Глава 19. Дракон

Глава 19. Дракон

А значит, я могу выбирать. Клятва майору Торрену? Я выполню её иначе. Выдам Элинор замуж за капитана Венса, того, кто без ума от неё. Как, собственно, от любой красивой женщины. Я дам ей приданное, обеспечу безопасность. И освобожусь. Освобожусь для той, что вынесла мой ад. Для той, чьё имя я не смел произнести вслух.

Хелен… Мне казалось, что это имя словно шелест постели, которую ворошила горничная, меняя белье. Хелен… Так шелестит одеяло, когда его бросают на пол, чтобы отнести в стирку.

Или так бы оно шелестело под ней, когда я укладывал бы ее на кровать, зная, что через несколько поцелуев, через пару ее стонов, она станет моей. Навсегда.

Я поднес ложку ко рту. Бульон был горячим, соленым, живым. Проглотил. Впервые с аппетитом.

Затем взял стеклянный флакон с мутно-серой жидкостью. Укрепляющее. Ректор прописал. Я откупорил, поднес к губам, сделал глоток — и тут же выплюнул обратно на дорогой ковер. Жидкость шипела, впитываясь в ворс, оставляя темное, уродливое пятно.

— Почему оно такое мерзкое? — спросил я, вытирая губы тыльной стороной ладони. Горло сжалось от отвращения. — Гадость несусветная. Это не то зелье, которое мне давали. Ты явно что-то перепутала! Тьфу!

Девушка вздрогнула, прижимая поднос к груди.

— Господин, это то самое. Лекарь сам отмерял, печать Академии…

— Неправда! — я стукнул пустым флаконом по столешнице. Звон прозвучал резко в тишине. — То зелье было сладким! Пахло ванилью и медом. Пилось легко, как вода. Это же помои. Вода из лужи! Тьфу!

Горничная попятилась, глаза расширились от паники. В ее руках был ворох грязного белья.

— Я… я не знаю, милорд. Я принесла строго по рецепту. Как приказали в покоях лекаря. Бумага приложена…

Я замер.

Взгляд упал на наклеенный на стекло ярлык. Имя ректора. Печать. Всё верно. Значит, не зелье изменилось. Значит… Я снова взял флакон. Вдохнул остатки запаха.

То зелье пахло специями и ванилью. А это… это какой-то старой плесневелой тряпкой.

Я вспомнил.

Ваниль. Тонкая, едва уловимая нота, перебивающая горечь трав и металлическую кровь магии.

Хелен.

Она сама что-то подмешивала. Каждый раз. Пока я плевался и оскорблял ее, пока называл предательницей, она стояла у этого стола, разбавляла мою горечь, добавляла каплю меда, каплю ванили, чтобы мне было легче глотать жизнь. Маленький, тихий акт заботы, спрятанный от моих глаз. Спрятанный от моего яда.

Горло сжало так, что дыхание перехватило. Я отвернулся к окну, чтобы горничная не видела. Глаза застила пелена, горячая и колючая. Не от боли. От осознания. Она любила меня. По-настоящему. Даже когда я был чудовищем. Даже когда не заслуживал ни капли тепла. Она лечила не только тело. Она лечила меня самого, пока я не знал об этом.