Глава 41

- Это он! Он! Он!... – бьюсь в истерике, понимая, что делать этого нельзя, но не могу. Просто не могу успокоиться.

Булат держит меня, прижимает к себе. Усаживает на колени, качает как ребенка, а я всхлипываю, дрожу, не могу глаза закрыть, потому что тогда сразу в голове картина, которую я забыла!

Те люди. Те нелюди – так будет вернее.

Вижу себя со стороны. Мне плохо, слабость, голова кружится, я плохо соображаю. Почему так – не понимаю, я же не пила ничего? Только лимонад.

Лимонад…

Смеются, трогают, я вяло прошу не делать этого, умоляю, у меня жених, свадьба скоро, я девочка, ну, отпустите, у вас же есть сёстры? Подруги? Если с ними вот так? Да, я помню, как я это шептала. Мне казалось, меня услышали, потому что один из них вроде ответил, мол, хватит, достаточно, а потом появился ОН.

С диким взглядом. Что-то он там сказал про сестёр, которые шлюхи. Фраза всплывает в памяти. А дальше начался ад. Я умирала. Надеялась, что умру. Думала, что они все, по очереди, и этого я точно не вынесу. Но этот был один.

- Кто… кто он? Почему?

- Это мой… это сын дяди Омара. Арслан…

- Что?

Слова Булата повергают в шок. Как можно настолько ненавидеть невинную девушку, чтобы отправить сына на преступление? Я ведь уверена, что Омар знал! Он знал! И вот так…

Стараюсь дышать. Близость Булата, как всегда, действует умиротворяюще…

- Прости, Тая, прости меня, Господи…

- Тебя? – я не понимаю, почему Булат сейчас просит прощения.

- Я должен был тебя защитить. Я должен был знать, что они пойдут на это. Я… тогда меня тоже обманули. Сказали, что ты сама спровоцировала, ты пошла в клуб, ты и виновата и… какое-то время я так думал.

- Ты? Ты думал так?

Он берет моё лицо в ладони, прожигает взглядом.

- Я был не прав. Я… мне проще тогда было ненавидеть тебя, чем любить. Сейчас я себя ненавижу за то, что было. Прости меня.

Дрожу, чувствую, как малыш сильно толкается, видимо так же взбудораженный моей истерикой. Живот тянет. Надо успокоиться. Не хочу опять ехать в клинику.

Хочу быть дома. Хочу с Булатом. Не хочу рожать так рано.

Мурашки бегут, руки трясутся.

Если бы я не увидела, я бы не вспомнила. А теперь хочу забыть.

Забыть! Опять погрузиться во мрак амнезии.

Нельзя такое вспоминать. Нельзя.

Судорожно всхлипываю, чувствуя, как горит тело моего мужа.

Он причастен к этому. Он…

- Это ты нашёл его? Ты узнал?

- Да. Я. – Булат опускает голову, вздыхает.

- Что ты с ним сделал?

Молчит. Я слышу, как сильно бьётся его сердце. Дико быстро. Словно вот-вот грудную клетку пробьет.

- Тая… тебе не надо это знать.

- Булат…

- Я должен был это предотвратить. Должен был понимать, чем всё закончится для тебя. Я… я тогда уже… Тогда уже ты мне нравилась. Я видел, чувствовал, что ты хороший человек, что ты… ты чистая, светлая… Ты лучшее, что может встретиться на пути нашей семьи.

- Булат…

- Тая, ты можешь меня возненавидеть, оттолкнуть, я всё пойму, я…

- Булат…

Стараюсь поднять его голову, заставить его посмотреть мне в глаза.

- Ты отомстил за меня, да? Ты… рассчитался с ним?

Кивает и снова смотрит вниз.

- А твой… твой дядя?

- Это тебя уже не должно волновать.

- Но…

- Забудь о нём. Забудь их всех. Никто не посмеет к тебе приблизиться. Никто не посмеет и пальцем тронуть.

- Я не боюсь никого.

