Глава 15

Элара Валериус

На второй день поднялся резкий ветер. Тяжёлые свинцовые тучи наползли на горизонт, затянув солнце мутной пеленой. Тепло сменилось колючим весенним холодом, предвещавшим бурю.

Валерия подскакала ко мне, облачённая в строгий военный мундир с узкими рукавами. Её лицо было сосредоточенным.

— Элли, погода портится слишком быстро. К ночи наверняка хлынет ливень, — она поправила поводья, глядя на потемневшие верхушки деревьев Горы Парящих Облаков. — Сделаем ещё один заезд и будем сворачивать лагерь. Застрять в лесу под холодным дождём — верный способ слечь с лихорадкой.

Я приехала сюда вовсе не ради добычи, поэтому, не раздумывая, кивнула: — Хорошо. Возвращаемся домой, как только закончим.

В задней части лагеря послышалось беспокойное ржание. Мой Алый Вихрь, верный породистый жеребец, обычно чутко улавливавший моё настроение, сегодня вёл себя странно. Он бил копытом землю, хрипел и не подпускал к себе конюхов, отчаянно мотая головой.

— Ш-ш-ш, тише, мой хороший, — я протянула руку, надеясь погладить его лоснящуюся гриву и успокоить. Но жеребец лишь яростно вскинулся, едва не сбив меня с ног. Я попятилась, собираясь позвать гвардейцев, как вдруг чья-то сильная рука перехватила поводья.

Это был Каллум. Он резко дёрнул узду вниз, и в его движении было столько скрытой, властной силы, что Алый Вихрь мгновенно затих. Жеребец шумно выдохнул и покорно опустил голову, признавая волю этого человека.

Я замерла, глядя на Каллума снизу вверх. Удивление обожгло меня изнутри. Мой конь был признанным зверем среди сородичей — гордым и своенравным. Кроме меня и отца, он не позволял прикасаться к себе никому; даже Валерию он встречал ударами копыт. Откуда в этом «бродяге» такая власть над живыми существами?

— Госпожа, теперь всё в порядке, — Каллум повернулся ко мне. Ветер растрепал прядь волос у его виска, и она скользнула по его мертвенно-бледным губам.

Ветер становился всё злее. Каллум был одет в свои старые лохмотья, и я заметила, как покраснели его костяшки пальцев, сжимавшие кожаные ремни. В этот момент Марта принесла мне ярко-алый плащ на меху, чтобы защитить от холода.

Я взяла тяжёлую ткань, но не накинула её на плечи. Вместо этого я подошла к Каллуму и небрежным жестом набросила плащ на него. Пока я затягивала завязки у его горла, я почувствовала, как всё его тело окаменело, став напряжённым, точно натянутая струна. Но лишь на мгновение. Секунду спустя он покорно расслабился, а в его глубоких, как ночное небо, глазах промелькнуло мимолётное замешательство.

Марта посмотрела на нас с таким видом, будто я совершила святотатство.

— Но… госпожа… я сейчас же принесу вам другой… — пролепетала она, обиженно поджав губы.

Я окинула Каллума взглядом. Алый цвет пугающе шёл ему. В этом плаще он больше не казался нищим — в его облике проступила та самая хищная, ослепительная красота, которая в будущем заставит трепетать всю Остерию.

— Плащ тебе коротковат, но пока сойдёт, — холодно произнесла я, хватаясь за седло. — Раз уж ты мой слуга, ты не должен выглядеть как оборванец, иначе это бросит тень на честь дома Валериусов.

Каллум продолжал смотреть на меня своим непроницаемым взором. Он не торопился отдавать мне поводья. Я нахмурилась.

— Ты, бродяга! — прикрикнула Марта. — Как ты смеешь так пялиться на госпожу? Прояви почтение!

Лишь тогда его губы разомкнулись.

— Госпожа, — негромко позвал он. Я ждала слов благодарности, но вместо этого услышала тихий, почти вкрадчивый шёпот, тронутый едва заметной улыбкой: — Сегодня будет дождь. Это не лучший день для охоты.

Вдалеке протрубил рог, возвещая о начале заезда. Валерия уже махала мне плёткой, призывая поторопиться. Мне некогда было разгадывать его загадки.

