Глава 48

- Тая, всё хорошо?

- А? Что?

- Всё хорошо?

Марат смотрит на меня. Спокойно. Тяжело. Как на больную.

Я на самом деле больна.

Больна тоской.

У меня зубная боль в сердце. Любовь.

Любовь, которой меня сначала заразили как вирусом, а потом сделали лоботомию чтобы удалить.

Но это так не работает.

Любовь нельзя лоботомией.

Не лечится.

Его нет уже месяц. Гребанные четыре недели. Тридцать дней. Семьсот двадцать часов. Сорок три тысячи минут.

Но это не точно. Это то, что сказал калькулятор в моем телефоне.

В телефоне, который я почти постоянно держу в руках опасаясь пропустить звонок. Или сообщение.

Ну же, Булат, напиши! Спроси, как там наша доченька? Как твоя жена? Почему ты не пишешь мне?

Только Марату. И своим родителям.

Хорошо, что он не поселил их со мной.

Тут только Марат был. Пару дней. Пока я не попросила его уехать.

- Ты одна с малышкой, тебе может понадобиться помощь.

- В доме полно охраны, я вызову няню. Тут есть домработница.

- Тут моя дочь, я хочу быть с ней.

- По закону это дочь Булата. И я его жена. Неприлично тебе быть на этой территории. Я знаю ваши обычаи. Не хочу, чтобы меня снова считали шлю…

- Плевать на обычаи! Таисия!

- Плюй! Сам! Без меня. Я сказала, что не хочу, чтобы ты тут жил!

- Я… я люблю тебя.

Ложь!

Смотрю на Марата в этот момент и отчетливо понимаю – он лжет!

Мне! А главное – себе!

Не меня он любит.

Уже не меня.

Рада ли я?

Не знаю, мне кажется, мне всё равно.

Нет Булата и мне на всё плевать.

Из меня постепенно, по капле уходит жизнь.

Я ненавидела его, люто. А теперь не могу дышать.

Выхожу каждый день гулять к морю.

Странно. Январь, а тут совсем нет снега и тепло. И море.

Большое, бурное, опасное.

Вода в нём то яркого стального цвета, блестит, пугая, словно острый булатный кинжал. То чёрное как бездна, пугающее, готовое поглотить.

Мне рядом с ним как-то странно хорошо.

Может потому, что море напоминает мне Булата? И о Булате.

Только у моря я могу забыться. Могу глотать воздух, заставляя себя жить. Ради моей малышки. Ради дочери.

В её крохотной жизни уже столько всего произошло. С момента зачатия было не просто. За неё воевали. Её хотели уничтожить. Хотели отобрать у меня. А потом мужчина, который хотел от неё избавиться полюбил её как родную дочь. Так трогательно ждал её рождения. Трогал крохотные пяточки, проступающие на моём животе. Так мечтал увидеть. Так умилялся, когда она, наконец, появилась на свет. Заботился о ней. Грел в своих больших и сильных руках. Успокаивал. Любил.

Бросил.

И меня и её.

Оставил сухую записку. Как будто вычеркнул из своей жизни.

В какой-то момент я подумала, возможно, Булат сделал это специально? Он ведь говорил, что идёт война, что его дядя не готов сдавать позиции, он борется за власть, особенно после того, как погиб его сын. Булат уехал не просто так, на его отца покушались, это было серьёзно. Чудо, что он остался жив. Я знаю, что и на Булата готовили покушение. Слышала разговор охраны и его родителей. В тот день, когда Каримов прилетел в столицу, в его машине было взрывное устройство. Булат поступил хитро – поехал на метро, вместе с водителем.

Война. Там на самом деле сложно.

Я так думала.

И Зоя мне сказала.

Она приходила – приезжала вместе с Тамерланом. Он тоже заходил в гости, с удовольствием подержал мою дочь. Нашу с Булатом дочь. Да, я так её и называю даже мысленно. Она для меня больше дочь Булата, чем его брата.

Умаров поговорил о чём-то с Маратом. Зоя обнимала меня и убеждала, что всё обязательно будет хорошо. Нужно верить в силу своего мужчины.

Но как верить, если мужчина вот так бросает?

Я показываю ей записку. Рассказываю обо всём.

Зоя внимательно слушает, качает головой.

- Ты любишь его?

- Это имеет значение теперь?

- Это всегда имеет значение. Если ты любишь Булата – жди его.

- Сколько ждать, Зоя? Сколько? Я и так только и делаю что жду! Жду, жду, жду! Я устала. Я просто жить хочу.

- Когда любишь, можно ждать вечность. – это говорит Тамерлан.

Он заходит в комнату, где мы сидим. Марат за его спиной.

Марат тоже слышит про вечность.

Вечером у нас снова разговор и ожидаемая ссора.

- Меня ты вечность не ждала.

- Я думала, что ты умер.

- А если он умрёт? Будешь ждать?

