Глава 20. Майя

Мне кажется, что теперь я больше раздражаю Рязанова, чем он меня. Дергаю ремень безопасности, расстегиваю рукава блузки, а после их застегиваю. Опускаю и поднимаю козырёк раз сто, не меньше. Кручусь, бездумно листаю переписки с подругами, до крови кусаю губу.

Раз за разом в голове просчитываю все варианты. Мы с Владом занимались сексом часто, у нас не было с этим проблем. Последний раз… За день или два до той злополучной субботы.

Нет, тогда у меня уже была задержка.

Раньше получилось?

– Блдь, – Артём вдруг сжимает моё колено, горячей ладонью проводит по ноге. – Угомонись. Это обычно я нервный. Что-то случилось?

– Нет, – вру, продолжая постукивать ногой. Мужчина сжимает сильнее, но это не останавливает меня. – Всё в порядке.

– Ты помнишь, что мне нужно знать всё? Любая деталь, даже незначительная, может сильно повлиять.

– Это не касается тебя или дела.

Касается.

Наверное.

Если я беременна – это всё меняет, усложняет. Я не смогу развестись в течении почти двух лет. Очередная больная точка, на которую все будут давить, чтобы вернуть меня обратно.

Ребёнок ведь должен расти в полной семье.

Как же в эту секунду я ненавижу собственного мужа! Сильнее, чем за его ложь и измену. Кажется, всё это можно простить, но только не то, что происходит сейчас.

Потому что этот день должен был стать самым счастливым для меня! Долгожданный, радостный, пропитанный сладостным осознанием, что у меня под сердцем зарождается новая жизнь.

А я боюсь.

Влад своими поступками отобрал у меня чувство эйфории. Я не могу ощутить и долю счастья, слишком напугана. Не представляю, что делать, если действительно окажусь беременной.

Господи, я хочу этого ребёнка! Конечно, хочу. Просто не знаю, как всё провернуть. Работа, жилье, деньги на малыша… А наши отношения с Владом?

– Майин, – Рязанов зовёт меня, бросает встревоженные взгляды. – Рука болит?

– Что? – смотрю на покрасневшую кожу, обожжённую какао. – Это пустяк, всё нормально. Просто устала и хочу спать. Ты, наверное, тоже.

– Я привык сутками обходиться без сна. Тем более, что мы почти приехали. Если тебе что-то нужно, то скажи сейчас. Дальше пойдут деревни, сложно будет достать.

– Останови у аптеки, пожалуйста. Всё-таки куплю что-то от ожога.

Артём кивает, а я чувствую себя неловко от того, что обманываю его. Мужчина ведь прав, он должен знать всё, чтобы помочь мне. Но сначала свою беременность подтвержу я.

Я привыкла переживать всё плохое в одиночестве. Сначала мне нужно принять новость, придумать, что с ней делать. А потом уже посвящать других в свои тайны.

Влад должен был стать вторым, кто узнает о беременности!

Но сейчас я понимаю, что это будет глупым поступком. Нужно рассказать Артёму, а от мужа скрывать. Как минимум до тех пор, пока в руках не появится заветная бумажка о разводе.

Рязанов кружит по городу, выискивая круглосуточную аптеку. Я кручу в руках полупустую бутылку воды. От нервов во рту сухо, меня разрывает от сомнений и противоречивых чувств. Начинает подташнивать.

Я ведь…

Божечки, я действительно могу быть беременна!

У меня появится малыш, которого я буду очень любить. Всегда, несмотря ни на что. Расшибусь, но сделаю всё, чтобы мой ребёнок был счастливым. Весь мир ему подарю.

– Ты повеселела, – Артём всё подмечает. – Поделишься, что в твоей светлой головушке происходит?

– Нет, – качаю головой, но теперь улыбаюсь. – Потом.

– Ты девочка-отказ, Майина.

– А ты мужчина-амнезия. Я ведь просила называть меня Майей.

– Да? Ты права. Страшная амнезия, не помню этого.

Сейчас у меня нет сил спорить с Рязановым. Я выскакиваю из машины, едва мужчина тормозит, говорю, что сама всё куплю. Он недоверчиво косится на меня, но не спорит.

Я несусь в аптеку будто навстречу своей заветной мечте. Чем ближе я к прилавку, тем сильнее уверена, что действительно беременна. Во мне всё меньше робости, её вытесняет искрящееся счастье.

Пусть Божена и Влад катятся в ад!

Я всё равно буду рада.

Может, я слабая и наивная, но ради своего малыша я брошусь на амбразуру и с любым буду воевать. Лишь бы мой ребёнок никогда не жил в такой семье, как я.

– Мне нужен тест на беременность, – прошу сонного фармацевта. – Три! Разных марок. И… Могу я воспользоваться вашей уборной? Я доплачу!

Деньги, всунутые Владом, сейчас как нельзя кстати. Женщина недовольно качает головой, но взятку берет. И проводит меня в помещение для персонала.

Мне страшно и волнительно. Предвкушение покалывает в кончиках пальцев, пока я распечатываю коробочку. Едва не роняю содержимое на пол, комната качается пред глазами.

В инструкции указано ждать четыре минуты. И они тянутся резиной. Я смотрю как на экране телефона проходит секунда за секундой. Провожу языком по искусанным губам, снова впиваюсь зубами.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я понимаю, что это не самое удачное время для беременности. Но так же знаю, что если не сейчас – то ещё долго не решусь с кем-то сблизиться настолько, чтобы планировать совместных детей.

– Давай же, – уговариваю таймер считать быстрее. – Пожалуйста.

Шаблонный рингтон заполняет комнату, а у меня сердце разрывается, пока я тянусь за первым тестом. Бережно сжимаю тонкую полоску, не веря увиденному.