— Я вернусь до того, как начнётся ливень, — бросила я, пришпорив коня.

Облака окончательно поглотили солнце, погрузив мир в серые сумерки. Каллум смотрел мне вслед, и его взгляд, казалось, сливался с надвигающейся тьмой, становясь таким же холодным и безразличным ко всему живому.

В лесу воцарился хаос: заливались лаем псы, испуганные птицы с криком взмывали в небо. К моему изумлению, первый трофей сегодня взял Варкас Торн — тот самый невзрачный приёмный сын моего дяди. Он бросил тушу косули перед всадниками и вонзил стрелу с гербом Торнов в землю, явно пытаясь впечатлить свою кузину Лиану. Та впервые за день выпрямила спину и снисходительно улыбнулась.

Принц Элиан Рейн от ярости едва не переломил свой золочёный лук. Проиграть моей сестре вчера — это одно, но уступить какому-то выскочке из Торнов сегодня?

— Что с этими лошадьми?! — прорычал он. — Почему они едва переставляют ноги?

Я огляделась. И вправду, кони многих аристократов выглядели вялыми, словно больными. Они отказывались скакать, позволяя Варкасу забирать одну добычу за другой.

— Элли, — Валерия подъехала ко мне, её брови были плотно сдвинуты. — Как твой Алый Вихрь?

Я покачала головой, чувствуя, как жеребец под моим седлом нервно приплясывает.

— Он сам не свой с самого утра. Почти не слушается.

— Странно, — прошептала сестра. — Не могли же все лошади в лагере заболеть за одну ночь?

Прежде чем мы успели договориться, лес прорезал дикий, полный боли ржач. Мы обернулись. Белый конь принца Элиана внезапно выпучил глаза, изо рта его повалила густая пена. Животное встало на дыбы, отчаянно пытаясь сбросить наездника. Упасть с такой высоты на камни означало верную смерть.

— Стой! Успокойся, проклятая тварь! — кричал Элиан, вцепившись в гриву, но всё было тщетно.

Адриан Август первым бросился на помощь, но не успел он приблизиться, как и его конь обезумел. Животные начали метаться во все стороны, врезаясь друг в друга. Лес наполнился грохотом копыт, криками ужаса и хрипами умирающих коней. Началось сущее безумие.

Единственными, чьи кони стояли неподвижно, были Торны. Лиана побледнела как полотно и в ужасе посмотрела на Варкаса.

— Не может быть… — бормотал тот, и на его лице читался неприкрытый страх. — Я ведь подсыпал это только Валериусам… почему они все свихнулись?

Торны приложили к этому руку.

Варкас, поняв, что наделал, ударил лошадь Лианы плетью по крупу, и они попытались скрыться в чаще. В этот же миг Элиан не удержался и с криком рухнул на землю. Валерия среагировала мгновенно. Она спрыгнула со своего коня, на лету подхватила принца за шиворот и оттащила его в сторону. Элиан дрожал от страха, но опасность не миновала — обезумевший белый жеребец вскинул передние копыта прямо над спиной моей сестры!

— Валерия! — вскрикнула я. Моё сердце едва не остановилось. Не помня себя от ужаса, я наотмашь хлестнула Алого Вихря. Мой верный конь, борясь с собственным безумием, рванулся вперёд и на полном скаку протаранил коня принца. Удар копыт лишь вскользь задел плечо Валерии, избежав смертельного попадания…

Я не успела облегчённо вздохнуть. Обезумевший от боли белый конь вцепился зубами в шею моего Алого Вихря! Брызнула тёмная кровь. Взвыв от невыносимой боли, мой жеребец окончательно потерял рассудок. Он взвился на дыбы и, не разбирая дороги, понёсся в самую глубь тёмного, непролазного леса.

— Элли! — крик сестры и Адриана Августа утонул в шуме ветра. Они бросились в погоню, но что они могли сделать пешими против лучшего скакуна Остерии, ведомого агонией и ядом? Деревья замелькали перед глазами, и я поняла: я осталась один на один с этим безумием.

***

Каллум Рейн

Эту картину я застал, когда вышел к опушке леса.

