бездонных колодца, наполненных ужасом. Очень интересно!

Наведенный морок? Подложные воспоминания? Мои вот были очень даже настоящие, будто кто в голову залез. Про такое я, пожалуй, за время учебы и не слышала. Аккуратно обойдя свою призрачную тетку, которая продолжала лупить воздух, пошла в сторону кустов, из-за которых доносились еле сдерживаемые всхлипы. Мирко лежал на земле, придавленный невидимой мне тяжестью, и, кажется, понемногу начинал терять надежду освободиться. Он хрипло дышал и изо всех сил старался отползти в сторону.

Секунду колебалась, раздумывая, не лучше ли прямо сейчас попробовать разобраться с такой занимательной ловушкой, которая залезает прямо в голову, но одернула себя – я, конечно, маг, и превыше всего ценю загадки и интересные дела, но тут все-таки дети. А потому долг велел мне их спасать. Знак, проясняющий сознание, не требовал большого вливания сил, а потому Мирко спустя мгновение уже сидел и изумленно хлопал глазами. Улыбнувшись ему, протянула бутылку с водой и подошла к Фимке, повторив нехитрый жест. Девчонка раскрыла рот, увидев меня, и, кажется, приготовилась реветь по новой, но тут заметила бабушку, охнула, вскочила с земли и прижалась к Матрене. Благо, я и над той уже успела сотворить заклинание, освобождая от морока.

Оставив их обниматься, повернулась к своему, от которого так пока и не избавилась. События прошлого мерцали и планировали исчезнуть самостоятельно. Эх, не хватит сил их зафиксировать! В голове начали строиться сложные формулы, я азартно принялась распутывать чужое заклятие, пока кто-то не дернул меня за рукав, сбивая с толку.

– Эль, – жалобно позвал Мирко. – Что это было-то?

Моргнула, отвлекаясь, и с досадой поняла, что все, упустила. Пропал мой морок окончательно. А с ним и надежда понять, кто это такой способный тут в лесу теперь живет.

– Это? – закусила губу, раздумывая. – Наверное, обещанная скверна.

– Совсем близко уже, – грустно сказала бабка Матрена, баюкая Фимку, которая, всхлипывая, принялась рассказывать, как сошла с тропинки, услышав птичий крик, которого тут уже несколько месяцев не звучало, как заблудилась во вдоль и поперек хоженом родном лесу, а потом вдруг снова увидела бабушку и… Тут Фимка замолчала, уткнулась Матрене в плечо и снова заплакала. Подробности личного морока я решила не уточнять. К чему мне? Да и не поможет делу.

– Давайте возвращаться, темнеет, – негромко предложил Мирко. Был он подозрительно тих и прятал глаза.

Я подняла голову и с изумлением поняла, что он прав! Вышли из города мы утром, а сейчас уже солнце почти зашло. Ничего себе! Достала из сумки Миркины мелкие яблоки, раздала всем. Пусть и недозрелые, а все же еда. Почитай целый день голодные ходили. И зашагала обратно. Нужно будет обязательно вернуться сюда снова. Откусила яблоко, оказавшееся кислым до такой степени, что свело скулы, но зато голова прочистилась – будь здоров! Да, нужно вернуться и разведать, что за ловушка такая хитрая и сработает ли во второй раз. Силы только подкопить чуток, чтоб впросак не попасть.

Сначала мы проводили до дома бабку Матрену с Фимкой. Те, притихшие и уставшие, жались друг к другу и не разнимали рук.

– Ты хоть и магичка, но ничего так, – сказала мне на прощание соседка и увела внучку в дом.

А Мирко широко зевнул, потер глаза и посоветовал:

– Ты это, если она благодарить придет, не бери ничего.

– Почему?

– Я ж говорил: прицепится – не прогонишь.

Выяснять, что он имел в виду, я не стала – мальчишка уже еле на ногах стоял. Только спросила:

– Дойдешь сам до дома?

Он кивнул:

– Мне недалеко.

И, махнув на прощание рукой, потопал огородами. Видимо, так было короче.

А я постояла, переминаясь с пятки на носок, раздумывая, поглядела на покосившийся забор у своего дома, и развернулась в другую сторону. Усталости я, в отличие от своих спутников, не чувствовала совсем, а потому решила заняться делом: разобрать свои вчерашние записи, оставленные в доме мага. А заодно подумать – слишком странно все было с Урочищем и скверной. И, сдается мне, всей правды Мирко с Матреной мне все же не открыли. Что ж, будем выяснять. Для того сюда и приехала – порядок наводить и горожан защищать. Я все-таки маг.