Глава 21

Элара Валериус

Серый сокол взмыл в небо, проносясь над прудом, чьи воды застыли мрачной бездной.

— Вейн… — мой голос дрогнул. Ледяное предчувствие, терзавшее меня весь вечер, достигло своего апогея.

Каллум посмотрел на меня. Его лицо было пугающе спокойным, словно отчаянные всплески за его спиной были не предсмертной агонией человека, а шумом прыгающей рыбы. Всплески становились всё реже, пока не превратились в цепочку пузырьков и ленивую рябь. Когда на поверхность всплыл край шёлкового рукава, у меня перехватило дыхание. Адриан не умел плавать!

Не тратя времени на вопросы, я сбросила туфли и, не раздумывая, бросилась в ледяную воду. Брызги разлетелись во все стороны, обжигая холодом.

Каллум медленно повернул голову, наблюдая за тем, как я отчаянно гребу к тонущему Адриану. Спокойствие в его глазах дрогнуло, разбиваясь вдребезги. Для него Адриан Август был лишь помехой — самовлюблённым ничтожеством, скрывающим корысть под маской добродетели. Каллум не мог понять, почему я рискую жизнью ради этого «бесполезного груза», ведь его смерть решала все проблемы империи в один миг.

Адриан уже потерял сознание. Намокшая одежда тянула нас обоих на дно. Мои силы таяли, я раз за разом уходила под воду, глотая горькую озерную влагу. «Неужели всё кончено?» — промелькнуло в голове. — «Неужели после всего, что я прошла, вернувшись из небытия, последним, что я увижу, будет это ненавистное лицо Каллума?»

Нет, я не могла умереть здесь!

Когда сознание начало меркнуть, рядом раздался ещё один всплеск. Мою руку, безвольно всплывающую к поверхности, сжала стальная хватка. Сильный рывок — и мощная рука обхватила меня за талию, выталкивая наверх.

— Госпожа!

Я услышала его прерывистое дыхание у самого уха. Он сжимал мой подбородок, отчаянно встряхивая меня. Воздух ворвался в лёгкие, вызывая мучительный кашель.

— Помогите! Сюда! — собрав последние силы, я закричала, зовя гвардейцев.

Клеон первым ворвался через лунные ворота. Увидев нас в пруду, он бросил меч и прыгнул в воду. Остальные гвардейцы подоспели вовремя, общими усилиями вытаскивая бесчувственного Адриана на берег. Начался хаос. Меня окружили, пытаясь согреть, но я лишь хрипела, указывая на Адриана:

— Не смотрите на меня… спасайте его! Спасайте молодого господина Августа!

Пока гвардейцы откачивали Адриана и посылали за лекарем, никто не обращал внимания на Каллума, всё ещё стоявшего в воде. Он смотрел на суету на берегу бесстрастным взглядом, и я видела, как в его глазах фрагментами отражается лунный свет. Казалось, он прикидывал, не проще ли убить всех свидетелей прямо сейчас. Но, крутанув между пальцами скрытое лезвие, он лишь убрал его в рукав и молча вышел на берег.

Весенний ветер пробирал до костей. Я дрожала — наполовину от холода, наполовину от ярости. В прошлой жизни я не смогла уберечь Адриана, и в этой не позволю ему погибнуть из-за моей неосмотрительности.

Вдруг на мои плечи легло что-то тяжёлое и тёплое. Каллум набросил на меня свой тёмно-синий плащ. Его бледное лицо было непроницаемым, а губы — почти белыми.

— Госпожа, не простудитесь, — тихо сказал он.

Я посмотрела на него снизу вверх, и в его чертах мне на мгновение почудилась тень того безумного тирана из прошлой жизни. Гнев, копившийся в груди, вспыхнул с новой силой. Я сорвала с себя его плащ и швырнула его в грязь. Я не приму от него ни тепла, ни заботы.

В этот момент Адриан мучительно закашлялся, выплевывая воду.

— Госпожа, он жив! — радостно крикнул гвардеец.

Я выдохнула с облегчением. Не глядя на Каллума, я бросилась к Адриану.

— Брат Адриан, ты слышишь меня?

Он был слишком слаб, чтобы говорить, но его правая рука судорожно сжалась. Раскрыв его ладонь, я увидела клочок чёрной ткани — он успел сорвать его с нападавшего. Клеон нахмурился, изучая находку: — Ткань дорогая и прочная. Это не простые бандиты.

Когда Адриана унесли, я ещё долго сидела на земле, приходя в себя. Наконец, я поднялась и побрела к карете, оставляя за собой мокрые следы. Каллум, с которого ручьями стекала вода, бесшумно следовал за мной, как верная тень. Совсем как в ту снежную ночь несколько месяцев назад… Но на этот раз я не дам себя обмануть.

Я остановилась и велела слугам отойти. Схватив конную плеть, оставленную кучером, я развернулась к Каллуму.

— Почему ты был здесь? — мой голос звенел от холода. — Письмо, которое исчезло… Адриан в пруду… И ты, «случайно» оказавшийся рядом… Когда ты начал всё это планировать?

Каллум сохранял своё обычное смиренное выражение, лишь в глубине его глаз мелькнула искра, когда он увидел, как я дрожу.

