Глава 16

Алекс

Макс прилагает усилие, чтобы выдрать из моих рук букет, что я заказал для Насти. Имел я надежду вручить лично, но… не срослось.

Зато, вижу, срослось у нее и моего друга. Они поладили и даже спустились по лестнице, держась за ручки.

Чем он ее взял? Рассказал, сколько денег у его папаши? Все девчонки из нашего окружения падкие на деньги. Настя тоже оказалась такой?

Я разочарован.

Надо же было так ошибиться в девчонке. А мне показалось, она другая. Гордая, неприступная, независимая.

— Спасибо за цветы, — смотрит мне в глаза своими ясными серо–голубыми блюдцами. А взгляд у нее в самое сердце проникающий, душу выворачивающий.

Ну, что ты так смотришь на меня? — хочется мне заорать ей в лицо и хорошенько встряхнуть за плечи. — Неужели не видишь, что Макс тебе не пара? Или тебе деньги его семьи нужны?

Сцепляю зубы. Желваки играют. Надо что–то сказать, наверное.

— Эй, меня благодари, — Макс включает ревнивца. — Требую поцелуй, — тянется к ней губами.

— Пойду поставлю в вазу, — уворачивается она от него.

— Скажи, огонь девка! — цокает языком друг, глядя вслед удаляющейся девчонке. — Строптивая–я. Тем интереснее будет ее укрощать.

— Она… — сглатываю ком в горле, — согласилась на свадьбу?

— А как же, — беспечно. — Дура, она что ли, отказываться? Ты бы на ее месте отказался?

Я бы на ее месте бежал от тебя куда подальше.

Но вовремя прикусываю язык. Нельзя мне ссориться с Шахом. Не сейчас.

— Пойду, обрадую папаш.

Сделав вид, что мне звонят, ухожу на террасу. В груди стойкое ощущение потери чего–то важного.

Не чего, а кого, Алекс. За неполные сутки ты успел присвоить Настю себе, а тут такой облом. Она — невеста твоего друга. И теперь тебе придется терпеть ее в вашем кругу. Видеть чуть ли не ежедневно. Слышать голос. Общаться как–то.

Можно я тут что–нибудь расхерачу, а?

Дальнейшее нахождение в доме будущих родственников моего друга настоящая пытка.

Макс сияет как ясно солнышко: папа сказал, сынок сделал и даже не накосячил. Сам всем более чем доволен.

Невеста сидит за столом с нейтральным выражением лица, участия в разговорах почти не принимает.

Будущие сваты обсуждают намечающееся торжество и его масштаб.

Сверлю Задорожную взглядом. Пытаюсь понять, почему она согласилась выйти за Макса. Нет, за него многие мечтают выйти замуж, но почему Настя его выбрала?

Еще ни одна девчонка не производила на меня такого сильного впечатления. Я уже готов ей простить минутную слабость за дачу согласия Максу. Она им не очаровалась, как я подумал сразу. Голый расчет.

Именно поэтому хочется плюнуть на все и всех, схватить ее, закинуть на плечо, затем в машину. Умчаться как можно дальше, чтобы ищейки Шахова нас не нашли. Присвоить ее себе, застолбить, обозначить, что моя, влюбить.

А после — не подпустить к ней ни Макса, ни его отца, ни кого другого.

— Алекс?

— А? — выныриваю из своего несбыточного плана, фокусирую взгляд на Шахове старшем.

— Покатаешь Максима, — отдает распоряжение Андрей Вадимович. — Он теперь без машины.

— Э–э… — перевожу недоуменный взгляд на Макса, вздергиваю бровь — что за фигня?

— Сервис прекрасно обойдется без тебя. Парни у тебя толковые, — продолжает Шахов.

— Батя, зачем беспокоить людей? — с приторной улыбочкой обращается к отцу Макс. — Купи мне новую тачку, я сам буду катать свою невесту. Зачем нам третий, да, Лялька?

Настя вспыхивает, ресницы смущенно падают вниз, щеки краснеют.

— Никаких новых тачек, — отрезает отец. — Накатался уже.

— Ну, купи не новую.

— Повзрослеешь, куплю.

Пререкаются еще.

Уезжаем примерно через час. У всей семьи Задорожных на лице плохо скрываемое облегчение.

— А чо, братва, как насчет клубешника? Закатим мальчишник. Все–таки прощаюсь с холостяцкой жизнью.

— Я пас, — сразу отказывается Тур. — Твой батя сказал не отсвечивать. И тебе, кстати тоже.

— Я тоже не могу, — подхватываю.

Настроения нет.

— Слышь, Максимка, ты как невесту уломал? То «не хочу, не буду», то чуть ли не вприпрыжку замуж побежала, — Тур угорает, сидя сзади аккурат посередине и положив локти на обе спинки сидений.

— Слушайте анекдот. Три девушки говорят, от чего возбуждаются. Одна говорит, от блондинов, другая — от брюнетов, а третья сказала, что больше всего её возбуждает 600–й Мерседес, а кто там внутри — не особо и важно!

— А–ха–ха! Ты чо, ей мерседес пообещал?

— Намекнул, что не прогадает. Но она… Ой, там вообще такой наивняк, я чуть не описался, — Шах скалится и активно жестикулирует пальцами. — Вся такая недотрога, я не могу. Оказывается, ее батя должен моему отцу, вот тот и откупился доченькой.

— Должен отец, а расплачивается девчонка? — перевожу ошарашенный взгляд на друга.

— Ага. А я, как истинный джентльмен, пообещал ей, что брак будет фиктивным и недолгим. И все, поплыла Настенька, как миленькая согласилась замуж.

— Ты реально решил жениться фиктивно? — даже Тур не верит, что Макс на это пошел.

— Я? — Макс выпучивает глаза. — Ты за кого меня принимаешь? Я буду не я, если в первую же ночь не сделаю фиктивный брак самым настоящим. Пусть отрабатывает должок как следует. Там и проценты накапали… А–га–га–га, — гогочет во все горло.

Мысленно прикидываю, какую скорость надо развить, чтобы въехать в придорожный столб правой стороной. Ибо пассажир по правую руку уже не бесит. От него натурально тошнит и мерзко находиться рядом.

— Уже представляю, как буду объезжать свою кобылку, — заливается «друг» под смех Тура.

Резко давлю на тормоз.

Макс едва не сталкивается носом с торпедой, Тура ловлю на подлете к панели.

— Ты чо, мля! Алекс! — орут в голос.

— Показалось… — хриплю, сжимая руль обеими руками и невидяще глядя перед собой в лобовое.

— Чо тебе там… — проглатывая ругательства, орет Шах, — показалось?!

— Котенок… выбежал.

— Я, б…, чуть реальный инфаркт не схватил, — ноет Тур. — Еще от той аварии не отошел, и вот опять…

— Пристегиваться надо, — бросаю ему.

Отщелкиваю ремень, выскакиваю на улицу.

Набираю полную грудь воздуха, только легче нифига не становится. Хочется перестрелять всех сволочей, что окружают меня и ломают судьбы ни в чем не повинных людей — обоих Шаховых и отца Насти тоже. Он мне противен, так как не может защитить свою семью, свою дочь. Шкура!

Если бы не болезнь моей матери…

Любой мой выпад в сторону Шаховых добьет ее.

От бессилия бью по колесу кроссовкой, рычу раненым зверем.

Что делать–то?