Глава 11. Равнина

Двадцать восьмое ноября. Дата не круглая, не красивая. Просто конец осени, когда за окном уже не дождь, а мелкая, колючая крупа, обещающая первый снег.

Платье я купила за три дня до этого в самом простом магазине. Не белое. Тёмно-синее, шерстяное, платье-футляр, которое просто удобно и скоро пригодится. Оно немного великовато на плечах, но хорошо облегает фигуру ниже. Живота еще не видно, и в нём я похожа не на невесту, а на строгую секретаршу, собирающуюся на важное совещание. Что, в общем-то, близко к истине.

Маша помогает мне застегнуть невидимую молнию сзади.

– Красиво, – говорит она, но в её голосе нет восторга. Есть лёгкая грусть и принятие. – Солидно.

– Удобно, – поправляю я, натягивая колготки. – И тепло.

Игорь ждёт нас у подъезда на такси. Он в том же тёмном костюме, в котором, кажется, ходит на все серьёзные мероприятия. Он кивает, видя меня, открывает дверцу. Ни комплиментов, ни восхищённых взглядов. Только практичный взгляд: «Всё в порядке? Не замёрзнешь?»

ЗАГС. Нас всего три пары. Мы – последние.

Когда вызывают нашу фамилию – «Нечаев Игорь Владимирович и Корнеева Людмила Константиновна» – мы встаём и идём к столу. У меня на секунду перехватывает дыхание. Та же процедура. Те же слова. «Вступаете в брак по доброй воле? Не имеете препятствий?»

– Да, – говорит Игорь, чётко и громко.

– Да, – вторю я, и мой голос звучит немного глухо, но твёрдо.

Никаких колец. Мы договорились обойтись без них. Вместо этого – быстрые подписи в журнале. Затем – короткая, дежурная речь сотрудницы ЗАГСа о ценности семьи. Она говорит, не глядя на нас, уставшим голосом.

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться.

Игорь поворачивается ко мне. Его лицо близко. Я вижу мелкие морщинки у глаз, которые раньше не замечала. Он наклоняется и целует меня в щёку. Сухо, коротко, по-дружески. Я отвечаю тем же. Его кожа холодная.

Потом – фото на память. Мы стоим на фоне украшенной свадебными цветами стены. «Ближе, супруги, улыбайтесь!» Фотограф – пожилая женщина с усталыми глазами. Мы придвигаемся. Я пытаюсь сделать что-то похожее на улыбку, но чувствую, как губы дрожат. Игорь не улыбается вовсе. Он просто смотрит в объектив с тем же сосредоточенным, серьёзным выражением, с каким изучает конспекты. Вспышка.

– Готово. Поздравляю.

Мы получаем два экземпляра нового свидетельства о браке. В нём я – Людмила Константиновна Нечаева. Я кладу его в сумку, поверх старого, о расторжении. Два документа. Два разных мира. В одном – пепел. В другом – семена, брошенные в холодную, неподготовленную почву.

Выходим. Кружится мелкая снежная пыль.

– Так… отмечать будем? – осторожно спрашивает Маша. С нами только она и двоюродный брат Игоря, молчаливый парень, который всё время переминался с ноги на ногу.

– Отмечать, – кивает Игорь. – Но недолго. Люся устала.

Мы едем в маленькое, почти пустое кафе недалеко от нашей новой квартиры. Заказываем суп, салаты, чай. Маша произносит тост – короткий, без пафоса: «За новую главу. Пусть в ней будет хоть немного покоя». Мы чокаемся бокалами с водой. Брат Игоря что-то бормочет про счастье. Я благодарю его. Разговор не клеится. Мы едим молча, слушая, как за окном воет ветер.

Через час Игорь расплачивается, и мы едем «домой». Наша новая квартира. Старая десятиэтажка, восьмой этаж, лифт. Мы медленно поднимаемся и заходим.

Внутри пахнет свежей краской, новым линолеумом и… ничьим. Ещё не нашим. Мебели мало: две кровати в разных комнатах (это было моим условием), старый диван, стол, стулья. Книги Игоря уже стоят на полках в гостиной. Мои вещи ещё в коробках.

Маша помогает развесить пару платьев в шкаф, потом обнимает меня на прощание.

– Звони, если что. Я приеду в любое время.

Они уходят. И мы остаёмся одни. Я и мой новый муж.

Тишина. Она оглушает после всего произошедшего. Я стою посреди пустой гостиной, не зная, что делать дальше. Игорь снимает пиджак, вешает его на спинку стула.

– Всё в порядке? – спрашивает он. – Не хочешь чаю?

– Позже, спасибо.

Он подходит ко мне. Не близко. На расстоянии вытянутой руки. Смотрит на меня, и в его глазах нет ожидания, нет требования. Есть только та же тихая, негромкая уверенность.

– Ты в безопасности, Люся, – говорит он тихо, но очень чётко. – Я обещаю.

Потом он подходит ближе и целует меня в лоб. Тепло, сухо, почти по-отечески. И отходит, направляясь на маленькую кухню, чтобы, видимо, поставить чайник.

Я остаюсь одна. Подхожу к окну. За ним – незнакомый двор: голые деревья, покосившиеся качели, засыпанные первым снегом, ряд помойных баков. Чужой вид. Чужая жизнь.

Уже нет той острой, режущей боли, что была раньше. Есть только… тишина. Глубокая, бездонная, как после урагана. Буря кончилась. Она оставила после себя выжженную равнину. Ни деревьев, ни холмов. Только гладкое пространство, по которому теперь предстоит идти. Долго. Медленно. Неся на себе груз обязанностей, тихого долга и этой новой, странной ответственности перед человеком, который только что пообещал мне безопасность.

Мосты сожжены. Путь назад отрезан. Впереди – только эта равнина и холодный, но чистый ноябрьский воздух.

Я кладу руку на живот. Под толстой тканью платья уже чувствуется маленький круглый бугорок. Там растет жизнь. Я еще не знаю точно, кто это – сын или дочь. Но я уже люблю моего малыша. Только моего. И я знаю, мы справимся.

Я отворачиваюсь от окна. Из кухни доносится звук закипающего чайника. Игорь достаёт из шкафа две чашки.

Жизнь, новая и непривычно тихая, начинается прямо сейчас.