Неожиданно для себя накидываюсь на Марата с кулаками!

- Он не умрёт! Не умрёт! Он… он будет жить!

- А если он будет жить не с тобой?

Я не знаю о чём говорит Марат. Я не верю, что Булат может вот так.

Марат показывает мне свидетельство о разводе.

Там моя фамилия. Девичья. И фамилия Булата.

Я больше не Каримова?

Мне холодно.

Я лежу и меня трясёт от озноба.

Марат вызывает «скорую». Мне ставят какую-то капельницу. Укол.

Мне жалко малышку, я прошу ничего не делать, мне надо её кормить. Врач говорит, что кормить нельзя, нужно сцеживать молоко, несколько дней сцеживать и выливать. Хорошо, что у меня в заморозке стоит несколько бутылочек с уже сцеженным раньше. Кормлю им.

Зоя ревёт, орёт белугой. Ей не нравится пить из бутылочки. Она так хочет грудь. Смотрит на меня так, словно я жадина, ворую у неё самое любимое лакомство. Отнимаю то, что ей принадлежит. И я чувствую себя ужасной матерью.

Я ругаюсь с Маратом, кричу на него, кидаю в него всем, что попадается под руку. Зачем он вызвал врачей, зачем позволил им что-то мне колоть?

Почему он так ненавидит меня и мою дочь! Если бы Булат был тут, он бы…

- Булат тебя бросил. На другой женится!

- Ты врешь! Врёшь! Лжец! Подонок! Негодяй! Когда ты стал таким? Ты же был таким хорошим!

- Ты тоже была хорошей! А легла под моего брата!

Марат кричит в ответ. Потом хватает меня. Прижимает к себе, пытается поцеловать. Я вырываюсь, но он сильнее. Намного сильнее. У меня не получается. Опять не получается бороться с насилием!

Я луплю его, кричу, кажется, схожу с ума. Бьюсь в истерике.

Марат перепуган насмерть.

- Ты… ты как они! Ты… как ты мог? Зная, что со мной сделали! Твой родственник сделал! Сын твоего дяди!

- Что? Что ты сказала? Ты… Откуда ты знаешь?

- Булат всё выяснил. Твоя сестра и дядя наняли тех людей. И Арслан, сын Омара, он…

- Это не правда! Что ты несёшь, Тая?

- Спроси у своего отца, у матери! У Булата спроси!

- Ложь. Это всё просто твои фантазии! Дядя бы мне сказал…

- Твой дядя хотел убить меня и моего малыша!

- Что ты говоришь? Опомнись! Булат тебе голову задурил!

- Что?

Я начинаю понимать! Соображаю, почему мой Марат стал таким!

Неужели… Их дядя Омар и тут постарался, да? Как это ужасно. Мерзко.

Мерзко то, что Марат верит.

- Уходи, Марат. Уходи и не приходи больше в этот дом.

- Это дом моей семьи, моего брата.

Я помню, что Булат обещал дом мне и моей дочери. Нужно найти документы. Я не могу вот так жить. Не могу!

- Хорошо, если это дом вашей семьи, значит, мне тут делать нечего. Я завтра же уеду.

- Никуда ты не уедешь. С тобой моя дочь.

Я сдаюсь, я просто больше так не могу.

- Что тебе нужно от меня, Марат? Зачем ты меня мучаешь?

- Я люблю тебя. Хочу, чтобы ты стала моей, как раньше.

- Любишь? Хочешь, чтобы я стала твоей? И для этого ты кричишь, скандалишь, обвиняешь меня во всем, да? Для этого? Показываешь мне какие-то липовые бумаги…

- Если ты о свидетельстве – оно настоящее. Булат развёлся с тобой. Он оставил тебя мне. Он сказал мне, что уступает. Ты моя.

Я хочу сказать, что я ничья. Я только своя теперь, раз так. Но нет сил.

Устала я. И мне на всё плевать.

Всё меняется после этого разговора.

Я становлюсь совсем безразличной.

Сначала я реально вынашиваю планы уехать. Прошу Зою о помощи. Но в какой-то момент страшно становится. Случайно смотрю новости, криминальные разборки кланов в столице – убили какого-то бизнесмена и всю его семью. Это ужасно. Словно «лихие девяностые» на дворе.

Остаюсь.

Живу.

Существую.

Марат по-прежнему приезжает. Играет с дочкой. Помогает с ней. Его родители тоже часто заходят. Мать постоянно рассказывает какими были в детстве её сыновья, как Зоя похожа на Маратика. Мне всё равно. Пусть говорит.

Марат ходит с нами гулять. Я стараюсь меньше бывать у моря. Теперь оно меня пугает.

Мне почему-то больно его видеть. Наверное потому, что ассоциирую его с Булатом. Не хочу.

От него ничего. Ни весточки. Ни строчки. Ни звонка.

Может, его убили, а мне ничего не говорят?

Нет, не может быть. Я бы узнала.

