Глава 23

Элара Валериус

После праздничного обеда залы резиденции наполнились благоуханием дорогих благовоний и негромким гулом голосов. Дамы постарше окружили принцессу Изабель, стараясь развлечь её и разогнать скуку, а мы, молодые наследницы знатных родов, отправились в сад пионов.

Я старалась держаться в тени, подальше от лишних глаз, но когда странная, вязкая дурнота внезапно ударила в голову, моё сердце пропустило удар. Это не было обычным недомоганием.

Осознание вспыхнуло в мозгу мгновенно: что-то не так. Моей первой мыслью было найти мою маму, но стоило мне сделать лишь пару шагов, как ноги стали ватными. Я едва успела ухватиться за резные перила галереи, чтобы не рухнуть на глазах у всех.

— О боги, что случилось со второй мисс Валериус? — раздался чей-то встревоженный возглас рядом.

— Должно быть, она перебрала вина.

— Давайте отведём её в боковой павильон, пусть отдохнёт. Пир закончится ещё не скоро.

Мир вокруг меня поплыл, превращаясь в калейдоскоп из нечётких лиц. Кто-то подхватил меня под руки и настойчиво повлёк в сторону западных ворот, к гостевым покоям.

Я хотела закричать. Хотела сказать, что мне нельзя уходить, что я должна остаться в толпе, где я в безопасности. Мои губы шевелились, но звуки застревали в горле. Всё моё тело, каждый орган, казались парализованными, словно я превращалась в безвольную куклу.

Я не была дурой. Я понимала: на меня открыли охоту.

Стиснув зубы, я пыталась удержать ускользающую нить сознания, лихорадочно соображая: где я допустила ошибку? На пиру мы с матерью ели одни и те же блюда. Если ей хорошо, значит, дело не в еде.

Чай. Тот самый чай, что заварил для меня Адриан Август. Он заметил, что напиток кажется мне пресным, и, зная мою страсть к острому, добавил в чашку немного перечного порошка и сушёных слив, которые всегда носил с собой. А потом появилась принцесса Изабель, и мы все подняли кубки за её здравие. Я была предельно осторожна. Вино разносили личные служанки принцессы, я лишь пригубила его, отдавая дань приличиям... Неужели всё-таки вино? Или порошок в чае был лишь прикрытием для чего-то более зловещего?

Шум толпы затихал, сменяясь пугающей, мёртвой тишиной коридоров. Меня внесли в богато убранную, тихую спальню и опустили на мягкую кушетку. Кто-то даже заботливо укрыл мои ноги парчовым одеялом, прежде чем бесшумно выйти и закрыть дверь.

Спустя мгновение я услышала тихий скрип. Кто-то вошёл. Я пыталась разглядеть вошедшего сквозь пелену, застилавшую глаза, но сознание окончательно подвело меня. Тьма накрыла меня с головой, лишая последней искры понимания.

***

Лиана Торн

Я смотрела на неё сквозь ажурную листву пионов, и яд внутри меня закипал с каждым её вдохом. Элара Валериус. Само совершенство. Даже в этом платье цвета горного шиповника — точно таком же, как у меня, — она сияла, а я казалась лишь блёклой тенью, дешёвой подделкой. Почему боги дали ей всё: знатное имя, обожание отца-генерала и... Адриана?

Мой Адриан. Когда он смотрел на неё там, в саду, его глаза светились нежностью, которой я никогда не удостоюсь. Для него я лишь «кузина Лиана», досадное приложение к его драгоценной Эларе. Ненависть жгла мне горло, когда я увидела, как она пошатнулась.

Наконец-то. Твоя безупречность дала трещину, кузина.

Когда её повели в боковой павильон, я последовала за ними, словно хищник, почуявший кровь. Мой брат Варкас был прав: это наш единственный шанс. Если сегодня её репутация превратится в пепел, Адриан Август никогда не введёт её в свой дом. А я... я буду рядом, чтобы утешить его.

Я вошла в тихую спальню сразу после того, как служанки оставили её одну. Элара лежала на кушетке, беспомощная, словно сломанная кукла. Её лицо было бледным, но всё равно невыносимо прекрасным. Даже в беспамятстве она умудрялась оскорблять меня своей красотой.

— Ну что, Элли? Где же твоя гордость? — прошептала я, склонившись над ней.