– Ох.

Я проверяю три теста несколько раз, результат – одинаковый. Выбрасываю в урну, зачем-то прикрываю салфетками. Долго держу ладони под холодной водой, умываюсь.

Лишь после этого беру себя в руки. Веду себя как безумная, но я… Не привыкла справляться с такими эмоциональными горками. Кажется, в этой жизни я вообще ни к чему не привыкла.

Хорошо.

Хо-ро-шо.

Зато теперь я знаю и могу двигаться дальше.

Я быстро покидаю аптеку, направляясь к заскучавшему Артёму. Тот сидит прямо на капоте, пускает кольца дыма в ночное небо. Подбирается, когда я попадаю в поле его зрения.

– Очередь в три ночи? – усмехается, но тут же серьезнеет. – Ты не купила мазь?

– Что? Нет. Забыла.

– Что же ты тогда там делала?

– Это допрос?

– Это логичное любопытство. Если у тебя что-то случилось, Майин, не нужно кусать меня в ответ. Я хочу тебе помочь, но я не боксерская груша. Повторяться не люблю. Наезжай на меня, когда я виноват. Думаю, поводов достаточно. Но обижают тебя другие, а ты бьешь по мне.

– Я сама себя обидела.

Признаюсь, останавливаясь рядом с мужчиной. Заламываю пальцы, пытаясь собрать себя в цельную картинку. Но после встряхиваю головой, встречаюсь взглядом с Рязановым.

Позволяю увидеть насколько я опустошена, выпотрошена.

Это – извращенный способ извинений.

И Артём их принимает.

– У меня задержка, – признаю, хотя про такое не говорят с мужчинами, тем более – с чужими. – И я пошла в аптеку, чтобы сделать тест. Проверить: беременна или нет. И…

– Ты залетела от Салманова?

– Нет. Одна полоска. Я не… Не беременна.

Почему-то это признание вырывается вместе со всхлипом. Нет ребенка – нет проблем с разводом. Не нужно думать о деньгах, проблемах, где жить и на что содержать.

Но за четыре минуты я уже успела продумать всё. Детскую, какие анализы нужно сдавать. Имена, одежду, как стану сильной ради своего малыша. Счастлива была.

А три одиночных полоски – они всё разрушили.

Я понимаю, что это глупость. Но, наверное, мне просто нужен был повод для срыва. Чтобы всё сразу пережить, выпустить из себя. И больше никогда не возвращаться.

Я вздрагиваю, когда Артём резко спрыгивает с капота. Отбрасывает недокуренную сигарету в сторону и притягивает меня к себе. Обволакивает своими запахом розмарина и табака.

Чужая попытка утешить настолько неожиданная, что я просто замираю. А после пальцами цепляюсь за футболку мужчины, мну её ещё больше. Позволяю себе хоть раз пережить плохое в чьей-то компании.

– Эй, Майиш, ну ты чего, – в голосе сквозит растерянность. – Так хотела ребенка от Влада?

– Нет. Я просто думала, что это поможет. За себя я не умею воевать, но за ребенка научилась бы!

– Если захочешь – беременность легко организовать. От любого.

– Добровольцем вызываешься? – хмыкаю, качаю головой. – Прости, ты не должен возиться с истеричкой. Я просто очень устала. Я напоминаю себе золотую рыбку.

– Желания исполняешь?

– Нет, забываю быстро. Божена может быть беременной – а я думаю про то, что хотела бы иметь ребенка от Влада. Отец обращался со мной ужасно, но я все ещё хочу с ним общаться. В надежде, что когда-то он передумает и действительно полюбит меня. Меня ведь… Ну, есть за что любить? Молчи.

Артём не моя жилетка и не мой психолог. Хотя держит крепко, не позволяя отстраниться. Просто даже самая сильная самооценка треснет, если по ней долбить. А у меня её, наверное, и не было особо.

Я ведь решилась на войну, а внутри всё равно вопрос – я буду сильной, отец возгордится? Хоть немного, что я смогла добиться чего-то? Может он этого и ждал?

Хотел получить ответ, чтобы понять – я достойная наследница Соловьева.

– Херня это, – Артём отодвигается, сгибает колени, чтобы быть со мной на одном уровне. – Майина, это лютая дичь, что любят за какие-то определенные качества. И уж точно ты не должна заслуживать чьей-то любви.

– Значит, не за что.

– Я не об этом говорю. Ну, слушай, я ненавижу вкус облепихи, ты – её в лимонадах обожаешь. Но как это на саму ягоду влияет? Растет себе и растет, ей плевать.

– Я не ягода.

– Давай, скажи, что поймала аналогию. Я хреново с философией справляюсь. Но…

– Поняла.

Облепиху ненавидят или обожают – ей плевать.

Её это не заботит.

Может, и у меня когда-то получится стать облепихой?

Философ из Рязанова так себе, но психолог – точно отменный.

– И в тему о беременности, – добавляет, разрушая тишину. В глазах сплошная серьёзность, на губах – ободряющая улыбка. – Чем это не мотивация?

– Развестись и забеременеть? Нет, так я не хочу.

– Нет. Ты сказала про то, что беременность помогла бы тебе выстоять против всего. А в чём проблема? Сейчас её нет, когда-то будет. Просто думай про то, какое будущее будет у твоих детей. Дерись так, Майин, будто уже ждёшь малыша.

– Ты прав. Я буду.

Потому что я не хочу снова кататься на этих горках. Я хочу, чтобы у меня была стабильная спокойная жизнь. И никто не мог её разрушить по своему желанию.

Надеюсь, поездка к теть Лиде поможет.

Предчувствие шепчет, что эти два дня изменят всё.