Глава 8. Майя

Когда Влад сказал про условия, в голове что-то щёлкнуло со злорадным: «ага». Вот причина, по которой он не хочет отпускать меня. Никакой любви нет, просто выгода.

А после я устыдилась собственным мыслям. Как легко повесила худшие ярлыки на любимого человека. Условия Влада были эгоистичными, но… При этом вполне адекватными. И, даже, направленными на меня.

– Завтра наша годовщина, – напомнил Влад, а ведь я забыла. – Твой отец только вечером вернется из поездки, сразу в ресторан, я не смогу встретиться с ним раньше. Поэтому давай сделаем вид, что всё нормально? Один вечер ты ещё побудешь моей, а после я всё решу.

– Я могу сама поговорить с папой. Для этого не нужно притворяться. Конечно, если ты не хочешь сыграть счастливую семью перед коллегами…

– Господи, Майя! – впервые повысил голос, встревожено рассматривая моё лицо. – Ты теперь так обо мне думаешь? Что я… Я хоть завтра могу пойти уволиться, если это поможет решить наши проблемы. Я хотел поговорить с ним лично, всё объяснить, но если ты готова сама…

– Ты мог бы позвонить.

– Мог бы.

Я смотрела на Влада и понимала, всё невысказанное. Он готов взять наш разрыв на себя, объяснить всё моему отцу. Потому что мой папа невероятной сложный, властный человек. Никаких иллюзий насчет того, что будет дальше.

Я могла позволить мужу позвонить отцу сейчас или завтра… Но получила бы звонок от папы ровно через минуту. Он не умел слушать, только говорить.

Было несколько раз, когда наши взгляды с папой расходились. Поездка к морю вместо семейного ужина, моя простуда, проведенная в кровати, и с пропуском каких-то мероприятий. Если Влад объяснял всё по телефону, то отец действовал через меня, звонил и продавливал.

Именно поэтому муж выработал свою тактику. Встречался с моим папой лично, не давал возможности перекинуть вину меня. Пытался полностью отгородить меня от общения с таким непробиваемым человеком, как Соловьев Ян Казимирович.

И Влад снова был взять этот удар на себя.

Потому что я не могу! Не умею. Меня воспитывали так, что слово отца всегда должно быть главным. Я до сих пор не сумела избавиться от этих ощущений. Пытаюсь быть взрослой, рассудительной…

Но отцу достаточно одного взгляда, чтобы превратить меня в ребенка без права на иномыслие. Нельзя перечить, нельзя спорить. Только склонить голову и признавать его правоту.

– Поговори с ним, – попросила, встречаясь взглядом с мужем. – Один вечер подождёт.

Мне легче было притворяться счастливой, чем снова захлёбываться слезами обиды и страха.

Так я думала.

Теперь не уверена.

Выхожу из такси возле пафосного ресторана, где будет проходить наше празднования. Одергиваю темное платье, в сотый раз провожу по волосам, спадающим мягкими волнами на плечи.

Развод и дыра внутри – не повод выглядеть небрежно.

Я натягиваю на лицо самую счастливую улыбку, на которую только способна. Держу спину ровно так, что она начинает болеть. Двигаюсь в сторону входа, но каждый стук каблуков отдает лишним ударом сердца.

Волнительно. Страшно. Тревожно.

Я могла бы не появиться, пусть Влад бы сам говорил здесь. Объяснял всем мою пропажу. Вот только это бы обернулось скандальными заголовками в газетах и слухами между собравшимися.

Отец не простил бы мне ни первого, ни второго.

Он вообще не умеет прощать ошибки.

А воевать с ним… Я даже замужем не могла полностью защититься от нравоучений отца, хотя Влад защищал меня всеми способами, прикрывал собой. А одна… Одна я просто не выдержу.

Оказавшись в шумном зале, выслушиваю поздравления от гостей. Я должна была приехать раньше, но не могла заставить себя выйти из номера. Сидела, раздумывая о своей жизни.

Как она так разрушилась, как я позволила это сделать.

И других условиях мужа.

Одним из которых было – вернуться жить в нашу квартиру.

Я могу отказаться, пойти наперекор Владу. Мне ведь не нужно его согласие на развод, у нас свободная страна. Не хочешь с кем-то жить – идешь в суд.

Вот только… Развод через ЗАГС намного быстрее, через месяц я могу быть свободной и попытаться оставить всё в прошлом. А суд будет длиться несколько месяцев.

