Глава 53. Дракон

Глава 53. Дракон

Горло сжалось ледяной рукой. Я чувствовал раздражение.

— Не знаю! Меня послали вас остановить! — произнёс слуга, запыхавшись, мотая головой. — Сказали… Сказали срочно вас вернуть! Леди Элинор плохо… Я подробностей не знаю!

Слово ударило как обух. Я не стал задавать вопросов. Не стал ждать объяснений. Развернулся к кучеру, коротко, резко кивнул в сторону старого экипажа.

— Обратно. Живо.

Я забрался внутрь, не дожидаясь, пока слуга займёт своё место.

Колёса взвизгнули по мокрому камню.

Карета рванула с места, разворачиваясь на узкой улице так резко, что мои плечи ударились о деревянную обшивку, отбивая дыхание.

Я не обратил внимания.

Взгляд был прикован к окну, за которым мелькали размытые силуэты фонарей и мокрых крыш.

В мыслях уже не было Хелен. Не было бульона, не было ванили, не было обещания упасть на колени.

Только холодный расчёт и нарастающая тяжесть в груди, давящая на диафрагму. Элинор. Клятва. Снова.

Я сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как под кожей снова пробегает жар.

Чешуя на запястьях чесалась, требуя выхода, но я загнал её обратно, стиснув зубы. Дракон рычал, чувствуя клетку.

А я мчался назад, в дом, где только что оставил свой долг. Дом, в котором, как я думал, я обрёл свободу. Эта свобода теперь казалась недостижимым сном.

Улица мелькала за стеклом. Я возвращался.

И знал, что сердце, только что вздохнувшее полной грудью, снова придётся заковать в сталь.

Дверь особняка Торренов распахнулась от моего удара, тяжело стукнув о стену.

Я вбежал в холл, срывая с себя пропитанный дождём плащ, и воздух ударил в ноздри чем-то резким, едким.

Пахло страхом. Мой дракон, ещё минуту назад рвавшийся к узкому переулку, где на вывеске сохла краска, замер.

Зверь почувствовал эту новую, липкую тревогу, расползающуюся по стенам в доме, где что-то случилось. В кармане мундира кольнуло бархатной коробочкой. Кольцо. Я даже не успел доехать до лавки Хелен.

Из бокового коридора вынырнула мадам Торрен. Шаль сползла с плеч, волосы выбились из строгой причёски и мокрыми прядями липли к вспотевшему лбу. Она была бледной, как мел, и вся дрожала. Я никогда ее такой не видел.

— О, боги! Вы вернулись! — сорвалось с её губ, и в этом звуке не было ни приветствия, ни облегчения. Только паника.

Она не знала, что делать.

— Что случилось? — мой голос прозвучал резко, разрезая душную тишину. Я уже сделал шаг к лестнице, но она преградила мне путь, ухватившись за перила так, что костяшки её пальцев помертвели.

— Я не знаю! — задыхалась она, и её глаза бегали, не находя точки опоры. — После разговора с вами Элинор поднялась в свою комнату и… и… выпила средство для завивки локонов. Оно ядовитое! Она тут же потеряла сознание… Она закрылась. Я стучалась к ней. Пришлось выбить дверь, но она лежала на полу, а рядом пустой флакон… Боги, за что мне это испытание!

Эти слова пролились слезами.

— Нет, — выдохнул я. Слово вырвалось само, тихое, обрывающееся. Внутри что-то надломилось, хрустнуло, как сухая ветка в мороз.

— Мы уже вызвали доктора, — шептала вдова майора, и её голос дрожал, рассыпаясь на обрывки. — Она без сознания. Бедняжка… О, боги! Только бы она жила! Я потеряла всех. Война забрала моего отца, брата и мужа. У меня, кроме неё, никого не осталось.

Я не стал слушать дальше.

Тело уже не подчинялось разуму — им управляла холодная, звериная необходимость действовать.

Я мчался по лестнице, перепрыгивая через ступени, и вбежал в комнату Элинор. Дверь была распахнута настежь.