Глава 41

Алекс

Настя моя спит у меня под боком. Сладенькая, красивая, очень нежная и тепленькая. Светлые волосы шелковыми прядями лежат на груди и подушке.

У меня сна ни в одном глазу. Не могу уснуть, зная, что нам отведено всего несколько часов спокойствия. Но все левые мысли, если они не о Насте, гоню прочь.

Просто любуюсь любимой, запоминая каждую черточку, шелковые прядки волос, изгибы совершенного тела. Втягиваю в себя ее запах. Божественный.

У нее изредка подрагивают ресницы и сдвигаются к переносице брови.

Целовать хочется в эти моменты свою принцессу, чтобы прогнать тревоги и сомнения из ее сновидений. Но не целую, а то проснется. Пусть спит. Вчера было много стресса, да и я… был слишком голодным.

За окном занимается рассвет. Окна тут панорамные с видом на озеро, а шторы мы не задергивали. Красиво.

Но не радует.

Хочется выть волком от досады, что ночь закончилась. От того, что слишком быстро светает за окном. Слишком стремительно лучи солнца окрашивают верхушки сосен. А минутная стрелка на настенных часах делает круги с невероятной скоростью.

— Мы можем здесь остаться навечно? — не открывая глаз, с улыбкой мурлычет Настена, трется о мою грудь носом, а я опять млею, что она со мной. Моя.

И кажется, вот–вот проснусь, а эта ночь окажется сном.

— Мы проведем здесь медовый месяц, обещаю, — осыпаю ее лицо поцелуями. — А потом будем приезжать сюда отмечать каждую годовщину.

— Мгм… я запомню твое обещание, — ластится кошечкой.

Моя женщина, — плаваю в этом блаженстве.

Тело снова требует женского тела, но я не рискую снова делать больно моей девочке. Потом наверстаем.

— Нам пора? — распахивает глаза и переводит взгляд на часы на стене. Шестой час. Улыбка сползает с сонного личика, а на лице отображаются невеселые мысли.

— Пора, — ломая себя, выдавливаю звуки. — Все будет хорошо, веришь? — сжимаю ее плечо, глажу большим пальцем бархатную кожу.

— Верю, — моргает длинными ресницами и прячет под ними сомнения.

Даем себе еще пять минут понежиться друг с другом. Никто из нас больше не говорит ни слова. Наши губы, языки, руки, тела разговаривают лучше всяких слов.

Так же молча и по очереди принимаем душ, вместе пьем свежесваренный кофе, доедаем вчерашние блинчики.

И покидаем особняк, забирая из него с собой только лучшие воспоминания.

Чем ближе мы к городу, тем сильнее напрягаюсь я и тем тревожнее становится взгляд у Насти. Беспощадно кусает опухшие, зацелованные мной губы, а в глазах нарастает паника.

— Все будет хорошо, — в сотый раз повторяю ей. — Я с тобой. Я буду тебя защищать ото всех.

Моя девочка чувствует себя неловко после нашей ночи, но все равно улыбается мне со плохо скрытой нервозностью. Знаю, вижу — боится. Не меня. Потому что я сразу обозначил, что это не временный роман. Намерения мои самые серьезные.

Без конца оглядывается или заглядывает в зеркала, словно ждет там погоню. Но дорога пустынна. Мы выехали рано, чтобы добраться до дома раньше Шаха. Не стоит пока никому знать, что мы с Настей вместе. Мне нужно подготовиться к беседе с Андреем Вадимовичем, надавить на отца, чтобы выдал мне компромат на него. Чтобы предметно разговаривать с боссом и было чем торговаться насчет семьи Задорожных.

Но даже без компромата буду биться за свою женщину не на жизнь, а на смерть.

Знаю, шансы решить все безболезненно минимальны, но не нулевые.

— Жалеешь? — имею в виду нашу ночь.

Лично я — нет. Настя моя. Теперь навсегда. На ее безымянном пальце не брюлик от Шаха, а сплетенное из травинок колечко. Что было под рукой, из того и сделал и подарил. Куплю другое в самое ближайшее время. Настоящее.

А его кольцо я сам лично снял. Лежит у меня в кармане. Отдам Максу при первой же возможности.

— Нет! — отвечает поспешно. Прячет мое «кольцо» под другой рукой, обозначая, что не отдаст. — Я рада, что это был ты, — скатывается до шепота. Щеки заливает румянцем.

Меня опять топит нежностью и желанием. Был бы не за рулем, глаз бы не сводил, губ не отрывал.

— Я люблю тебя, Настя.

Признание дается легко, потому что идет от самого сердца.

— Я тоже тебя очень люблю, Саша.

Сплетаем наши пальцы. Чувствую мелкую дрожь в девичьей руке — Настя нервничает. Подношу наши руки к губам, оставляю на ее коже несколько мягких поцелуев. Пахнет — отвал башки просто.

— Хочу тебя познакомить со своими родителями, — переключаю ее внимание от переживаний. — Мама ждет не дождется, когда я приведу тебя к нам. В качестве моей невесты.

— Ты говорил ей обо мне? — распахивает она глаза.

— Мгм, — широко улыбаюсь, забавляясь шокированным видом девчонки.

— Когда успел?

— Давно. Сразу после знакомства у вас дома.

— Мне показалось, я тебе тогда не понравилась. Ты был таким… грозным.

— Разозлился, что девушка, которая запала мне в душу с первого взгляда, вдруг оказалась невестой моего друга.

— М–м… мы разве встречались раньше? — хмурит свои изящные брови.

— А ты не помнишь?

— Нет…

— В офисе отца Макса. Ты врезалась в меня, когда выбегала из его кабинета. Помнишь?

— Да? Это был ты? Обалдеть! — засмеявшись, откидывается на спинку сиденья. — А я тебя тогда даже не разглядела…

— Вот так и влюбляйся в первую встречную, — качаю головой. — Кстати, что ты делала в его офисе?

— Хотела поговорить с Менгиром, чтобы он отказался от идеи поженить нас с Максимом.

— Не вышло…

— Угу.

Любимая вытянула свои пальцы из моей руки и отвернулась к окну. Снова погрузилась в переживания. Мы оба знаем, что нас ждут последствия. Какие будут разрушения — спрогнозировать невозможно.

Диктую ей свой номер. Она забивает свой в мой телефон. Будем на связи. Хотя я бы прямо сейчас увез ее к себе домой. Дом ее отца я считаю ненадежным. Точнее, ее отец — не защитник для своей дочери.

— Знаешь, с первой минуты нашего знакомства я жалела, что на месте Макса не ты, — печально вздохнула Настя, отдавая мне мой телефон.

— И я жалею, что не встретил тебя раньше, — засовываю его в карман и двумя руками сжимаю несчастный руль. — Все было бы по–другому, сделай я тебе предложение вперед Шаха.

Мы снова вернулись в начальную точку нашего разговора.

— Что теперь будет?

— Прорвемся. Верь мне. Кто бы что ни сказал, помни: я люблю тебя и ни за что не откажусь.

— Я верю.

Отвожу ее к ней домой.

Срываю напоследок несколько сладких поцелуев.

Провожаю голодным взглядом хрупкую фигуру моей девочки. Взмахиваю рукой, когда она оборачивается перед тем, как скрыться с глаз.

Мне ее всегда будет мало.

Еду к себе домой. Мне предстоит серьезный разговор с отцом.

Вот только он на срочном выезде, а за мамой присматривает тетя Галя, чье присутствие избавляет меня от вопросов и ответов о Насте.