Глава 29

Юля – О чем ты? – хмурюсь, – что значит, касается Ромы? – После того, как ты приходила на мою свадьбу одна, я не выдержала и все же позвонила тому детективу, про которого рассказывала. – Алиса выглядит немного виноватой. – Ты что, наняла его? – догадываюсь я, ведь по какой причине еще она может чувствовать вину. – Не могу оставаться в стороне и смотреть на то, как вы оба мучаетесь. Я не настолько хорошо знаю Рому, чтобы напрямую с ним поговорить, к тому же ты просила не вмешиваться. Поэтому… – она пожимает плечами, – прости. Я сжимаю губы, но не могу на нее сердиться, она действительно хотела как лучше. Быть может, со стороны наши с Ромой метания выглядят еще хуже, чем изнутри. Но у меня есть стойкое ощущение, что все же мы должны сами разобраться, что сломало наш брак. Пройти какой-то путь, извилистый и болезненный, но приводящий к истоку. Ведь когда-то все было хорошо, и была любовь. – И как? Как давно он работает? – это мое молчаливое согласие и прощение. – Пару недель. Я мысленно прикидываю, значит, он начал, когда Рома еще пытался поговорить со мной, и до того, как я попросила от него полной тишины для раздумий. До того, как между нами упала стена молчания. В реальной жизни. Ко мне приходит понимание, что сейчас я могу узнать то, что сломает меня окончательно. Одно дело, слухи и свидетель Таня, улики, на которые Рома всегда находил объяснения, а другое дело, профессионал, для которого это работа – обличить неверного супруга. Мне вдруг становится страшно, если детектив действительно подтвердит факт измены, то крохотная тонкая нитка моей надежды разорвется. Именно сейчас, перед лицом открытия правды, я понимаю, что надежда была. Что даже через Джульетту я пыталась нащупать и ее тоже, а не только доказательства обратного. – Что-то… может уже сказать? – не знаю, как правильно поставить фразу, чтобы не сделать больно себе самой. Алиса определенно это понимает и, надеюсь, не собирается мне врать или смягчать правду. Лучше от этого не будет никому. – Он присылает мне отчеты. Короткие каждый день, подробные раз в неделю. – Можешь меня не щадить, – подталкиваю ее. – Он ночует на работе, – начинает Алиса, – за две недели пять дней точно не возвращался домой, но и из бизнес-центра никуда не выходил. Были деловые встречи на выезде, две в ресторане, три в офисах клиентов, один раз снимали переговорную. Дважды выезжал в ресторан с генеральным директором Градским. Один раз обедал с сотрудником из ваших, директор по продажам, если не ошибаюсь. – Титов. – Да, Титов, детектив его узнал по фото на сайте. – А женщины? – В составе групп со стороны заказчика были разные. Один раз с ним выезжала Ирина Смирнова, похоже, помогала на презентации. – Это его секретарь. – Все остальные дни он уезжал домой и, судя по всему, работал там до очень поздней ночи. Свет в окнах долго не гас. Выходные почти все на работе, только один провел полные сутки дома, никуда не выходил, заказывал еду на дом. – Трудоголик, – вздыхаю я и зачем-то вспоминаю бледный вид своего мужа. Чувствую укол вины за ребрами. Некому было его остановить, притормозить от этой бешеной гонки. Все же, пока мы были вместе, работали друг для друга якорями. А потом эти цепи разорвались, якоря остались лежать на дне. А нас обоих теперь несет бурным течением. Я тоже не могу найти поводов останавливаться, работа занимает все мое время. Которое не занимает Ромео. – То есть, – я возвращаюсь с глубины мыслей, – ничего предосудительного? – Предварительная оценка от детектива, что Рома ни с кем не встречается, – говорит Алиса, и я поднимаю на нее взгляд от чашки кофе, – но мы не знаем, что происходит в офисе. Он