- Тая…

- Не боюсь, пока ты со мной.

Опять поднимаю его лицо, прижимаюсь к губам. Я сама почти никогда не была инициатором поцелуев, ласк. Я только пришла к нему – дальше Булат всегда всё делал сам. Но теперь…

Теперь я хочу взять то, что хочу. Своего мужчину.

Мужчину, который пошёл на преступление ради меня. Хотя можно ли назвать преступлением наказание изверга? Ничтожества. Такой мрази, которая не задумываясь берет и рушит жизни людей.

- Тая…

- Булат, я скучала… Устала без тебя. Не уезжай больше, пожалуйста! Я… Я…

Я хочу сказать, я готова, но резкий неприятный звук его телефона заставляет вздрогнуть. Номер неизвестен. Зашифрован.

Это меня пугает. И пугает то, что я вижу, как меняется лицо Булата.

- Прости, малыш, дай мне пять минут.

- Хорошо…

Он выходит, я остаюсь.

Я зябко ежусь, охватывая себя руками.

Ноябрь в Сочи хоть и не такой ледяной как в Москве, но всё же тут давно уже не лето, небо пасмурное, дожди, шторма. В нашем уютном доме я старалась создать солнечную атмосферу, мне хотелось. Накупила ярких пледов, подушек, статуэток и вазочек, картин. На столе постоянно тарелка с яркими фруктами.

Но сейчас, несмотря на это на душе у меня пасмурно.

Даже не смотря на приезд Булата.

Я не буду думать о том, что случилось. Я постараюсь опять всё забыть.

Булат на самом деле дарит мне спокойствие.

Только… кто ему звонит? С кем он разговаривает?

Кому он сказал тогда, что меня нельзя волновать, что мне надо дать родить?

Время летит быстро, я уже на восьмом месяце. Казалось бы, только-только мой ангелочек начал шевелиться, и вот уже совсем скоро – роды.

Я должна еще немного доходить, дотерпеть.

Ради малыша. Быть сильной.

Встаю, чтобы сделать чай. Хочется согреться.

Хочется любить.

Ставлю чашки, а потом иду в спальню, в ванную комнату, набираю джакузи, добавляю мандариновую соль для ванн и пену. Зоя мне подарила, сказала, что аромат мандарина успокаивает, а эти продукты делает её подруга, они гипоалергенны, их можно и беременным.

- Тая? Тая ты где?

- Я тут.

Булат заходит, взволнован.

- Что?

- Потерял тебя.

- Куда я денусь?

- Куда… Если бы ты знала…

- Что?

- Моя самая жуткая фобия.

- Какая? – улыбаюсь ему, подходя ближе.

- Что ты исчезнешь. Что тебя… заберут. – его голос становится ниже, совсем глухой, глубокий, царапает изнутри сладкой болью. - Что тебе самой захочется уйти…

- Не захочется.

- Правда?

- Да. Я ведь твоя? Куда же я от тебя уйду? К кому?

Булат молчит.

- Я сделала чай, можно выпить его тут, принесешь?

- Ты хочешь, чтобы мы вместе…?

- Приняли ванну? Да, конечно.

- Хорошо… Сейчас принесу чай.

Это так по-домашнему, там нежно. Мы вместе. Ужинаем. Пьём чай и принимаем ванну.

И я уже почти забыла о том, что буквально несколько десятков минут назад меня так дико трясло от ужаса.

Нет. Нельзя вспоминать. Нельзя.

Погружаюсь в воду, расслабляюсь.

- Какая ты красивая, Тая.

- И с животом?

- С ним особенно.

Он тоже очень красивый. Я всё еще стесняюсь смотреть на него, когда он полностью обнажён, но выглядит это будоражаще, заставляет низ живота голодно ныть, требуя ласк.

Я хочу его.

Это нормально. Мне уже не нужно себя уговаривать, убеждать в том, что нет ничего противоестественного в моей страсти к мужу.

Да, я ненавидела Булата, но это в прошлом. Он хороший.

И я…

Я люблю его.