Глава 21
Натан прошел и сел на стул, поставив костыли рядом.
– Значит, тебя пригласила мама.
Он начал издалека.
Натан мог на пальцах перечислить ситуации, когда его выбивало из колеи и он не мог сразу должным образом реагировать. Включать разум и убирать к чертям собачьим эмоции.
И большинство этих ситуаций связано с блондиночкой, что важно хозяйничает на ЕГО кухне.
Эта мысль пробивала его…
Основательно.
Внезапно реализовалась мечта. То, что он представлял себе последние месяцы. Видеть Дану в своем доме. Беременную… босую… Счастливую. Знать, что она его. Что больше никто и никогда не прикоснется к ней, кроме него. Что он может в любой момент подойти, обнять ее. Взять!
Натан в своей одержимости порой терял контроль. Понимал, что творит беспредел, и никак не мог себя тормознуть. Эмоции постоянно брали вверх.
Как и сейчас. Точнее, час назад.
С утра все шло не так и не этак. Опять же он не заподозрил подвоха, когда родители внезапно заявили, что им требуется отпуск. Несколько дней наедине друг с другом. И это говорила матушка, которая практически дневала и ночевала у него в доме, опасаясь каких-то негативных последствий после его падения.
Ну уехали и уехали. Что такого?
Оказалось, за его спиной провернули операцию.
И какую!
Матушка слетала в Россию и пригласила Дану.
Охренеть.
Тут впору удивляться дипломатическим навыкам Розы Тавриди.
Если бы не несколько «но».
Натан предпочитал сам разбираться в своей личной жизни и вмешательства посторонних лиц, даже матери, не приветствовал.
Да, он попал в передрягу. Поломался частично. Ну и похер. Дана все равно не радовалась общению с ним. Передавил он где-то. Последние встречи и вовсе от него шарахалась, смотрела так, точно он враг, собирающийся отнять у нее святое – ребенка. До этой мысли он дошел в ресторане, когда Дана сидела напротив него, напряженная, как струна. Не идущая на контакт. Ни в какую. Взгляд отводила, дышала прерывисто. Давала понять, что он загоняет ее в угол.
Отчасти так и было. Натан намеренно не оставлял ей выбора.
Какой, к черту, выбор, если она носит его ребенка под сердцем?! Натан бесновался, раз за разом прогоняя себя через круги ада. Казалось, что может быть проще – вот она, женщина, которую он не просто хочет. По которой сходит с ума. Без которой не может.
Эгоистичная потребность получить свое зашкаливала. Натан и не отрицал своих желаний. А кто не эгоистичен в любви? Ну-ка, покажите этого благородного мэна! Нормальный мужик за свою женщину глотку порвет любому, кто встанет на пути. Так было и будет всегда. Против природы не попрешь.
Но у них карты легли иначе. Колода оказалась изначально меченой!
Видеть, как Дана горюет по мужу, оказалось невыносимо. Натан старался проявить внимательность, не спешить. Куда там! Его несло, как ледокол среди арктических льдин. Не мог он остановиться! Шел с одними намерениями, видел Дану, и все перемешивалось.
Поэтому свое падение он поначалу воспринял как благо. Да, больно местами, и раздражение брало на себя. Но как уж вышло. Зато точно с костылями не заявишься к Дане! Не скажешь – принимай меня, болезного, и люби!
До любви еще далеко…
Это Натан варится в страсти отчаянно и неизлечимо. Дану надо завоевывать.
Напортачил он. Напугал ее тогда в номере. Сильно. Что Дана напридумывала себе – знать не желал. Явно ничего хорошего. Поэтому первоначальная цель – найти общий язык.
Беременность – идеальный повод быть вместе. Лучше не придумаешь.
Натан обрадовался, когда понял, что Дана беременна от него. Он не планировал становиться отцом в ближайшие годы. Предполагал, что подобное событие будет запланированным, не раз обговоренным.
