Глава 65. Дракон

Глава 65. Дракон

Элинор? Что она здесь делает?

Я видел, как она вошла под руку с матерью. Пудра скрывала слабость, румяна рисовали жизнь на щеках, но пустота вокруг глаз оставалась. Она двигалась как кукла на нитях, но спина была прямой. Целеустремлённой.

Я сделал шаг навстречу.

— Вы должны были быть в постели! — удивление прозвучало в моём голосе резче, чем я планировал.

— Она настояла, — прошептала вдова майора, уводя взгляд в пол. — Я… Я боюсь с ней спорить… Мало ли чем это обернётся… Мы ненадолго! Я сама была против этой поездки. Но как только вы уехали, Элинор плакала не переставая. Она так хотела на этот бал.

Элинор оказалась рядом. И мне пришлось придержать ее, ведь она покачивалась от слабости.

— Вы собирались сделать мне предложение, — послышался шелест её голоса, перерезающий гул зала. — Я приехала сюда ради этого…

Дракон замер. Я почувствовал сдвиг в крови, медленное, тягучее тепло, ползущее вдоль позвоночника. Клятва захлопнула дверь. Я посмотрел на неё — по-настоящему. Фарфор. Хрупкий. Шедевр ожиданий. И понял с холодной, абсолютной ясностью: я проведу остаток жизни с этой женщиной, мечтая о другой.

— Хорошо, — произнёс я. Слова были железными. Окончательными.

Музыка взмыла. Толпа расступилась. А я сделал шаг в западню, которую построил собственными руками.

— Нужно, чтобы пришла бабушка, — произнес я, чувствуя, как крепко Элинор уцепилась за мою руку, словно не желая отпускать.

Казалось, тысячи невидимых нитей оплели меня, стягивая грудную клетку. В кармане мундира лежала бархатная коробочка. Кольцо. Холодный металл прожигал бедро, напоминая о клятве, которую я дал.

Элинор стояла рядом, цепляясь за мой локоть так, будто я был её костылем. Её пальцы дрожали. Я чувствовал эту дрожь сквозь ткань рукава, и она вызывала во мне глухое, виноватое раздражение.

Я смотрел на танцующие пары, но не замечал лиц.

Только мелькание платьев, блеск украшений, фальшивые улыбки.

Дракон внутри свернулся в тугой, злой клубок. Он чувствовал ложь. Он чувствовал клетку. Ему было тесно в человеческой коже, в этом душном мундире, в роли жениха, который любит невесту лишь на словах.

И тут двери распахнулись.

Не просто открылись — их растворили настежь, впуская поток свежего воздуха, который мгновенно рассеял запах увядающих роз. Музыка не стихла, но стала тише, словно оркестранты инстинктивно сбавили темп.

Шепот пробежал по залу, начинаясь у входа и расходясь кругами, как волны от брошенного в воду камня.

Я поднял голову. И мир перестал существовать.

В проёме стояла бабушка. Ба Эвриклея сияла, словно сама источала свет. Но не она приковала мой взгляд. Рядом с ней, чуть позади, словно тень, обретшая плоть, стояла она.

Хелен.

Мой мозг отказывался воспринимать картинку.

Это не могло быть той же женщиной, что вытирала мне рот тряпкой, пахнущей дешёвым мылом. Та, что пряталась в серых платьях, превращаясь с каждым днём в призрак.

Передо мной стояла роскошная женщина, выкованная из ночи и звёзд.

Платье цвета глубокого индиго облегало её фигуру, словно вторая кожа, оставляя открытыми ключицы, где на тонкой цепочке сверкал скромный медальон. Тот самый, который я видел столько раз, когда она склонялась поправить подушку или влить в меня бульон. Тот самый, который она сжимала, когда я проклинал её на словах, прогонял, мысленно умоляя уйти навсегда. Погасить свой свет, озаряющий мою жизнь калеки. Тот свет, что стал для меня единственной ниточкой, которая удерживала меня от смерти.

