Глава 22

Роман Гостья: «Но ты можешь назвать меня сам. Дай мне имя, Ромео. Такое, которое ты захочешь произнести, думая обо мне». Воронцов-К.Дир. «Я думаю. Но не могу понять, почему ты не выберешь себе любое имя, какое тебе нравится? Ты ведь можешь». Гостья: «Если я придумаю имя, я создам себя в твоем сознании. Хочу, чтобы ты создал меня сам. Вылепи меня такой, какой ты хочешь, Ромео. Сотвори меня из своего ребра». Я смотрю на яркий в ночной темноте экран и не могу понять, что я чувствую, что меня так волнует в этой анонимной переписке. Еще никто не набирался смелости знакомиться со мной таким образом, и тем более не затевал подобных игр. Обычно игры совсем другие. Разум говорит закрыть этот чат и прекратить бессмысленный разговор, а сердце просит чего-то давно забытого. Стучать до боли хочет не от чувства вины. От азарта. Искушения. Хочется поддаться порыву. Воронцов-К.Дир. «Я хочу, чтобы ты была Джульеттой». Пишет ответ, а мое дыхание замирает. Мышца под ребрами бьется от волнения и противоречия. Что я делаю? Это не ее имя… Джульетта: «Будь по твоему, Ромео». Я замираю с занесенным пальцем, как мальчишка, не знаю, что спросить дальше. Надо возразить, я передумал. Начинаю писать. Ромео: «Ты знаешь, я…» Отдергиваю руку, она переименовала и меня в нашем приватном чате. Какая тупая детская романтика. Какой бред! Ромео и Джульетта. Да ерунда же! Стираю все, что начал писать, и выключаю экран. Откидываюсь на спину и долго лежу, глядя в серый в темноте потолок. Какое же безумие без конца вся моя жизнь. Моя настоящая Джульетта меня ненавидит, а я создаю себе виртуальную. Просто ответив незнакомой женщине в чате. Да она может быть старая или страшная. Какая-нибудь одинокая, недолюбленная из офиса. Ульянова, например! Фу, нет! А вдруг? Нет! А кто тогда? Она меня явно видела, и работает у нас. Кто был на летней конференции от нашего офиса? Списки, что ли поднять? Да нет же, разочарование может быть сильней, чем возбуждение от этой игры. Господи, седина в бороду – бес в ребро. Хотя к черту, у меня еще нет седины. Пока ни Градский, ни Юля не сумели меня двести до седых волос. Но боюсь, это все равно вопрос времени, особенно такими темпами. Я закрываю глаза и зачем-то пытаюсь вспомнить всех более менее знакомых женщин в компании. Их же сотни! Кто из них она? Образы сменяют один на другой, и в итоге перед глазами стоит моя жена, сотканная из всех женщин на этой планете. Везде она. Какая же она дура! Злюсь и упрямо засыпаю, чтобы больше не думать ни об одной из них. Утро выливает на меня новый «ушат холодной воды». Теперь Юля со мной не разговаривает, вышла молча из спальни и села за стол, где я накрыл завтрак. Ела и смотрела на меня своими большими выразительными глазами, прожигала этим взглядом, под которым меня автоматически начинает грызть чувство вины. Терзать, проворачивая тупой нож в животе, отчего пропадает аппетит. Больше всего такое ненавижу, потому что это еще более жесткая манипуляция, чем я использую. Это чувство основано на моей любви и ее уязвимости. А Юля отрабатывает на мне свои приемы, чтобы вывести из себя окончательно. Может и правда так сильно хочет развода, что стремится меня на него спровоцировать вот таким вот образом? Не хотела бы, не подавала бы сразу же после первой серьезной ссоры. Наскучил ей? Разочаровал? Обидел? Получи, любимый! Развод и девичью фамилию! Нахрен все попытки договориться, понять друг друга, что-то выяснить. Побороться хоть мизинчиком за свой брак. Повесила обвинения и успокоилась. Ее совесть чиста, а ты купайся в дерьме дальше, бывший муж. Бесит! Выдыхаю и паркуюсь возле бизнес-центра, за окном, наконец, светит солнце, а не висят надоевшие серые тучи. Мне нужно время, чтобы придумать, как выпутываться из всего этого дерьма, а главное, как все же сохранить наш брак. И я надеюсь, что Юле нужно немного времени, чтобы понять, что и она хочет, просто еще слишком остра обида. Погруженный в свои мысли, я поднимаюсь в лифте, иду на автомате по коридорам к своему кабинету, жму кому-то руки, встречая коллег. В своей приёмной вспоминаю обещание и после приветствия прошу Иру заказать столик в «Азимуте». Свожу туда Титова пообедать, раз он так сильно хотел. Уж собираюсь уйти в кабинет, как вижу краем глаза светлое пятно, промелькнувшее мимо открытой двери. Трутнева! Тут же выхожу в коридор и ищу ее взглядом. – Лилия! – зову, но она вместо того, чтобы оглянуться, увеличивает скорость и пытается скрыться. Да чтоб тебя, задолбался гоняться уже. – Трутнева! – обхожу сотрудников, спешащих на рабочие места, а Лиля сворачивает в ответвление к лаундж-зонам. Что за догонялки с прятками?! Когда поворачиваю, притормаживаю