Мои пальцы дрожали, когда я начала срывать с её волос золотые шпильки. Каждая жемчужина в её причёске стоила больше, чем всё моё приданое. Я сорвала с её плеч ту самую шаль — невесомую, расшитую серебром. Она была такой мягкой, я грезила о ней ночами, глядя на свои старые, застиранные вещи. Теперь она моя.

Я перетащила её обмякшее тело на свою кушетку. Это было тяжело, я задыхалась от напряжения и злобы. Я набросила на её лицо свою вуаль, скрывая её проклятую красоту. Теперь она — «больная Лиана Торн», которую брат заберёт подальше от глаз аристократии. А я... я займу её место. Всего на час. Достаточно, чтобы Варкас сделал своё дело и запятнал её имя навсегда.

Когда вернулась служанка, я уже лежала на кушетке Элары, отвернувшись к стене. Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно проломит рёбра.

— Помогите мисс Торн дойти до ворот, — слабо приказала я, не оборачиваясь.

Я слышала, как они подняли Элару. Слышала шорох её платья — моего платья. Каждая секунда тянулась вечность, пока шаги не стихли в коридоре.

Я осталась одна. Победа была так близка. Я смаковала своё торжество: завтра весь Остерхольд будет шептаться о падении «непорочной» дочери генерала Валериуса. Адриан отвернётся от неё с отвращением.

Внезапно в комнате похолодало. Тень, длинная и зловещая, легла на стену прямо передо мной. Кто-то вошёл... не Варкас. Его шаги были слишком тихими, почти кошачьими.

Я резко обернулась, собираясь выкрикнуть имя брата, но в лицо мне ткнули куском ткани, пропитанным едким, дурманящим составом. Я попыталась вдохнуть, чтобы закричать, но лёгкие наполнились липким туманом.

— Это ведь вторая мисс Валериус, верно? — прошипел над ухом тонкий, противный голос.

— Не сомневайся, — ответил другой. — Лиана Торн уже уехала. Кто ещё здесь может быть в одежде Элары, кроме самой Элары?

Холодный ужас пронзил меня, вытесняя действие снотворного на долю секунды. Нет! Нет, вы не понимаете! Я — Лиана! Это я должна была погубить её, а не...

— Взгляни на лицо. Точь-в-точь как на портрете, что дал нам Северус, — первый евнух бесцеремонно приподнял мой подбородок. — Красавица. Кронпринц Даэн будет доволен. Он давно мечтал сорвать этот цветок.

Кронпринц? Даэн Рейн? Я хотела кричать, что они ошиблись, что портрет лжёт, что это я украла её шаль и её место! Я хотела сказать, что люблю Адриана, что я не хочу в лапы этого безумца Даэна!

Но мои мышцы окончательно превратились в кисель. Я видела, как они разворачивают парчовое одеяло. Из уголка моего глаза выкатилась слеза — жгучая, полная ярости и бессильного отчаяния. Моя собственная ловушка захлопнулась на моей шее.

— Быстрее, — скомандовал первый. — Тащи её в покои Его Высочества. Сегодня у Кронпринца будет долгая ночь.

Меня подхватили и понесли во тьму, навстречу кошмару, который я готовила для другой.

***

Каллум Рейн

Я вышел из грота в рокарии, поправляя непривычно узкие плечи янтарного одеяния евнуха. В густой тени за моей спиной остался настоящий владелец этой одежды — жалкий малый, прислонённый к холодному камню. Он был без сознания и едва ли скоро придёт в себя.

С абсолютно бесстрастным лицом я отпихнул его ноги поглубже в расщелину, чтобы случайный прохожий не наткнулся на «сброшенную кожу». Подняв с земли поднос с фруктами, я влился в вереницу слуг, скользя по резиденции принцессы Изабель невидимой тенью.

У боковых ворот суетились. Две горничные торопливо помогали женщине, чьё лицо скрывала плотная вуаль, забраться в карету семейства Торн. Проходя мимо, я на мгновение замедлил шаг. Из-под тяжёлого подола платья на подножку кареты опустилась изящная ножка.

Туфельки, расшитые лотосовой нитью.

Я прищурился. Слишком знакомый узор. Слишком дорогая работа — семейству Торн не хватило бы золота даже на один такой каблук.

Варкас Торн, прихрамывая на свою искалеченную ногу, бросил быстрый, вороватый взгляд по сторонам. Убедившись, что свидетелей нет, он запрыгнул в карету, и та сорвалась с места, выбивая искры из камней мостовой.

