Глава 28. Матвей.

Медленно прохожу к автомобилю.

В голове бахает только одно – я полный идиот. Бьёт осознание – в душе́ не чаю, что за человек этот Мусаев. Может, он привёз с собой банду головорезов и собирается сделать свою бывшую супругу безутешной вдовой?!

Хорошо хоть Вике во всем признался.

Страшно умереть, когда не сказаны главные в жизни слова. Люди часто недооценивают их силу, считая, что после признания в любви проступит человеческая слабость.

Мой любимый кинофильм в детстве – "Брат" Бодрова. Кино, в котором главный герой рассуждал «В чем же сила?». Так вот, спустя херову кучу лет. Могу сказать. Сила в любви, но не в самой её сущности, а в том, какой мощью обладают слова о ней.

Недостаточно просто любить. Надо говорить об этом. Потому как само по себе голое чувство ничто, невидимые крылья за спиной вырастают только у того, кому по итогу признаются, что его безоговорочно любят. Будь то женщина, ребенок или друг... Неважно.

На удивление в машине оказывается один Мусаев.

Закидываю рюкзак назад и усаживаюсь рядом с парнем.

Сразу протягиваю открытую ладонь.

Молчит.

Смотрит и молчит, руку не пожимает. Окей, отшатываюсь и толкаю речь:

- Обмениваться рукопожатием у меня тоже никакого желания нет. Варианта у нас сейчас два. Первый – ты рассказываешь, где Ева, мы едем по адресу, и я её забираю. Второй – я сообщаю в полицию о похищении супруги, - наблюдаю, как дергается кадык у джигита. – Указываю в заявлении твои контакты и дальше е*ись с этой канителью сам.

- Ну у меня прям коленки затряслись, - надменно басит собеседник. – У меня есть связи.

- Аналогично, - киваю.

По большей части, конечно, блеф. Но, на крайний случай, можно будет привлечь отца. Из-за судов наши отношения натянуты, но не настолько, чтобы отвернуться друг от друга в беде.

- Ева моя, - рычит Мусаев, стискивая руль до побелевших костяшек.

И опять приходится говорить себе правду. Более пятнадцати лет занятий танцами не сделало меня достойным для Керима соперником в рукопашном бою. Единственное правило улицы, которое я запомнил с детства: «Если драка неизбежна, бей первым». Поэтому со всей силы ударяю оппонента в грудину левым локтем.

- Блд, - вопит Мусаев и заезжает мне по роже. В машине взять нужный размах не удаётся, да и удар левой у Керима так себе, поэтому бросок получается смазанным. Но моему лицу хватает. – Ты че больной?

- Где Ева? – ору, схватывая ворот кожаной куртки.

- Дома у меня, - ревёт что есть мочи. Темные глаза наливаются кровью. – Ушла она от тебя. Моя была, и моя будет. Тебя ей простил.

Смачно ухмыляюсь.

- Пздц ты великодушный, конечно. Я хочу с ней пообщаться.

- Нет.

- Один разговор или заявление в полицию.

- Этого не будет, - сжимает зубы.

- Окей, - изрекаю, вырывая ручку на двери Короллы. – Приятно было пообщаться.

Правую скулу жжёт, а челюсть сводит. Вот и встретились.

Высаживаюсь из машины.

- Стой, - орет Мусаев, башкой кивает. – Поехали.

Молча снова плюхаюсь на место и невозмутимо смотрю в окно. Около получаса едем по городу, затем сворачиваем на трассу и уходим на бездорожье.

Промышленные здания быстро сменяются жилыми домами старого типа.

Девочка… и вот такую жизнь ты выбираешь?!

Останавливаемся возле огромных железных ворот. Мусаев выбирается из тачки и топает с ключом открывать, а я озираюсь по сторонам. На всякий случай отправляю геолокацию Мавроди. Он сейчас дрыхнет. Если все будет хорошо, удалю сообщение. Ну а если нет – Кир поймёт, что надо делать.

Ворота разъезжаются, и Мусаев загоняет Тойоту на придомовую территорию. Разглядываю постройки. Ничего примечательного. Рядом с сараем стог сена. Под навесом небольшой старый трактор и что-то типа мотоблока.

Уныло. Скучно. Беспроглядно.

Блд.

Иду в дом следом за Керимом. Проходим двор и холодные сени, забитые всяким хламом типа старой посуды и бытовой техники. Возле порога Мусаев просит снять обувь, а потом кивком указывает на дверь.

- Всего пару минут, - заявляет строго. – И не касаться. Всё, что было в прошлом – простил. В моём доме – не приму.

Усмехаюсь и дергаю тяжелую дверь.

Внутри тихо, пахнет едой. Не из ресторана, а вот такой обычной, свойской. Что-то типа котлет или запеканки.

- Привет, - слышу нервный голос из небольшой комнатки и иду на него.