в нем практически живет. – Или пока остановил свои похождения, понимая, что для них не время. Он же не дурак открыто гулять, когда у развода тикает счетчик? – добавляю я, эти мысли и слова рождаются сами вот прямо сейчас. Рома совсем неглупый человек, умнее многих. – Таких гарантий нет, Юль. Детектив не может проникнуть к вам и следить за ним там, максимум это вскрыть его личную почту и мессенджеры, но это уже совсем иной уровень расследования. – Ты считаешь, это глупо? – задаю внезапный вопрос в лоб, и Алиса теряется. – Почему? – Потому что у меня успешный и богатый муж, недоказанная измена, и я на грани вероятности полностью сломать свою комфортную жизнь. – Дело ведь не в комфорте, – подруга слишком умна, чтобы думать, как я предположила, – ты потеряла к нему доверие. – Мне страшно, – открыто признаюсь ей в том, что самой себе не могла признать так долго, – что теперь каждое слово, что он мне скажет, любое объяснение, окажется ложью. Что каждую его поездку или командировку, он может оказаться с другой женщиной. Боюсь, что любая его попытка поговорить или извиниться – это фальшь, чтобы оправдаться. Или что он скажет правду сейчас, но обманет потом. Я не знаю, что мне с этим делать! Ты не представляешь себе, насколько это страшно! Оно просто выжгло меня полностью внутри! – Я представляю, Юль, – напоминает Алиса, – но пойми и ты, что от этого страха нельзя прятаться. Избегать Ромы бесконечно ты не сможешь. Ты не думала о том, что будет дальше? Ты дождешься дня оформления развода, заберешь документы и?.. – Что? Это все, наконец, закончится? – И ты будешь и дальше жить в сомнениях, правильно ты поступила или нет. Было ли предательство. Не разорвала ли ты ваш брак зря. Я стыдливо отвожу глаза, она права. Когда озвучила эти слова, подтверждающие мои мысли, они ясней встали передо мной. – Нельзя вечно бояться и бегать от этого, вам нужно поговорить, честно, сесть друг перед другом, посмотреть в глаза, во всем признаться. Ты и он. – В чем мне признаваться? – В том, что ты его уже почти целый месяц водишь за нос, притворяясь другим человеком. Я понимаю, – Алиса берет меня за руки, а у меня внутри все кипит, хочется вскочить и вырваться, убежать подальше от той правды, что она говорит. Тычет меня носом, как слепого котенка. – Ты сама сказала, и я поняла, что происходит. Ты прячешься в эту Джульетту, потому что тебе в ней хорошо. – Это не так. – Это так! Ты сказала, что не можешь прекратить переписываться с Ромео, потому что он тебе нравится. Ты страдаешь, когда он не пишет, ты находишь поводы написать ему сама. – Да блин… – я вновь отвожу глаза. – Юль, что сегодня произошло между вами? Ты не просто так мне позвонила и попросила приехать, я вижу, как тебя ломает. Что случилось сегодня? – Я… – закрываю глаза, – я пошла с ним на физический контакт. Как… Джульетта. – Это как? – подруга, кажется, воображает что-то совсем запредельное. – Я просто прикоснулась к нему со спины, в толпе. Написала, чтобы он не оборачивался, и положила руку ему на спину, а… потом затылок. – Зачем? Ты… то есть Джульетта же виртуальный персонаж, она не должна была никогда. – Потому что не смогла иначе! Я… чувствовала, как ему было плохо после нашей последней попытки. Он написал «коснись меня» и исчез на два дня. – Ему было плохо? – Мне было плохо! Без него, понимаешь? Без Ромео! Алиса немного отстраняется и смотри на меня задумчиво. – Ромео? – Да, – выдыхаю я и опускаю голову. – Рома… это тот же самый муж, который меня обманывает, с которым я боюсь теперь говорить, потому что он порывистый, агрессивный, неуравновешенный и… словно тянет меня на дно своей тоской и в то же время