Пока назначат дату, пока дадут время на примирение и обдумывание… А муж, если захочет, сможет оттягивать этот процесс долго. Не до бесконечности, конечно, но переносить заседания и просить отсрочку. Влад умный, он найдёт способ.

Поэтому проще не воевать, а мирно развестись.

Влад хочет выжать второй шанс, мое прощение. Совместное проживание – путь к этому. Как и четыре свидания, одно в неделю в ожидании развода. На этом все просьбы закончились.

Муж мог попросить намного больше, попытаться продавить меня. А всё обошлось малыми жертвами. Жить в отдельной комнате или час посидеть в ресторане – это я смогу.

– Майя, – ко мне подходит одна из дальних родственниц. Такие мероприятия очередной способ собрать всех и блеснуть успехами. – Детка, ты так похудела.

– Спасибо, теть Лида.

– Ой, не приписывай мне лишних лет. Просто Лидия, сколько тебя учить? Но черное платье на праздник, Майя… Люди подумают, что у вас что-то не так.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Люди всегда думают лишнее.

Я вздрагиваю, когда рядом раздается голос Влада. Его рука ложится на мою талию, грудь прижимается к моей спине. Он так близко, что меня согревает его теплом. И запахом.

Бергамот смешанный с зеленым чаем. Сильный, но не давящий аромат. А ещё я знаю, что если подняться на носочки и прижаться носом к шее, то можно утонуть в нотках табака и кофе.

Влад не курит, но эти спрятанные оттенки всегда кружили мне голову.

– Ах, ну какая пара, – Лидия улыбается. – О, пойду поздороваюсь с тем мужчиной…

– Это мой дядя.

– Холостой? Надеюсь.

Тетушка даже не слушает ответа, плывёт по залу к своей жертве. У неё за плечами четыре брака, две сорванные свадьбы и шлейф слухов за спиной. Но её это никогда не останавливало.

Отец бесился, но ничего не мог поделать.

– Я рад, что ты приехала, – Влад делает шаг назад, и мне тут же становится холод. – Не был уверен, пока не увидел тебя.

– Я обещала.

– Ты могла передумать. Я бы не стал винить, потому что ты имела право не приезжать. Не после того, как…

– Ты знал, что я буду. Я не хочу грязи и сплетен, после которых отец будет меня отчитывать.

Передергиваю плечами, взглядом автоматом нахожу папу. В двадцать четыре глупо боятся родителей, но этот инстинкт очень сложно искоренить. Когда тебя с самого рождения планомерно ломают под определенные рамки, сложно вспомнить что такое «давать отпор».

Я знаю, что люди живут по-другому. Идут наперекор, живут своей жизнью, не оглядываясь на родителей. Делают, что хотят, не бояться злого взгляда отца. И я могу сама решать, как поступать.

Я знаю. Но знать и уметь – совершенно разные вещи.

Это как с нападением бродячих собак. После обходишь даже самых мелких, которых пинком можно отправить на другой конец города. Потому что страх сидит под коркой, с этим ничего не поделаешь.

Влад стал моей защитой. Стеной, крепостью, оружием. Как самый отважный рыцарь пытался отгородить от всего. Хотя у отца были дальнобойные снаряды, чтобы даже издалека достать.

Может, поэтому я так хочу ребенка. Дать ему ту любовь, которой не хватило мне самой. Доказать, что можно по-другому воспитывать, баловать, оберегать, а не ломать самому.

– Я поговорю с Яном Казимировичем под конец вечера, – обещает муж. – Скажу, что мы разводимся и это моя вина.

– Хорошо, – веду плечами, стараясь сбросить оцепенение. – Только предупреди меня. Папа всё равно будет звонить…

– Выключи телефон. Я серьезно, Май. Не отвечай ему, твоему отцу тоже понадобится время, чтобы осознать наш разрыв. Хотя я все ещё надеюсь, что смогу вернуть тебя.

– Оставь надежду всяк сюда входящий.

Я нахожу в толпе подругу, направляясь к ней. Мне нужно пережить несколько часов в этом обществе, а после смогу вернуть в отель. Завтра выселение, я вернусь домой.

Глупо бегать. Мне нужно было время наедине, всё обдумать – я его получила, взяла чувства под контроль. Угроза Влада – настоящая или брошенная случайно – не повторялась. Нет причин прятаться дальше.