Да если уж скатываться к планам, то и влюбляться в жену другого мужчины тоже не собирался! Для него чужая жена была табу. Изменять принципам – это изменить себе.
Только человек предполагает, а кто-то свыше располагает… Друг как-то сыронизировал, что если угораздит увидеть Купидона, то надо стрелять первым, не оставив тому времени на раскачку.
Его случай.
Травмы – отличный предлог, чтобы переосмыслить собственные мотивы. Задержаться дома. Мозги на место поставить.
Родители пошли ва-банк.
Удивительное дело, на самом деле…
Матери он уже позвонил, та не ответила, прислав сообщение, чтобы он себя берег.
Перезванивать он не стал. Смысл? Срываться на дорогом человеке, который радел за него душой? Глупо.
Но Дана!
Она приехала!
Вот что не умещалось у него в голове.
Никак.
Еще и готовит!
И улыбается так, что скулы сводит. У него. От неверия. От того, что он видит ее.
Такую…
Какой ни разу еще не видел.
Расслабленную, немного даже ленивую. Когда некуда спешить. Когда человек находится на своем месте.
И осознание этого выносило мозг полностью.
Душу следом…
Натан смотрел на Дану и все еще не верил.
– Роза, – подтвердила она, ловко орудуя ножом. Деловито так. По-свойски.
Он бы смотрел на нее и смотрел… Другого не желал.
Но надо же разговаривать. Правильно?
Проявлять, мать вашу, гостеприимство.
– Но ты знала, что в доме буду только я.
– Знала.
– И приехала?
– Как видишь. Я не иллюзия.
– И так просто не рассосешься?
– А надо?
После этого встречного вопроса она обернулась.
С тем же ножом.
– Выглядишь… хм… впечатляюще. – Уголки губ невольно потянулись кверху, но Натан продолжал держать лицо. Не отошел еще… Опасался выдать себя. Хотя… Какого черта он тут разводит песочницу?
К нему женщина приехала!
И не какая-либо!
Его!
– С ножом?
– Угу. А если серьезно, Дан, то нет, конечно…
Она нахмурилась.
– Я уже потеряла нить разговора. Так о чем ты?
– О том, что ты в моем доме. И да, несмотря на неласковый прием, который спишем на мою малость заторможенную мозговую деятельность, я рад, что ты приехала.
Дана недоверчиво склонила голову набок.
– И даже не предложишь после ужина собирать манатки и выметаться?
– Не дождешься.
Последние его слова возымели действие – Дана вспыхнула. Ее щеки заалели. Чтобы скрыть неловкость, она несколько раз моргнула, потом снова от него отвернулась.
Он же любовался ею.
Неспешно.
Она не уедет. Не для того приехала. А значит, у них есть шанс.
Возобновили они общение, когда Дана закинула продукты в сотейник. Натана подкидывало от нетерпения, но он тормозил себя. Надо выждать. Пусть… Ему доставляло эстетическое удовольствие наблюдать за ней. За плавными движениями, за тем, как она неслышно двигается.
За недели, что они не виделись, Дана изменилась. Несильно. Или тут он заблуждается? Округлился животик, грудь тоже потяжелела.
И еще, что немаловажно, исчезли нервозность и зажатость.
– Присядь. – Натан указал на стул напротив.
Дана вздохнула и отложила в сторону полотенчико.
– Может, ну его, Натан?
– Присядь, – повторил он, давя интонацией.
– Мне и тут хорошо. – Она вызывающе скрестила руки на груди, отчего ее груди обозначились еще сексуальнее.
Желание легкой судорогой прошло по телу Натана. Оно реагировало на ее присутствие рядом. Ничего не менялось.
Натан сожалел об одном – что не может подойти к Дане и сжать ее в объятиях. Рвануть на себя, прижать и никуда не отпускать от себя на ближайшие пару часов.
– Я все еще жду ответа, – напомнил он.
Несмотря на разделяющее их расстояние, Натан заметил растерянность, промелькнувшую на лице Даны.
Она ответила не сразу, вспоминая, перебирая в памяти их разговоры.