— Ветер холодный, госпожа. В мокрой одежде легко заболеть.

— Как долго ты собираешься притворяться?! — я сорвалась на крик.

Он опустил голову и замолчал. Я почти поверила, что он раскаивается, но когда он снова поднял взгляд, на его губах играла та самая ледяная улыбка, которую я знала слишком хорошо. Маска была сброшена.

— Вы не можете выйти за него замуж, госпожа Элара, — мягко произнёс он. — Разве не лучше, если эта досадная помеха просто исчезнет?

Моё сердце содрогнулось. Вот он — настоящий Каллум Рейн. Тот, кто с улыбкой смотрел на тонущего человека.

— Так это ты его столкнул? — прошептала я сквозь боль.

— Нет.

— Опять лжёшь!

— Я его не убивал. Он не стоит моих усилий, — он усмехнулся.

И я знала: если бы действовал он, Адриан был бы уже мёртв.

— Но ты хотел его смерти! — выдохнула я.

— Да, — признал он без тени сомнения. — Семья Августов не сможет вас защитить. А если вы выйдете за него, вы прогоните меня. Но вы ведь обещали… никогда не покидать меня.

«Вейн всё понял» — вот что значили его слова утром. Он понимал, что ради того, чтобы остаться при мне, он готов уничтожить любого. Этот безумец был неисправим!

— Его смерть — вина его собственной глупости, — продолжал Каллум. — Не имея силы, он посмел тягаться с принцем Даэном. Не умея плавать, назначил встречу у озера. Его жизнь не имела ценности, в отличие от его смерти.

Я смотрела на него с ужасом и разочарованием.

— С твоими способностями… — я запнулась, — кто станет следующим в твоём списке? Я?

Каллум наклонил голову, словно всерьёз обдумывая это, и наконец ответил: — Я никогда не причиню вам вреда. Вы — единственный человек, который был добр ко мне. Ради вас я готов на всё.

— Значит, когда ты бежал за моей каретой, ты уже знал, кто я, и просто ставил свою жизнь на кон, чтобы разжалобить меня?

— Да.

— И на весенней охоте… ты ведь знал, что с кормом моей лошади что-то не так?

— Да. Но я не подстраивал это. Я просто позволил этому случиться.

В его голосе не было ни капли раскаяния. Для него всё это было так же естественно, как дыхание.

— Ты хоть раз чувствовал вину? — спросила я, задыхаясь от гнева.

— Никогда.

— Ты! — я в ярости занесла плеть над его головой.

***

Каллум Рейн

Я стоял неподвижно, и на моих губах играла едва заметная, издевательская усмешка.

Что мне эта плеть? Всего лишь кусок кожи. В подвалах Алой Канцелярии и в покоях той безумной женщины, что звалась моей матерью, меня секли вещами и пострашнее. Я привык к боли, я впитал её с молоком и кровью. Для меня это был лишь финал затянувшейся, скучной игры в «верного слугу». Если ей нужно сорвать злость — пусть. Одним шрамом больше, одной иллюзией меньше.

Однако занесенная рука Элары замерла в воздухе. Плеть не опустилась.

Я смотрел в её покрасневшие глаза, в которых бушевал целый океан чувств: ярость, разочарование и что-то ещё, чему я не знал названия. Она наверняка вспоминала свои дневные клятвы о «ответственности» за меня. Её рука дрожала так сильно, будто она держала не легкую плеть, а тяжеленный меч палача.

Мир вокруг затих. Слышен был только свист ветра.

В следующее мгновение Элара зажмурилась, и плеть, лишь мазнув по моему лицу холодным хвостом, с оглушительным свистом обрушилась на её собственную ладонь. Резкий, хлёсткий звук удара эхом отозвался в тишине. На её нежной коже мгновенно вздулся багровый рубец.

Моя усмешка медленно сползла с лица. Пальцы, игравшие коротким лезвием за спиной, оцепенели.

— Этот удар — в наказание мне за то, что не разглядела твою суть. За то, что впустила волка в свой дом, — её голос дрожал от боли, но каждое слово она чеканила, как монету.

Хлысть!

Второй удар пришёлся на то же место, рисуя на её ладони страшный кровавый крест. Кожа лопнула.

Плеть била по её руке, но почему-то моё сердце — холодное, застывшее, словно кусок льда — вдруг пропустило удар и болезненно сжалось. Я не понимал этого чувства. Она должна была бить меня, а не себя!

— А этот удар — за мою мягкотелость, — выдохнула она сквозь слёзы, которые уже застилали ей взор. — За то, что была слишком доверчива и едва не позволила случиться непоправимому.

Когда она замахнулась в третий раз, внутри меня что-то оборвалось. Тьма, которую я так бережно взращивал, на мгновение отступила перед этим безумием.

Я вскинул руку, перехватывая летящую плеть. Её кончик, словно ядовитая змея, извернулся и полоснул меня по челюсти, оставляя на бледной коже злую красную отметину. Я даже не моргнул.

Я смотрел в её заплаканное лицо, и мой голос, когда я заговорил, был не моим — он был хриплым, надтреснутым и пугающе чужим:

— Довольно.