Спрашиваю у Зои. Она странно мнётся, потом отвечает, что с Булатом всё хорошо.

Марат ласковый с дочкой. И со мной. Говорит нежные слова. Пытается обнять несколько раз. Я как отмороженная в его руках.

Я не хочу. Ничего не хочу.

Только ночью мне часто снится мой Булат. Горячий, страстный, обжигающий, нежный. Любящий. Любимый.

Мой Булат.

Господи, где ты? Вернись! Почему ты меня бросил? Я ведь так тебя люблю!

Еще месяц проходит.

Малышка так подросла! Она у меня такая умница. Очень спокойная. Несмотря на то, как я проходила беременность.

Я больше не считаю дни. Есть ли смысл? Их уже шестьдесят. Девять недель.

Его нет.

Никаких новостей нет.

«Если любишь – жди».

А если он не любят, забыл?

Понимаю, что мне плевать. Я всё равно буду ждать.

Нина звонит. Она меня не забывает, и я её тоже. Рассказывает новости – о том, что в доме происходит, что-то про моих однокурсников. Оказывается, пока она была тут – познакомилась с одним парнем из службы безопасности моего Булата. Они встречаются теперь в Москве. Я рада за подругу. Обещаю приехать на свадьбу, но Нинка смеется – до этого далеко пока.

Один звонок её кажется странным с самого начала.

Что-то не так.

- Нина, что-то случилось?

- Я не знаю, как сказать.

- Нин? Что-то у тебя? Что-то с родными? Говори?

- Твой Булат. Он встречается с девушкой. Он собирается жениться. Я видела в журнале.

- Что за журнал.

Мне кажется, я умираю после её слов.

Это неправда. Неправда.

Нина присылает мне ссылку и фото – просто пересняла журнал на свой телефон.

Да. Булат не один. С девушкой. Она симпатичная. Пишут, что дочка какого-то нефтяного короля.

Куда мне до нефтяного короля?

Вот всё и закончилось.

Закончилась твоя сказка, Тая.

Да и была ли это сказка? Если только страшная.

Мне хочется вернуться домой. Уехать. Совсем уехать. Затеряться. Пропасть.

Никогда больше не видеть никого из Каримовых. Чтобы дочь никогда не знала о них.

Пусть живут в своём мире денег и лжи. А я буду жить в своём. В обычном мире.

Где любовь – это любовь. Где не бросают любимых. Не лгут. Не притворяются. Не женятся по расчёту. Не заставляют сыновей бросать любимых женщин.

Хочу забыть обо всём.

Марат рассказывал, что тогда, в горах, когда он бежал от селя и охраны он провалился в расщелину, ударился головой и потерял память.

Я тоже хочу потерять память.

Забыть всё.

Забыть Булата.

Его руки, его голос, его губы. Его любовь.

Марат приходит каждый день.

Я привыкла.

Он меня обнимает. Словно приучает к себе понемногу.

Однажды мысль закрадывается, а может и правда, попробовать? Попробовать как это будет с ним? Марат гладит меня по щеке, целует руки. Осторожен. Не нарушает границ. Двигается мелкими шагами.

По чуть-чуть. Аккуратно. Я пытаюсь, пытаюсь не кричать, когда он меня трогает. Пытаюсь не говорить ему, что я принадлежу другому.

Несмотря ни на что.

Поцелуй Марата неожиданный. Мы гуляем. Зоя спокойно спит в колясочке. На дворе март. Очень тепло. Словно лето. Год назад мы были с Маратом. Год назад он говорил о любви. Мы собирались пожениться. Год прошёл. Так быстро. Так медленно.

- Тая…

Обнимает, прижимает к себе, моё лицо в его ладонях. Я помню, раньше он делал так, когда целовал в первый раз – именно так делал. Долго смотрел в глаза. Словно изучал. Просил разрешения.

Поцелуй глубокий, нежный. Бережный.

Ничего не чувствую.

Не могу.

Дергаю головой.

- Пожалуйста, Марат, не надо. Я не твоя.

- Тая…

- Не говори ничего. Прошу. Даже если он с другой. Если женился. Если… не надо. Я не хочу знать.

Я хочу просто ждать его. Или умереть. Снова.

Я в вакууме. В пустоте.

Мне очень больно.

- Я хотел бы, чтобы ты стала моей женой, Тая. Я буду ждать. – Марат говорит тихо, но уверенно. А я понимаю, что этого не будет никогда. Я не смогу.

Даже если я когда-то еще захочу быть с мужчиной – это будет точно не Марат.

Не знаю почему я просыпаюсь ночью. Зоя спит спокойно, сопит в своей маленькой люлечке, стоящей рядом с моей кроватью. Открываю глаза. В спальне полумрак. Мерцает ночник – в полной темноте я спать не могу.

У моей постели сидит он. Сидит, и смотрит на меня.

Булат. Мой Булат.