ложью. А Ромео… – Это такой вариант твоего мужа, который тебе хотелось бы иметь? Я прикусываю язык. Смотрю опять куда угодно, лишь бы не на Алису. Она будто рентген просвечивает меня насквозь. – Да. Знаешь, что самое ужасное? Когда я коснулась его сегодня, я поняла это. – Что? – в ее голосе так и слышится: «что может быть еще ужасней?» – Когда-то, четыре года назад, я влюбилась именно в Ромео. И вышла за него замуж. Он… сейчас с Джульеттой именно такой! – в глазах жжет. – Но не со мной… – Юль. – Я хочу быть Джульеттой! А не мной! Ей с ним так хорошо! – Юль, – ее руки меня больше не отпускают, светлые ясные глаза смотрят, не моргая. – Ты и есть Джульетта. И ты… влюбилась в своего мужа. Не в Ромео, в Рому. Потому что это один и тот же человек! – Тогда почему он такой разный? Почему он для меня не Ромео? – Потому… что ты для него не Джульетта? Словно бьет наотмашь. Отрезвляюще. Больно. До закусанной до крови губы. Правда – это невыносимое страдание, которое должно пройти насквозь. Как обоюдоострый клинок. Разрезать тонкой гранью все иллюзии, что мы сами себе соткали. Не один Рома изменился. Я тоже больше не та женщина, на которой он женился. И настолько сильно это нас друг от друга оттолкнуло, что мы стали просто чужими, соседями. – Пойдем наверх, домой, – Алиса тянет меня за руку из-за столика. – Тебе надо отдохнуть и подумать обо всем этом. Я могу только кивнуть, мои глаза застилают слезы. Я буквально чувствую, что достигла эмоционального дна. Дальше… глубже уже тонуть некуда. Уже в маленькой квартирке студии, Алиса усаживает меня на кровать и укутывает мягким, пушистым пледом, обнимает за плечи. Меня трясет, будто произошло что-то невероятно страшное. Ужасное. Истерика от расставания с любимым мужчиной меня накрывает с головой и запоздало топит, как камень, привязанный к шее. Я больше так не могу. – Как бы тебе ни было страшно, – гладит меня по плечу, – и как бы ни было больно, – заглядывает в глаза, – ты должна это все остановить. Детектив так ничего и не нашел. Правда слухи на работе или нет, неясно. Но то, что ты делаешь своими руками, начинает выходить из-под контроля. И может разрушить то малое, что между вами еще осталось. Отобрать последний шанс. – Как я могу это все прекратить? – Просто приди к нему завтра и скажи, что ты и есть Джульетта. – И что я ему врала все это время? – поднимаю не нее горячие глаза. – Да. Но… знаешь, в этом будет какая-то своя, пусть жестокая, но справедливость. Он ведь тоже врал. Вы оба причинили друг другу боль. Но если вы остановитесь сейчас, то вы еще сможете сделать шаг навстречу друг другу. Не упусти свой шанс. Что я мог сказать в ответ? Теперь мне страшнее в два раза. Как бы ужасно я ни провела ночь, даже вместе с Алисой, которая осталась ночевать, утром я еду в офис и звоню мужу уже в дороге. У него плотный график, и лучше найти время для разговора заранее. Он не берет трубку. Абонент недоступен. В груди тянет тяжестью. Но поднимаюсь в офис и иду прямиком в его кабинет, даже к своему столу не захожу и ни с кем не здороваюсь. – Стоять! Куда? – подрывается Ира, увидев, как я прямой наводкой иду в кабинет Ромы. – Мне нужно, это срочно, вопрос жизни и смерти! – дергаю ручку двери, но она заперта. – Где он? – Его нет и не будет четыре дня. – Почему? Где он? – Это не ваше дело, – пытается выпроводить меня она. – Его телефон не отвечает! Это срочно! – Сейчас он отвечает только на рабочий. И вам, – смеривает меня строгим взглядом, – велено его не давать. – Велено? Кем?! – теряю последние силы от шока. – Коммерческим директором Воронцовым Романом Алексеевичем. И выталкивает меня из приемной, захлопывая за спиной дверь.