Всё произошло в считанные секунды. Я не дрогнул, не выдал себя ни единым жестом, продолжая свой путь вглубь поместья.

В резиденции Изабель было лишь одно место, где Даэн Рейн мог предаться своим порокам, не опасаясь лишних глаз — уединённые покои за храмом богов. Живого человека невозможно вывезти мимо императорской гвардии, не подняв шума. А учитывая похотливый нрав Кронпринца, он наверняка предпочёл бы «насладиться добычей» здесь и сейчас.

На тенистой тропе перед храмом я заметил двоих. Евнухи, воровато озираясь, тащили тяжёлый свёрток, завернутый в парчовое одеяло.

Я скрылся за дверным проёмом. Из-под края одеяла выбилась прядь волос, уложенная в сложную причёску. Мой взгляд стал ледяным.

Я подцепил носком сапога небольшой камешек, поймал его на лету и резким щелчком пальцев отправил в цель.

Евнух, шедший сзади, вскрикнул от внезапной боли в щиколотке и рухнул на колени. Свёрток выскользнул из его рук, и женщина в платье цвета горного шиповника выкатилась на камни, оказавшись лицом к небу.

Убийственная тьма, уже вскипевшая в моих глазах, на мгновение замерла.

Это была не Элара Валериус.

— Осторожнее, идиот! — прошипел второй слуга, судорожно заматывая женщину обратно в одеяло. — Кронпринц терпеть не может «подпорченный товар». Если на ней хоть царапина появится — нам головы не сносить!

Они подхватили ношу и скрылись в тишине покоев за храмом.

Я прислонился к стене, медленно вращая между пальцами тонкое лезвие, которое мгновение назад готово было испить их крови. Тц, значит, эти ничтожества ошиблись? Приняли одну за другую?

Где же тогда настоящая Элара? Неужели она смогла сбежать?

Внезапно в моей памяти вспыхнула сцена у боковых ворот. Карета... Лотосовые нити на туфельках...

Я резко вскинул голову. Игривость в моих глазах окончательно выгорела, уступив место бездонной, жестокой мгле.

Я развернулся и быстрым шагом направился к выходу, едва не наступив на хвост львиному коту, который нежился на солнце под кустом банана. На шее животного поблёскивал дорогой золотой колокольчик — потерянный любимец какой-нибудь знатной леди.

Я замер. В моей голове начал выстраиваться план, столь же изящный, сколь и коварный.

Если я не преподнесу Даэну ответный «подарок», как я смогу отблагодарить его за ту ловушку, что он расставил для моей маленькой госпожи?

Я протянул руку и схватил кота за шкирку. В несколько ловких прыжков я взобрался на стену и перемахнул на крышу тихих покоев. Шаги мои были легче воздуха — нетерпеливый Кронпринц внутри даже не шелохнулся. Я посадил дрожащего кота на самый конёк крыши, прямо над его головой.

Наживка на месте. Спектакль готов к началу.

Как бы мне ни хотелось остаться и насладиться этим зрелищем — воплями знатной дамы, нашедшей своего кота в спальне голого принца с чужой девкой, — сейчас у меня были дела поважнее.

Будет ли моя «Элли» плакать, если никто не придёт её спасать?

Какая жалость.

Я думал об этом почти отстранённо, но мои ноги сами собой ускоряли бег, следуя туда, где в дорожной пыли исчез след кареты Торнов.

***

Элара Валериус

Карету немилосердно подбрасывало на ухабах. Каждый толчок отзывался в моей голове тупой болью, но именно это помогло мне выудить крупицу сознания из вязкого, дурманящего сна. Ядовитая дрянь, которую мне подсунули, сковывала мою волю, но я не позволю ей забрать меня окончательно.

Я из последних сил прикусила язык. Резкая вспышка боли пронзила меня, и я почувствовала во рту солоноватый, металлический вкус свежей крови.

Этот вкус отрезвил меня, прогнал туман, но тело всё ещё казалось чужим, будто вылепленным из тяжёлой, холодной грязи. Попытка просто сменить положение обернулась полным провалом; даже шевельнуть пальцем стоило нечеловеческих усилий.

«Дыши, Элара. Спокойно», — приказала я себе. Паника — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Сейчас она смертельна.

Я сосредоточилась на кончиках пальцев. Сначала едва заметная дрожь, затем — через жгучее сопротивление мышц — крохотное движение. Пясть, запястье, предплечье… Я отвоёвывала своё тело по миллиметру.