Тёмный круг на белой коже. Её волосы, раньше собранные в тугой узел, теперь красивыми волнами по спине, ловя свет люстр. Но главное были не волосы и не платье. Главное был запах.

Даже через зал, сквозь терпкий аромат мужского табака и женской пудры, я уловил его. Ваниль. Полынь. Тепло живой кожи.

Гости перестали существовать. Всё вокруг перестало существовать, как только она переступила порог залы.

Дракон внутри взревел. Беззвучно, но так сильно, что у меня заложило уши. Зрачки сузились, превращая мир в туннель, на конце которого стояла только она.

Всё остальное размылось. Элинор, гости, бабушка — всё превратилось в фон, в серую массу.

— Кто это с герцогиней? — пронеслось удивлённое слева.

— Под личным патронатом герцогини… — в ещё одном тихом голосе слышался настороженный интерес.

— Какая кожа… Вы видели, как она смотрит? — задыхался от зависти ещё один голос.

— Завидная невеста, если герцогиня позволила ей стоять рядом. Это… это огромная честь! — слышал я позади себя.

Шёпот лип к стенам, но он превратился в фоновый шум. Я знал, кто это. Моё сердце знало.

Я больше не слышал ничего. Только стук её сердца. Клянусь богами, я слышал его. Оно билось чаще, чем должно. Она нервничала.

Хелен сжала пальцы вокруг медальона, словно тот был якорем, удерживающим её от бегства.

Эвриклея вывела её на середину зала. Музыка стихла окончательно. Наступила тишина, звонкая и напряжённая. Слуга бесшумно возник рядом с бабушкой, поднося бокал на серебряном подносе. Она взяла его, но не сделала глотка. Второй бокал неловко взяла Хелен и сжала его в руке.

Взгляд бабушки, острый и властный, прошёлся по гостям, останавливаясь на мне лишь на мгновение. В нём было предупреждение. И вызов.

— Господа и дамы, — её голос, мягкий, но пробивной, заполнил каждый угол зала. — Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать… выздоровление моего…

Она сделала паузу. Я видел, как её пальцы сжали хрусталь.

— Я могла бы перечислять. Прапрапра… Я уже сбилась со счёта, сколько поколений драконьей крови прошло. Не стану вас утомлять. Разве это важно сейчас? Так что скажу проще. Нашего внука. Дитера.

Эвриклея повернулась к Хелен. Положила руку ей на плечо. Жест собственнический, но бережный.

— Всем этим мы обязаны не только мастерству ректора магической академии. Мы обязаны ей. Этой очаровательной девушке.

Зал затаил дыхание. Сотни глаз устремились на Хелен. Она опустила голову. Я видел, как покраснела её шея, как дрогнули ресницы. Она хотела исчезнуть. Раствориться в паркете. Но бабушка не давала ей шанса.

— Хелен Бегерт, — произнесла герцогиня, и фамилия прозвучала так, словно ба Эвриклея представила королеву. — Именно она была рядом, когда мы все были бессильны. Она держала его руку, когда жар сжигал разум. Она кормила его, когда он не мог поднять ложку. Она не ушла. Не бросила. Хоть и натерпелась.

Голос бабушки дрогнул. На мгновение маска железной леди треснула, и я увидел в её глазах слёзы. Настоящие, слёзы женщины, которая боялась потерять ещё одного члена семьи. Я знал, что она потеряла сына. Он погиб, оставив маленького внука. И сколько бы лет не прошло, её сердце никогда не смирится с этой потерей.

— Поэтому… — Эвриклея перевела дыхание. — Дорогая Хелен. Прими от лица семьи Моравиа благодарность. Как спасительница.

Бабушка склонилась и прижала руки Хелен к своим губам. Это был жест, равный поклонению. Зал ахнул. А потом бабушка отступила, и к Хелен подошёл дед.

Вот этого я точно не ожидал.