Глава 35. Дорога

Люся

Договориться с Яной оказалось проще, чем я боялась. Она лишь приподняла бровь, увидев, как я в пятницу вечером судорожно кидаю в сумку тёплый свитер и книгу.

– На природу? Одна? – спросила она, опершись о косяк двери.

– Не одна, – честно ответила я, не глядя на неё. – С тем самым «хитрым».

– Ага, – протянула она. Потом подошла и сунула мне в карман куртки две шоколадки. – На всякий. И валерьянку тоже бери, если есть.

– Спасибо, доктор, – фыркнула я.

– Не за что, – она улыбнулась своей хитрой, почти взрослой улыбкой. – Просто… будь там собой, ладно? А не начальницей филиала.

Я обняла её, прижав к себе, и она на секунду разрешила это, а потом вывернулась. – Ладно, ладно, душишь. Поезжай уж.

Игорь забрал её через час. Он посмотрел на мою сумку, на моё лицо, но ничего не спросил. Просто кивнул: «Отдыхай». В его глазах не было ни ревности, ни обиды. Была лёгкая грусть и понимание. Мы слишком долго были друг для друга всем, чтобы не чувствовать, когда что-то меняется навсегда.

Дорога занимает больше трёх часов. Первый час я еду в напряжении, вжимаясь в спинку сиденья, как будто меня везут на казнь. В голове крутится карусель идиотских мыслей: « Куда ты лезешь? », « Он передумает », « Ты ведёшь себя как дура ».

Потом, за городом, когда бетонные коробки сменяются тёмным полем и редкими огоньками дачных посёлков, страх начинает отступать. Его место занимает странная пустота. Я выключаю радио. Остаётся только шум шин и мой собственный бег мыслей.

Я не думаю о сплетнях. Не думаю о проекте «Платина». Даже о Яне думаю как-то отстранённо, с благодарностью, что она у меня такая. Я думаю о нём. О человеке, который рассказал мне про свой разбитый брак и испорченные отношения с сыном без тени самолюбования. О мужчине, который отключил телефон, когда прошлая жизнь хотела вмешаться в настоящую.

От этой мысли где-то внутри становится тепло. От осознания силы этого жеста. Он не просто ухаживает. Он выбирает. И выбирает меня. Со всем моим багажом, с моим острым языком, с моей дочерью. Этот выбор пугает своей серьёзностью.

Навигатор выводит меня на узкую просёлочную дорогу. Лес по бокам смыкается тёмной стеной. Я почти уже решаю, что заблудилась, когда вижу деревянную калитку и фонарь над ней. Тот самый код.

Простой деревянный дом, почерневший от времени, но крепкий. С покатой крышей, покрытой мхом, и широкой верандой. В окнах – тёмно. Ни одной живой души.

Я глушу двигатель. Тишина наваливается сразу, как тяжёлое одеяло. Настоящая, лесная, живая тишина, в которой слышно, как скрипят деревья.

Я выхожу из машины. Воздух холодный, колкий, пахнет хвоей, прелой листвой и дымом – где-то топится печка. Под синим, выцветшим от непогоды ковриком на крыльце лежит массивный железный ключ.

Я открываю дверь. Внутри пахнет старым деревом, воском и… свежим хлебом? Я щёлкаю выключателем. Загорается свет от простого кованого светильника над столом. Я замираю на пороге.

Всё готово. Не пафосно, по-домашнему. В камине, в небольшой печке-голландке, ровно горит огонь, подбрасывая блики на брёвна стен. На кухонном столе – термос, простая глиняная кружка, френч-пресс и молотый кофе. Рядом – бумажный пакет с булкой, масло в маслёнке, банка с мёдом. И записка на листке, вырванном из блокнота.

« Вода в термосе горячая. Еда в холодильнике. Дров в корзине хватит до утра. Буду поздно. В.»

Всё. Никаких «дорогая», «жди», «с нетерпением». Просто факты. Забота без красивостей. Он наверняка договорился с кем-то из местных, или отправил сюда кого-то своего, кто затопил печь, принёс продукты, оставил его записку. Это ещё лучше. Это значит, он думал об этом заранее. Продумал детали, чтобы мне не пришлось мёрзнуть в пустом доме и искать, где купить еды.

Я ставлю сумку на лавку, снимаю куртку. Медленно обхожу комнату. Книжные полки, забитые старыми томами в потёртых переплётах. Потертый, но чистый диван с грубой шерстяной подстилкой. На полке – пара фотографий в рамках: не люди, а пейзажи. Это его место. Его убежище. И он впустил меня сюда.

Я наливаю себе кофе, сажусь на кресло у печки, грею о кружку ладони. Страх ушёл. Осталась только эта лесная тишина и странное, щемящее чувство ожидания. Не того, что будет между нами. А того, что будет со мной. Здесь, в этой тишине, без моего привычного щита из иронии, должности, вечной спешки.

Я выхожу на веранду. Ночь чёрная-чёрная, только слабый свет из окна падает на старые половицы. Где-то далеко кричит сова. Я стою, завернувшись в свитер, и смотрю в эту темноту. И ловлю себя на мысли, что не хочу быть никакой начальницей. Не хочу быть сильной Людмилой Константиновной. Я хочу быть просто женщиной, которая приехала к мужчине, которого хочет. Со всеми вытекающими рисками, страхами и этой дурацкой, пьянящей надеждой.

В доме тепло. Тишина перестала давить, она обняла. Я ложусь на диван, не раздеваясь, натягиваю на ноги шерстяной плед, пахнущий мятой. Кофе постепенно согревает изнутри.

Я не знаю, что будет «поздно». В полночь? В два? Неважно. Он будет. А пока есть только я, потрескивание поленьев в печке и непривычный, сладкий груз абсолютного одиночества, которое почему-то совсем не кажется тяжёлым.

Я закрываю глаза, слушая, как сходится сумрак в лесу за стенами дома. И впервые за долгие годы мне не хочется, чтобы свет его победил.