Замедляя дыхание, я закрыла глаза и прислушалась. Крики за окном, запахи столичных рынков, гул толпы — я жадно впитывала всё, восстанавливая в памяти карту Остерхольда. Меньше чем через четверть часа шум большого города стих. На смену ему пришла иная, зловещая тишина. Теперь я слышала лишь, как тяжёлые колёса мерно катятся по гладким брусчатым камням частного поместья.

Когда мне удалось наконец пошевелить шеей, я с трудом приподнялась и начала тереться затылком о стенку кареты. Причёска рассыпалась, шёлк волос лез в глаза, но я не останавливалась, пока не почувствовала, как из узла выскользнула и упала на подушки тонкая серебряная шпилька.

Остальные украшения исчезли — должно быть, Лиана прибрала их к рукам, — но это не имело значения. Одной шпильки вполне достаточно, чтобы убить или умереть.

Я сжала острое серебро в ладони. Это простое действие выпило из меня последние соки; нижнее платье насквозь пропиталось ледяным потом.

Карета замерла. Я мгновенно спрятала шпильку в рукав и затаила дыхание, притворяясь всё ещё погружённой в беспамятство.

Снаружи послышались шаги. Двое или трое. Один из них ступал неровно: тяжёлый шаг чередовался с мягким, едва слышным. Хромой.

Сердце пропустило удар, и по спине пробежал холод. Варкас.

Если бы противник был один, у меня был бы шанс. Но их трое, а я потратила почти все силы только на то, чтобы достать чёртову шпильку. Мои руки дрожали от слабости. Если я нападу сейчас, я проиграю.

«Не делай глупостей, Элли», — зазвучал в голове суровый голос отца. В критический момент нужно затаиться, найти брешь в броне врага и нанести один-единственный удар. Единственный, который станет последним.

Я почти не дышала, ожидая своего часа. Острая сталь шпильки в рукаве больно впивалась в кожу, напоминая, что я всё ещё жива. И я намерена оставаться таковой.

***

Варкас Торн

Я стоял перед дверью ветхого склада Храма Благовонных Теней, чувствуя, как тупая боль в искалеченной ноге привычно пронзает всё тело при каждом вдохе. Передо мной, переминаясь с ноги на ногу, застыли две храмовые прислужницы в вызывающе открытых одеждах. Глядя на их испуганные лица, я ощутил прилив почти физического превосходства.

— Чтобы она не вздумала бежать, заприте дверь снаружи сразу после того, как я войду, — мой голос прозвучал сухо и властно.

Я небрежно бросил кошель с золотом одной из них. Звон монет в тишине двора был слаще любой музыки.

— Сегодня вечером сюда придут люди, чтобы застать нас на месте. Когда это случится, распахните двери настежь. Пусть каждый — слышите, каждый! — увидит то, что будет происходить внутри. Остальное вас не касается. Убирайтесь.

Я вошёл внутрь, волоча ногу, и с глухим стуком бросил Элару Валериус на единственную деревянную кушетку. В полумраке склада её лицо, бледное и чистое, словно лепесток лотоса, казалось нереальным, почти призрачным.

Признаю, она была ослепительно красива. Но что мне до этого?

В моей душе сиял лишь один свет — Лиана. Моя названая сестра, моя яркая луна, та единственная, кто вытащил меня из врат ада, когда я был на волосок от смерти. Элара Валериус не стоила и выбившегося локона с головы Лианы. Но из-за своего никчёмного происхождения я никогда не смогу обладать своей луной. Что ж, если так, пусть эта гордячка станет лишь блёклой заменой Лиане перед тем, как её жизнь превратится в прах.

Кто просил её слугу сбрасывать меня с коня? Кто позволил ему превратить меня в жалкого калеку на всю оставшуюся жизнь? Кто дал ей право вечно возвышаться над Лианой, отбирая у неё всё самое дорогое?

Моё лицо исказилось в злобной гримасе. Я дрожащими пальцами зажёг благовония на столе, жадно вдыхая густой, приторно-сладкий аромат, от которого кружилась голова. Я протянул руку к лицу Элары, предвкушая момент её полного позора.

Я разрушу всё. Я растопчу имя Валериусов так, что даже их предки в могилах содрогнутся от стыда.

Мои пальцы почти коснулись её кожи, когда у самой двери промелькнула тень.