и не вижу ее ни в коридоре, ни в отделенной стеклянной перегородкой зоне для отдыха с растениями, диванами и панорамными окнами. – Рома! – дергает меня за руку, чтобы я обернулся и тут же пытается повиснуть на шее, обняв обеими руками. – Ты что творишь? – скидываю руки и машинально толкаю ее в открытую дверь, что была за спиной. Мне еще публичных обжиманий от нее не хватает. Захлопываю дверь за спиной, и это оказывается хозяйственная подсобка, заставленная стеллажами с коробками, упаковками бумаги для принтера, лотками с посудой. – Как мне нравится, – расплывается в улыбке Трутнева. – Какого черта происходит? – сбрасываю снова с себя ее руки, вжимаю в стену за плечо. – Ты что наговорила моей жене в «Азимуте»? Как она вообще туда попала? Ты ей сказала? – Сколько вопросов, может, начнем по порядку? – а сама накрашенные губы облизывает, прогибается в моей хватке, надеясь на мою животную реакцию на ее соблазнительные позы. – Отвечай, мне не до твоих игр! – Это из-за развода ты такой злой? – улыбается одним уголком, – я слушала твое сообщение. Я не делала ничего такого, что ты сам не творил. – Какого черта бегаешь от меня? – Не бегаю я, зачем? Ты, Рома, думаешь, весь мир вокруг тебя вращается? Нет, у меня были свои дела, с тобой не связанные. – Отвечай на вопрос. – Я не знаю, как твоя жена нашла нас в ресторане, я ей не говорила. Мне что, делать больше нечего? И вообще, она у тебя неадекватная, на людей бросается. – Ты на ее месте была бы не лучше. – Я на ее месте никогда не окажусь, от меня мужчины налево не ходят. Им не нужно. А вот у вас, – скользит пальцем по моей груди, – серьезные проблемы. Я видела вас в окно после. Кажется, твой брак трещит по швам. – Это тебя не касается, и не вздумай лезть в мою личную жизнь. То, что было между нами, больше не повторится, даже не мечтай. Но я за себя не отвечаю, если по твоей вине распадется мой брак. – Может, оно и к лучшему? – наклоняет голову, и светлые волосы локонами ложатся на плечо, – ты несчастен и вечно голоден. В чем радость такого брака? Нам вдвоем было лучше, – пытается коснуться моей щеки. – Было и сплыло, – грубо хватаю ее за запястье, чтобы больше не лапала меня. – Что ты сказала моей жене? Приподнимает подбородок, наслаждаясь эффектом, который на меня производит. Тянет время, чтобы помучить меня, змея. – Что спала с тобой. Что ты увольняешь всех, с кем трахался, а сам остаешься, – говорит и улыбается, – что их было очень и очень много. И тебе все равно мало! – уже почти шепчет в конце с придыханием. – Потому что ты настоящий хищник, голодное животное, которому мало домашних курочек на обед. – Ты спятила? Я тебя зарою за это! Это же вранье! – Разве? – прижимается ко мне всем телом, – а ты не помнишь, что мы делали в таких комнатках раньше? На столе, у стены… ммм… – закусывает нижнюю губу, а я начинаю закипать. Но совсем не от желания ее трахнуть, как ей хотелось бы. Скорей задушить своими руками. Если она свои откровения вывалила Юле, то не удивительно, что та сразу же подала на развод. – Я тебя выпру отсюда, даже глазом моргнуть не успеешь! – рычу, нависая над ее лицом. – Выпрешь меня? Ты? Когда из нас вышел бы такой потрясающий тандем в компании? Две самые важные должности! Мои художественные и твои управленческие таланты просто созданы друг для друга. Мы идеальная команда в работе! – воодушевленно декларирует она. – Мы на это не договаривались! – И на разборки с твоей женой тоже, мне пришлось терпеть от нее всякие гадости, она меня обзывала и унижала прилюдно. Ты думал, я помогу тебе, а потом позволю вытирать об меня ноги? Придется просить прощения. – Слишком много о себе возомнила, – отталкиваюсь от нее и криво усмехаюсь, – ты и так поднасрала больше, чем надо, галстук твоих рук дело? Ты его помадой измазала? – Я просто немного поиграла с ним, пока сидела на заднем сидении твоего шикарного авто. Только и всего. Вообразила, как ты меня связываешь и берешь прямо там. А что? Жена нашла? – Ты этого и хотела? Хочешь, чтобы она бросила меня? Ты здесь больше работать не будешь, Трутнева! Она запрокидывает голову и громко смеется, белые как жемчуг зубы сверкают из-под накрашенных полных губ. Качает головой, а потом хватает меня за галстук и тянет к себе. – А это ты будешь рассказывать Градскому, – шепчет в ухо на выдохе, – ты думаешь, я эту шикарную должность не отрабатывала? И ты будешь отрабатывать! Так она и с генеральным спит! Вот же… – Какая же ты бл*дь, – шепчу ей на ухо в ответ, – была и будешь. – Такая же, как и ты, Ромео! – и быстрей, чем я успеваю сообразить, вцепляется ртом в мои губы жадным поцелуем. – Ой! Простите! – раздается из распахнутой двери ровно в этот момент.