Я ведь тоже свои условия поставила. Не напирать, не пытаться где-то подловить меня, силой держать возле себя. Просто соседи по квартире. Тоже глупость, но что делать…

– Шикарный ресторан, – Лика целует меня в щеку. – Ты постаралась на славу.

– Не я занималась организацией.

– Ты контролировала. Да ладно, Май, я ведь помню, как ты весь апрель бегала и следила, чтобы всё было идеально. Пять лет это ведь не шутки.

– Не шутки.

Согласно киваю. Мне вот тоже ни капли не смешно, только по другой причине. Вечер сливается для меня в один смазанный момент. Поздравления, разговоры ни о чём. Улыбаться и вовремя вставлять слово. Влад постоянно был рядом, но не переходил грань. Мягко обнимал лишь когда требовалось, в основном, держал свои руки при себе.

Я сбегаю к бару, когда выдается возможность, заказываю себе колу и прошу добавить туда виски. Выхожу во внутренний дворик, подышать воздухом. Здесь никого нет, можно выдохнуть и избавиться от фальшивой улыбки, от которой уже сводит скулы.

Слухи, слухи, слухи…

Вся моя жизнь построена так, чтобы их избежать.

А они всё равно вылезут. Даже если такая слепая влюбленная дурочка, как я, узнала всё – то остальные и подавно. Не будут же Лёву прятать всю жизнь и учить говорить на отца «дядя».

– Отличный праздник, Майя, – а вот мой отец находит меня сам. Облокачивается на деревянные перила, смотрит в даль. – Я доволен.

– Спасибо.

– Знаешь, сегодня странный день. Божена заболела, отказалась приезжать…

Папа говорит спокойно, вкрадчиво, но я слишком хорошо натренирована. Знаю, что после пойдут удары за ударом, пока я снова не окажусь неблагодарной дочерью.

Я рада, что сестра сегодня не приехала. Может, мне стоит и с ней поговорить, чтобы всё узнать… Но я не могу. Предательство мужа я могу понять, он пусть и родной, но при этом… Чужой. Мы просто сошлись, стали строить свою семью, но ещё лет шесть назад мы друг друга не знали.

Божена знала меня всегда. Была рядом, была моей лучшей подругой. Только она могла понять меня полностью, как и я её. Поэтому её ложь ранит так глубоко, проводит по нервам лезвием, смазанным самым действенным ядом в мире.

Будь она сегодня здесь… Я бы не выдержала ни секунды.

– Люди болеют, – замечаю безразлично, а внутри всё дрожит от напряжения. – Ничего страшного.

– А ещё я не мог не заметить, что вы с Владом держитесь на расстоянии. И твой муж попросил меня задержаться и поговорить.

– Хорошо?

– Не хочешь рассказать, что происходит?

Не хочу.

Прикрываю глаза, делаю большой глоток из стакана. Сладкая газировка прикрывает резкий вкус алкоголя. Но виски разносит жар под кожей, обволакивает обманчивым покоем.

– Майина, я задал вопрос, – чеканит, с силой сжимая моё плечо. – Я жду объяснений.

– Почему ты думаешь…

– Божена не пропускает праздников. Никогда. Подозреваю, что ты ей сказала не приезжать.

– Я? Я с ней вообще не говорила в последние дни.

– Значит, до этого. Божена не умеет держать язык за зубами. Чтобы не происходило, она в курсе, и теперь прячется от меня. Поэтому рассказывай. Живо.

– Пап…

– Майина!

Отец едва повышает голос, но сердце уже переходит на бег. Он резко разворачивает меняя к себе, больно сжимая мой подбородок. Не позволяет отвести взгляд, ждёт ответа. От его скрытой злости меня потряхивает.

– Что ты устроила? – цедит, напирая. – Какого подвоха мне ждать?

– Влад…

– Чхать я хотел на Влада. Отвечать мне будешь ты.

– Мы разводимся, – выпаливаю, откидываю руку отца. Отступаю на шаг, упираясь спиной в ограждение. – Мы с Владом разводимся, потому что у него ребенок на стороне.

– От…

– От Божены!

Кричу шепотом, оглядываясь, чтобы не было свидетелей нашего разговора. Я не хотела рассказывать это лично, но не умею хитрить, когда это касается отца.

– И? – равнодушно уточняет он.

– И? Это же… Ты знал! Господи, ты знал об этом.

– Естественно, Майина, я знал. Я в курсе всего, что происходит в моей семье.