Я резко отпрянул, инстинктивно схватившись за рукоять меча на поясе. Сердце забилось о рёбра, словно пойманная птица. Я вышел во двор, готовый обрушить гнев на любого, кто посмел помешать моему триумфу.

На каменном столе посреди двора, вальяжно закинув ногу на край, сидел молодой человек в янтарных одеждах дворцового слуги. Он вертел в руках короткий, ослепительно сверкающий кинжал, и это движение было пугающе отточенным.

Я узнал его мгновенно. Холодный пот выступил у меня на лбу. Именно этот человек во время весенней охоты одной рукой вырвал меня из седла и швырнул в канаву, как мешок с костями. Именно он превратил мою жизнь в бесконечную пытку болью.

— Это ты, — прошипел я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Что ты здесь забыл, ничтожество?

Юноша медленно растянул губы в улыбке, но его глаза... боги, его глаза оставались мертвенно-холодными, лишёнными хоть какой-то искры человеческого тепла. Это был взгляд хищника, который уже перекусил горло своей жертве, но ещё не разжал челюстей.

— Я пришёл забрать кое-что, — мягко произнёс он.

Несмотря на его улыбку, по моему позвоночнику пробежал ледяной разряд первобытного страха. Воздух вокруг него казался пропитанным запахом крови и гнили.

— И... и что же это? — мой голос сорвался на жалкое заикание.

— Твою собачью жизнь.

***

Каллум Рейн

Внезапно поднялся пронзительный холодный ветер, заставив полы моего одеяния затрепетать. Рябь на пруду с лотосами, всколыхнувшаяся от падения тела, постепенно улеглась, возвращаясь к мёртвому спокойствию. Алое пятно поднялось со дна, лениво расплываясь в тёмной воде, пока не растворилось окончательно, оставив поверхность безупречно чистой.

Я толкнул дверь склада и вошёл внутрь, на ходу вытирая пальцы от чужой крови. Когда мой взгляд упал на кушетку, где лежала Элара, внутри меня что-то оборвалось, уступая место первобытной ярости. Её щёки горели лихорадочным румянцем, а дыхание было прерывистым.

В этот миг я остро пожалел, что позволил Варкасу Торну сдохнуть так быстро. Мне следовало бы вырвать ему язык, а потом, пока это ничтожество ещё было живо, дробить его кости одну за другой, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь каждым его стоном.

На столе дымилась курильница. Сладкий, приторный аромат благовоний заполнил комнату — одного вдоха было достаточно, чтобы понять их подлую, похотливую природу.

Я шагнул к кушетке, протягивая руку, чтобы потушить этот проклятый огонь, но в ту же секунду в мою сторону метнулась холодная сталь. Удар был яростным и точным. Я инстинктивно вскинул руку, перехватывая серебряную шпильку в сантиметре от своего горла. Остриё болезненно упёрлось в ладонь.

— Тц, какая свирепая, — прошептал я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в кривой усмешке.

Если бы не моя реакция, или если бы на моём месте оказался этот калека Варкас, она бы пробила ему шею насквозь. Но этот единственный выпад забрал у неё все оставшиеся силы.

Элара судорожно ловила ртом воздух. Её затуманенные, влажные глаза сфокусировались на моём лице, и в них отразилось смятение. Она смотрела на меня не мигая, а рука, бросившая шпильку, мелко дрожала. Этот взгляд... он заставил меня, безумца, не знающего жалости, опустить ресницы.

— Неужели госпожа разочарована этим зрелищем? — мой голос прозвучал тише обычного, сочась ядом и горечью. Я не смог сдержать необъяснимой усмешки. — Ведь пришёл не верный гвардеец Клеон и не благородный Адриан. Перед вами лишь я — порочный злодей и убийца. Вы имеете полное право на разочарование...

— Вейн Трой... — её голос дрогнул, в нём слышались слёзы и какое-то странное, лихорадочное облегчение.

В её глазах, танцующих в свете догорающих благовоний, не было ни капли отвращения. Только вера, от которой у меня в груди стало тесно. Прежде чем я успел ответить на её издёвку, её обмякшее, податливое тело, словно лишённое костей, рухнуло в мои объятия, заставив меня замолчать.

И в этот самый момент за моей спиной раздался резкий, леденящий душу лязг. Единственная дверь склада Храма Благовонных Теней захлопнулась и была накрепко заперта снаружи.

Замкнутое пространство мгновенно погрузилось в абсолютную тьму, оставляя нас вдвоём в этой душной ловушке.