Жеребец Элары был умнее своего вида. Видимо, его инстинкты оказались острее, чем у породистых кляч столичных лордов — он почуял неладное в запахе корма ещё ночью и почти не прикоснулся к овсу. Если бы эта девчонка просто сидела в седле и думала о собственной шкуре, она была бы в полной безопасности. Но нет.

— Всё ещё лезешь не в своё дело, — сорвался с моих губ едва слышный смешок.

Её хрупкий силуэт, облачённый в алое, метался в седле обезумевшего коня. В следующее мгновение она скрылась в самой гуще чащи, оставив сестру и Адриана Августа далеко позади. Никто в этом лесу не понимал лучше меня, что значит для Элары Валериус остаться одной в такой момент. Смерть уже дышала ей в затылок.

Мой холодный, безразличный взгляд скользнул по принцу Элиану. Вот он, лежит на земле, всё ещё дрожа от шока. Моя главная добыча в этом походе. Мой билет к власти и мести. Мне нужно было сделать всего один шаг, чтобы «спасти» его и стать его тенью.

Я двинулся вперёд, но край алого плаща, подаренного Эларой, зацепился за шипы колючего кустарника, удерживая меня на месте.

В этот момент послышался бешеный топот копыт. Брат и сестра Торны спасались бегством, надеясь, что хаос скроет их преступление. Я посмотрел на тёплую ткань на своих плечах, наклонил голову набок, прислушиваясь к внутренним весам. На одной чаше был принц, на другой — девчонка, которая почему-то решила, что я достоин её плаща.

Выгода против... Чего? Любопытства?

Я сменил направление и вышел прямо на середину тропы.

— С дороги! Прочь! — заорал Варкас Торн. Он даже не притормозил, намереваясь просто растоптать меня своим серым конём.

Я не сдвинулся с места. Напротив, я улыбался. Мои губы изогнулись в предвкушении, но глаза оставались мёртвыми, как у хищника, взирающего на ничтожное насекомое. Варкас на миг замер — я видел, как в его зрачках вспыхнул первобытный ужас жертвы, почуявшей зверя.

Прежде чем он успел натянуть поводья, я рванулся вперёд. Одной рукой я вцепился в его плечо и с силой, которой не должно было быть у измождённого раба, вырвал его из седла. Раздался хруст — Варкас мешком костей отлетел в придорожную канаву.

— Варкас! — пронзительный визг Лианы Торн разрезал воздух, но я уже не слушал.

Я перехватил узду их серого коня, легко вскочил в седло и, не колеблясь, вонзил кинжал в круп животного. Боль погнала коня вперёд, заставляя его лететь быстрее ветра вглубь леса.

Я не смотрел назад. Передо мной был только лес, а впереди — запах крови Алого Вихря и едва уловимый аромат её духов.

Сегодня дождь не смоет твой след, Элара. Не раньше, чем я разрешу тебе умереть.

***

Валерия Валериус

Лес превратился в оживший кошмар. Свист ветра, хрипы умирающих коней и панический крик принца Элиана — всё слилось в один безумный гул, от которого закладывало уши. Мои лёгкие горели, словно я глотала битое стекло, пока я пыталась удержать принца и одновременно не спускала глаз с Элли.

— Элара! — мой крик сорвался на хрип, когда я увидела, как её жеребец, Алый Вихрь, взвился на дыбы.

Белый конь Элиана, обезумевший от яда и боли, вцепился ему в шею. Тёмная, почти чёрная кровь брызнула на траву, и в тот же миг Алый Вихрь, ведомый агонией, сорвался с места. Элли едва держалась в седле. Она всегда была такой хрупкой, такой нежной… и теперь этот зверь уносил её в самую чащу, где деревья стояли плотной стеной, а овраги могли стать её могилой.

Я бросилась вперёд, забыв о принце, о чести, о долге. В голове стучала только одна мысль: «Только не она. Забери мою жизнь, но не её». Но как я могла догнать западного скакуна на своих двоих? Грязь скользила под сапогами, колючие ветви хлестали по лицу, а расстояние между мной и сестрой неумолимо росло.

Внезапно за спиной послышался топот — тяжёлый, ритмичный, стремительный. Кто-то приближался на огромной скорости.

Я обернулась, готовая закричать, чтобы мне помогли, но слова застряли в горле. Мимо меня, обдав облаком ледяного воздуха и запахом надвигающейся бури, пронеслась огненная стрела. Всадник на сером коне летел так низко, словно слился с телом животного в единое целое.