- Здравствуй, - говорю, разглядывая пока еще законную супругу.

На удивление смотрится отменно. В простых джинсах и свободной рубашке. Волосы собраны на затылке в хвост. Макияжа на лице нет, но он ей и не нужен.

Опираюсь плечом о дверной косяк.

- Как ты здесь? – озираюсь.

Чисто. Неплохо, мебель свежая, ремонт мало-мальский. Жить можно.

- Хорошо.

Степень её напряженности читаю по губам, которые то и дело вздрагивают.

- Не дрожи, - говорю жёстко. – Я пришел удостовериться, что с тобой все в порядке.

- Прости меня, - опускает голову Ева. – Если сможешь, прости. Но я не мо-гу.

- Что не можешь? – въедаюсь в ее точеную фигурку глазами, пытаюсь найти хоть капельку того, за что можно зацепиться, чтобы увезти ее отсюда.

Дергается.

- Без него не могу, - шепчет, не смотря в глаза.

- Хочешь жить вот здесь? – обвожу рукой помещение.

- Мне все равно, - заявляет и наконец-то поднимает взгляд полный решимости. Такой я еще ее не видел. – Если он есть, значит, и я есть.

Медленно забираю воздух в легкие. Я примерно понимаю, о чем толкует Ева. Но мне всё же хочется лучшей жизни для этой девчонки.

- Ты здесь по принуждению? - спрашиваю въедливо.

Качает головой отрицательно.

- Послушай, - подхожу ближе.

- Только не трогай меня, - испуганно озирается на дверь.

- Не буду, - киваю. – Я здесь, чтобы помочь тебе, малыш. Сейчас. Вот в эту самую минуту, ты в силах всё отмотать назад. Мы можем уехать. Я отвезу тебя к маме или куда скажешь. Помогу. Только сообщи мне правду.

Снова мотает головой.

- Ты ничего не понимаешь, Матвей. Невозможно жить без любви. Я же пыталась. Ты хороший. Господи, ты хороший до противности, - зло цедит. – На тебя даже обижаться не за что.

- Было за что, - тихо произношу. – Просто ты не хотела замечать.

- Да? – хмурит брови.

Киваю.

- Прости, - шепчет еще раз. Проводит по лицу рукой. – Невозможно заставить себя кого-то полюбить. Точно так же, как и нет абсолютно никакого шанса абсолютно разлюбить человека… Даже если он сделал тебе гадость. Даже если предал.

- Согласен, - хрипло произношу.

- Уезжай, Матвей, - отворачивается к окну. – Детей у нас, слава богу, нет. Боже-е, как хорошо, что ты не подарил нам малыша.

Усмехаюсь.

- Ты устроишь всё документально? – спрашивает тихо.

- Конечно. Телефон только не отключай. И матери позвони.

- Хорошо, спасибо.

- С доктором реши вопрос.

- Конечно, мы с ним на связи, - кивает. – Большое спасибо за всё, Матвей.

- И тебе спасибо, - подхожу ко второму окну и смотрю вдаль.

- Серьезно, - чуть поворачивает голову. – Наверное, я бы не прыгнула с того моста в итоге. Но спасибо, что не дал это проверить.

Несколько минут в молчании продолжаем наслаждаться видом мусорного бака возле сарая.

С милым рай и в шалаше?!

Возможно. Только скептик внутри меня усиленно бьет тревогу.

- Я поеду, - говорю, раскачиваясь на пятках. – Если что – звони. Слышишь?

- Слышу, - отвечает Ева, лицо прячет. Подразумеваю, что плачет.

- Бьет, обижает – звони. Слышишь? На мост – не вздумай.

- Ладно, - почти кричит. – Иди, Матвей.

- Позвони мне, - еще раз железно проговариваю.

- Иди уже.

Забиваю на слова джигита и притягиваю Еву за руку, коротко целую макушку. А потом стремительно шагаю к двери.

Билет на рейс удается взять только к ночи. Долго скитаюсь по аэропорту, обдумывая слова почти бывшей жены. В самолете стараюсь выспаться, а приземлившись заправляю машину и сразу же еду в сторону офисного центра.

Хочуеёвидеть.

Теперь особенно.

Рядом с собой, под собой, на себе – всегда. Её одну.

Даже доктор больше не пугает. Нас разлучит только смерть...

Заехав на парковку, уже собираюсь заглушить двигатель, как обнаруживаю Вику, выходящую из здания. Всё в той же шубке и черных брючках. Садится в автомобиль и включает дворники, тут же принимающиеся за снег на лобовом стекле.

Хватаю телефон, чтобы ей набрать, но тут же его откладываю. Нестерпимо хочется знать, куда моя Королева намылилась ранним утром.

Придерживаюсь за ней, пока Вика следует по главному проспекту и съезжает на выезд из города. А потом умышленно бросаю машину поодаль… возле городского кладбища…