Глава 43

Алекс

Дураку понятно: меня убирают из города, отсылают подальше от Насти.

Тачку, не менее крутую и дорогую, можно купить и тут, у нас в городе несколько автосалонов. А та разница в деньгах, что составляет там и тут, для Менгира мелочь.

На что ты надеялся Алекс? Что поведаешь про ночь с Настей и Шахов от нее откажется? Хрен там. Он как будто не понял. Или сделал вид, что не понял.

— Я не полечу, увольте, — отшвыриваю от себя папку, как нечто гадкое. — Я на это не подписываюсь. Отправьте кого–нибудь другого.

Потому что весь мой план по спасению Насти летит к чертям собачьим!

Менгир ожидаемо не удивлен моему демаршу. Спокойно снова тянется к ящику. Он его так и не закрыл до сих пор. И теперь рядом с папкой ложится упаковка лекарств. Тех самых, что очень нужны моей матери. От них зависит ее жизнь.

В черепной коробке тут же вспыхивают цифры: какое сегодня число, сколько лекарства осталось дома и когда нужна новая партия.

Край — завтра!

Непроизвольно дергаюсь вперед, чтобы забрать, но он кладет кисть на упаковку.

Замираю.

— Полетишь ТЫ, это приказ. Отдам, когда увижу подарок у ворот своего дома.

— Но мать без них не дотянет до восемнадцатого… — проседает мой голос от ужаса. По спине бежит неприятный холодок страха за жизнь дорогого мне человека.

— Буду выдавать твоему отцу лично, — каждым словом забивает гвоздь в мое болезненно сжавшееся сердце. — По дозе в день. После твоего отчета, что ты гонишь машину в целости и сохранности и укладываешься в срок. Не забудь подключить GPS, когда заберешь тачку. Подробные инструкции у парней, ты их видел в приемной. Они будут тебя сопровождать.

Сжимаю, разжимаю кулаки, пытаюсь совладать со своими эмоциями. Они зашкаливают. Понимаю, что в данный момент я бессилен. В мыслях несколько раз прикладываю Шахова головой об стол. До кровавых соплей и горсти зубов на черном дереве.

Ненавижу! Всю семейку ненавижу!

— Не делай глупости, Алекс, — считывает он по моему лицу все, что я о нем думаю. — Иначе я закрою глаза, что ты друг детства моего сына. Можешь идти, — взмахивает пальцами, потеряв ко мне интерес. — Скоро вылет.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями.

Нужно сделать выбор, а я не могу!

Уеду — потеряю Настю, останусь — матери не жить, — красные вспышки в голове.

А как мне жить после?

Шахова это заботит в последнюю очередь. Точнее, совсем не заботит.

Забираю папку.

Растерянный и дезориентированный иду на выход. В голове шумит.

Берусь за ручку, но в последний момент оборачиваюсь.

— Табличка «Не влезай, убьет» работает и в другую сторону, верно, Андрей Вадимович?

— Что ты сказал, щенок?! — приподнимаясь, багровеет Шахов, впервые за время встречи превратившись из камня в живого человека.

— Вы не бессмертный, Андрей Вадимович. Но похоже, иногда забываете об этом.

— Ты мне смеешь угрожать?!

— Никак нет. Просто напоминаю. До встречи. Восемнадцатого.

Хлопаю дверью со всей дури.

Бьюсь затылком о полотно, чуть стекая по нему спиной вниз. Ноги подкашиваются.

Выбор я сделал. Но это не значит, что отказываюсь от Насти. Просто надо что–то придумать другое. Обезопасить ее от Шаховых, пока я в отъезде.

Менгир умен и хитер. Вот, в ссылку меня отправил, чтобы под ногами не мешался. И надо бы радоваться, что еще легко отделался, но на душе погано, что придется лететь в этот гребаный Владик, а моя женщина останется в окружении гиен.

Времени в обрез. Надо предупредить Настю.

Беру себя в руки.

— Телефон, — протягиваю ладонь, требуя свой гаджет у охраны.

— Не положено.

— С хрена ли? — дергаюсь я.

— Все вопросы к шефу.

Разворачиваюсь с намерением предъявить Шахову еще и этот беспредел, но проход перегородил второй шкаф.

— Не положено.

Ах так, да?

В груди каменеет. Перевожу тяжелый взгляд с одного тела на другое. Один на один я бы их уложил, с двумя сразу не справлюсь. Внутренне сатанея, сжимаю–разжимаю кулаки. Скрипнув зубами, делаю разворот и шурую на выход. Иначе я за себя не ручаюсь.

Шестеренки в голове крутятся с невероятной скоростью. Ищу способ предупредить Настю, но как? Телефона нет, союзников тоже, времени до вылета — ноль.

Сажусь в свою машину, охрана — со мной. Один рядом, другой назад.

Если не война, то дружба, да?

— Мужики, дайте позвонить, а? — меняю интонацию на дружелюбную. — Один звонок. Хотя бы со своего телефона.

Кому звонить: матери, отцу? Номер Настены я не знаю. Она его вбила в мой телефон только сегодня утром. Попадос, короче.

— Приказ: раньше восемнадцатого не отдавать, — обламывают меня. — Связь только через меня.

Да что б вас!

— У меня мать больная, я просто скажу, что уезжаю на несколько дней.

— Шеф уже сказал.

Сука ваш шеф!

Хочется проораться. Что–нибудь разломать к чертям собачьим, кого–нибудь прибить.

— Едем в аэропорт, — командует тот, что рядом, глянув на циферблат наручных часов.

— Домой заеду сначала, вещи соберу.

— Твой отец в аэропорт привезет.

— Если успеет, — хмыкает тот, что сзади.

Успеет. Должен успеть. Одна надежда на него.

* * *

Отца вижу издали. Со спортивной сумкой на плече стоит возле стойки регистрации. В форме еще.

— Бать, — вместо обычного приветствия пожатием руки обнимаю его. За моей спиной — охрана, в открытую с отцом не поговоришь, поэтому обнимаемся мы долго, как будто прощаемся на длительный срок. — Мать как?

— Норм. Ты куда встрял? Что там за история с невестой Шахова?

— Я люблю ее.

— Чо, в другую влюбиться не мог?

— Не мог. Присмотри за ней, пожалуйста. Не подпускай к ней Макса. Очень прошу.

— В больнице твой Макс. Вместе с Туром. В наркологии откапываются. Передоз.

О как. А Менгир ни слова не сказал.

— Сделаю все, что смогу, — обещает отец. — Позвони мне как прилетишь.

— Телефон отобрали. Но я что–нибудь придумаю.

Объявляют посадку на наш рейс.

Взлетаем.

Чем дальше я от дома, тем тяжелее на сердце. Как там моя Настя? Волнуется, наверно. Я обещал быть рядом, защищать ее, а сам, даже не позвонив, улетаю от нее за несколько тысяч километров.

«— Верь мне. Кто бы что ни сказал, помни: я люблю тебя и ни за что не откажусь.

— Я верю»

Верь мне, любимая, ты обещала. Я вернусь за тобой.