На его плечах бушевал ярко-алый плащ.

Всадник, который промчался мимо меня, излучал такую пугающую, почти божественную мощь, что у меня, закалённой в тренировках воительницы, по спине пробежал ледяной холод. В его позе не было ни капли страха. Только смертоносная грация и ледяная решимость хищника, выходящего на охоту.

Он не просто скакал — он словно управлял самой судьбой этого леса. Конь под ним хрипел, бока животного были в пене, но всадник неумолимо сокращал разрыв с Алым Вихрем.

Я замерла, не в силах пошевелиться. В лучах меркнущего солнца алый плащ казался кровавым знаменем. В этот миг я поняла: кто бы ни был этот человек, он — единственная надежда Элары.

— Кто же ты такой? — прошептала я, глядя, как алая точка растворяется в непроглядной зелени леса.

Ветер донёс лишь далёкий раскат грома и торжествующий ржач коня. Дождь начинался.

***

Элара Валериус

Ветер свистел в ушах, точно заточенное лезвие, а ветви густого леса нескончаемой чередой хлестали по телу, оставляя на коже жгучие, кровоточащие полосы. Я почти не чувствовала боли — её вытеснил первобытный, парализующий ужас.

Я мёртвой хваткой вцепилась в гриву Алого Вихря, прижимаясь к его горячей, вздрагивающей спине. Пальцы онемели, костяшки побелели, но я знала: стоит разжать руки хоть на мгновение, и это станет концом.

— Стой… Вихрь, прошу, стой… — прохрипела я, пытаясь достучаться до разума обезумевшего животного.

Но стоило мне разомкнуть губы, как очередной резкий толчок подбросил меня в седле, и я с силой прикусила язык. Рот мгновенно наполнился солоноватым, металлическим привкусом крови. Желудок сжался от дурноты, а сознание начало медленно уплывать, окутываясь серой дымкой изнеможения.

«Всё будет хорошо», — шептала я самой себе, точно заклинание. — «Вихрь не может бежать вечно. Он устанет… он скоро остановится…»

Но эта крошечная надежда рухнула в тот миг, когда деревья впереди внезапно расступились. Лес закончился так резко, будто его обрубили топором, и впереди, затянутое пеленой тумана, разверзлось пустое, холодное небо.

Обрыв.

Алый Вихрь вылетел на самый край Горы Парящих Облаков. Он затормозил так отчаянно, что из-под его копыт с грохотом посыпались камни, исчезая в бездонной пропасти. Конь зашёлся в диком, предсмертном ржании и вскинулся на дыбы, подставляя свою окровавленную шею ударам ветра.

В этот миг мир для меня замер. Поводья выскользнули из моих изрезанных пальцев. Сила инерции выбросила меня из седла, точно сломанную куклу.

Я почувствовала, как почва уходит из-под ног. Гравитация потянула меня вниз, в серое ничто. Я падала, широко раскинув руки, точно птица с перебитыми крыльями, и единственное, что я видела перед собой — это равнодушные, тяжёлые тучи Империи Остерия. Сердце сделало последний, болезненный толчок и, казалось, остановилось.

«Неужели… снова?» — пронеслась в голове горькая мысль о прошлой жизни. — «Неужели я вернулась только ради того, чтобы разбиться о камни?»

Но прежде чем я успела закричать или закрыть глаза, в моё поле зрения ворвалось нечто невозможное.

Яркое, багряное пятно разрезало серый туман. Алый плащ, развевающийся на ветру, точно крыло демона. И прежде чем бездна успела сомкнуться над моей головой, чьи-то железные пальцы с сокрушительной силой сомкнулись на моем запястье.

Я вскинула взгляд, ловя ртом холодный воздух, и увидела его. Каллум.

Он стоял на самом краю обрыва, на грани жизни и смерти, и в его глазах, тёмных и глубоких, как Девятая Бездна, не было страха. Только ледяная, пугающая сосредоточенность. Ветер трепал его волосы, алый шёлк плаща бил его по плечам, но сам он казался незыблемой скалой среди этого хаоса.

В этот момент я поняла: он не просто поймал меня. Он вырвал мою душу из лап самой Смерти.