Он продолжил смотреть на нее.
Как и в первую их встречу. Да-а, ничего не менялось.
– Мне сложно дать тебе однозначный ответ, – дотронувшись до переносицы, сказала она. – Когда выходила замуж, я любила своего мужа. Когда встретила тебя – нет.
Начала и оборвала мысль.
– Так не пойдет, Дан. Говори дальше.
– А ты уверен, что я буду говорить? Может, не для этого приехала? Не для того чтобы выяснять отношения?
– Дана…
– Черт, Натан, а почему я должна первой говорить?
– Ты у меня в гостях.
– Не-а, я в гостях у Розы!
– Но в моем доме.
Она улыбнулась и покачала головой.
– Ты невыносим. Я предлагаю дождаться ужина и уже потом поговорить.
Ага! Сейчас!
– Ты смерти моей хочешь?
– Что ты себе там нафантазировал, Натан?
– Многое, Дана, о-очень многое. Тебе рассказать в подробностях?
Они обменивались колкостями. Один выпад, второй. Отбивались и снова кидали в друг друга воздушные пики, пусть и с пластмассовыми наконечниками.
– Снова все опошляешь?
– Не без этого. Иди ко мне. – Он неуклюже развернулся на стуле и похлопал по колену.
Натан не рассчитывал, что Дана послушается. Ожидал отрицания, иронии. Чего угодно.
И когда Дана с таинственной улыбкой на губах выдвинулась в его сторону, его точно кипятком ошпарило. Дыхание сбилось, как у малолетнего пацана, перед которым девочка расстегивала блузку.
Дана остановилась неподалеку от него, не дойдя несколько шагов. Большего ему и не надо. Он протянул руку и поймал Дану за кисть. В последний момент, несмотря на то, что сердце оглушающе шпарило, разгоняя кровь по венам, он тормознул, задержался, чтобы насладиться моментом. Простым прикосновением.
Кожа Даны нежная… гладкая. К такой прикасаться – особый кайф. Он и кайфовал, продолжая не доверять собственным глазам и ощущениям. Вчера он сорвался и изрядно выпил, несмотря на запрет врачей. Его ломало от тоски и неопределенности. Разум и логика постоянно вступали в полемику с чувствами, рвали его на куски, выкручивали эмоции, выводя их на самые высокие частоты.
Он скучал. Подыхал от тоски, как и в летние месяцы, когда неопределенность и собственная злость его то толкала вперед, то тормозила.
– Я натворил дел, да, девочка? – негромко уточнил он, поднимая глаза, чтобы заглянуть в лицо Даны.
Чего точно Натан на нем не разглядел, так это отторжения. Или холодности. Когда Дана вроде бы и с ним, вот, рядом, а на самом деле нескончаемо далеко или мечтает оказаться вне зоны его досягаемости.
– Не только ты, – так же тихо сказала она.
– Я пугаю тебя? Сейчас? В прошлом же был испуг, правильно?
Он продолжал гладить большим пальцем тыльную сторону ее ладони, выводя на ней незамысловатые рисунки.
– То есть ты понял, да?
– А чего не понять? – Натан поморщился. – Ты убегала из отеля так, точно за тобой гнался дьявол.
– Ты меня выгнал!
– Я погорячился. И через минуту отошел бы…
– Ой ли. – Дана все же пустила каплю иронии в реплику.
Натан тоже скривил губы.
– Хотя нет. Нихера бы не успокоился. Меня капитально накрыло. Дан… Я никогда в жизни не поднимал руку ни на одну женщину. Считаю это недопустимым. Как бы я ни бесновался, ни орал, ни злился, я контролирую свое тело. Я… – Он нахмурился, тщательно подбирая слова. Оказалось, что это чертовски сложно сделать, когда ситуация приобретает статус «лично». – Задам сейчас вопрос. И мне так же очень важен ответ.
– Задавай…
– Так просто?
– Это моя фраза, Натан.
– Тебя Томашевский бил?