Глава 42

Алекс

— Алекс, жду тебя в офисе, — приказным тоном вещает трубка голосом старшего Шахова.

Поздновато — бросаю взгляд на часы в телефоне. Я ждал звонка раньше часа так на четыре.

Менгир, как назвала его Настя, всегда такой — не спрашивает, есть ли у меня время, не занят ли я суперважным делом, может, я тачку какому не менее важному писюну делаю — ему плевать.

Сказал к ноге, значит будь добр явиться.

Да он и не только со мной так. Для него все — прислуга.

Приезжаю к назначенному времени, мысленно готовлюсь к его атаке и своей защите. С отцом поговорить не удалось — у него срочный выезд, поэтому мне торговаться за Настю нечем.

Прежде чем войти в здание, звоню любимой, убеждаюсь, что с ней все хорошо. Она с отцом. Оба чувствуют себя прекрасно. Получаю от нее несколько чмоков и пожелание скорее увидеться. Скучает. Я тоже уже соскучился.

Один короткий звонок, а сил придал столько, что никакие Менгиры не страшны. Прорвемся.

В приемной вместо секретарши меня встречают двое парней из охраны Шахова. Ощупывают на предмет оружия, забирают телефон.

— Что–то новенькое, — усмехаюсь. — Шеф начал бояться покушения?

Вопрос остался без ответа. Не выражая никаких эмоций, один из парней открыл мне дверь в кабинет босса.

Менгир стоит у своего стола, читает какой–то документ. Бросил беглый взгляд на меня.

— Присядь, — кивнул на кресло.

Исполняю. Но прежде лезу в карман, достаю кольцо, молча кладу перед Менгиром.

Вот так. Я свой ход сделал первым.

Слегка сощурив ледяные глаза, Шахов несколько секунд смотрел на предмет. Словно думал чье оно и почему оно лежит здесь и сейчас.

— Это Настя просила передать Максу, — помогаю ему с ответами. — Свадьбы не будет.

Шахов бросил на меня короткий ледяной взгляд, но ничего не сказал. Отложил бумагу, отошел к окну. Расставив ноги и сцепив руки за спиной, уставился на улицу.

Терпеливо жду, когда он начнет меня «убивать». Он же за этим меня позвал, верно? А я с «подарочком».

— Мне было лет одиннадцать–двенадцать, — продолжая стоять в той же позе, начал Шахов тихим, но твердым голосом. — Друзьям — кому девять, кому пятнадцать, шестнадцать. Много нас было в деревне, пацанов. Веселые были, азартные, любопытные, бесстрашные. И подраться могли, и костер дружбы зажечь. Всякое бывало.

Шахов ненадолго замолчал. Пока не понимаю, к чему он мне свои воспоминания рассказывает, но жду. И он продолжает:

— Однажды летом поставили нам на окраине деревни трансформаторную будку. Оградку кованую вокруг вкопали высотой метра два. С пиками наверху. А на дверь повесили значок с черепом и костями.

Для нас, пацанов, это целое событие было. Жуть как интересно было внутрь заглянуть. Мы и полезли. Кто первый, тот герой. Я через этот забор перемахнул играючи. Первым. За мной — друг мой Леха. Он в соседнем доме с матерью жил, батя его погиб, когда Лехе года не было.

Перелез я, значит, забор, бросился к двери той металлической, а тут Леха меня догнал, оттолкнул. Откуда только силы у него взялись. Он ведь тощее меня был. Я на метр от будки отлетел, копчиком приземлился на камень, хрен знает откуда он там взялся. Едва от боли не взвыл. Но сильнее боли во мне обида на Леху всколыхнулась. Я же его другом считал, а он вперед меня… Решил себе забрать лавры победителя.

А через минуту Леху убило током.

Нам потом только объяснили, что тот значок с черепом и костями означает.

«Не влезай. Убьет».

Андрей Вадимович развернулся ко мне лицом. Тени от окна прибавили ему лет семь–десять. А может, это воспоминания на него так подействовали.

— Понимаешь, Алекс, к чему я тебе это рассказываю?

— Догадываюсь, — произношу медленно.

— Анастасия выйдет замуж за моего сына, — припечатывает. — Другого варианта нет. Не дури девчонке голову.

— Они не любят друг друга, — поднимаясь на ноги, цежу сквозь зубы. — Вы сломаете ей жизнь.

— В подобных браках любовь не важна. Она появится позднее.

Его голос такой же ледяной и бесчувственный, как он сам.

— Вы сами–то в это верите? — оскаливаюсь, отказываясь принимать его слова. — Радость доставит, если Макс Настю насиловать будет? Что? Вы не в курсе, что он вчера чуть не изнасиловал ее?

По глазам вижу — не в курсе. Но лицо держит.

Я останавливаться не собираюсь:

— Мы с Настей любим друг друга. Она — моя женщина. А если вам так принципиально женить сына, найдите ему другую невесту. Много кто из девчонок с радостью согласится. Вы знаете, в каких кругах мы тусуемся, выбор невест огромный. Закроют глаза на то, что он торчок, наследников нарожают сколько захотите. Эту ночь, например, с ним провела Карина. Хорошая девчонка, сделает для Максима всё.

Шахов брезгливо морщится.

— Я своего решения не меняю. Свадьбе быть.

Тварь, — сжимаю кулаки.

Жаль, что сдержался вчера и не свернул шею его сыночку.

Менгир прошел к своему столу, сел в массивное кожаное кресло. Протянул руку, открыл выдвижной ящик, вытащил папку.

— Я своей будущей невестке подарок приготовил. Съезди, забери.

Пихнул папку по столу в мою сторону.

Едва не стираю в крошку зубы, когда тянусь за папкой. Слышать от него слова «будущая невестка» невыносимо. Настя моя! Но что там, в этой папке, я должен знать.

Он внимательно следит, как я открываю папку. Изучаю содержимое.

Сверху доверенность на мое имя на получение крутой тачки из Японии. Ниже — пачка пятитысячных. Далее — авиабилет во Владивосток. Тоже на мое имя. Дата вылета — сегодня.

Вскидываю непонимающий взгляд на босса.

— Что это?

Он откидывается на спинку кресла. Поставив локти на подлокотники, стучит пальцами друг о друга. Глаза — щелочки. Но заледеневший взгляд не спрятать.

— Подарок находится во Владивостоке, застрял на таможне. Ты полетишь, разберешься, заберешь машину, пригонишь своим ходом. Как раз успеешь к восемнадцатому. Это дата свадьбы.

Через две недели.