Глава 45

Настя

— Где Саша? — вскидываю глаза на бездушное чудовище.

— Неправильный вопрос, Анастасия. Ты должна интересоваться только своим женихом. Где он, как он, здоров ли.

— Мой жених Саша, — непроизвольно прячу от чужих глаз сплетенное из травы колечко. Ему осталось жить немного — травинки уже высохли и вот–вот превратятся в труху. Пока могу — берегу. Пока оно есть — Саша незримо со мной. — Поэтому я спрашиваю — где он?

— Мне показалось, Анастасия, ты девушка умная и проницательная. Неужели ты решила, что Никольский питает к тебе какие–то чувства? Я знаю Алекса с детства. Они с Максом лучшие друзья. Дух соперничества у них еще с начальной школы, — дергает уголком губ, усмехаясь. — Молодые они, азартные. Берут друг у друга что хотят и кого хотят.  На спор или делают ставки…

— Чушь! Не верю ни единому слову! Не думала, что вы опуститесь до того, чтобы очернить друга вашего сына, — выплевываю с презрением.

— Ты знаешь Карину? — отмахивается он от моих слов. — Конечно знаешь. Она была вчера в вашей компании. Спроси у нее. Сначала она была с Максом, потом, как переходящий вымпел, досталась Алексу…

Слова Менгира не умещаются в сердце. Отторгаются. Иначе, если я впущу их внутрь, они разобьют его. Вдребезги.

— Не говорите ерунды, — злюсь на него.

Но предательская память услужливо подкидывает картинки вчерашнего вечера. Как Саша танцевал с Кариной и как тесно были прижаты друг к другу их тела.

— Чистый спорт, — хладнокровно бьет Менгир, будто отвешивает пощечины.

Нет! Саша предупреждал никому не верить! Только ему!

— За Максима я замуж не пойду, — упрямо вскидываю вверх подбородок. — Он наркоман и он… меня… Он хотел… — голосовые связки подводят в самый неподходящий момент.

— Свадьбы не будет, — папа спасает меня от унизительного признания, нащупывает мою кисть и сжимает ее своей рукой. — Я не позволю своей дочери выходить замуж за насильника!

Чувствую, как сложно ему противостоять Шахову, силы не равны, но он пытается. Уже за это я ему очень благодарна.

— Максим погорячился, — гость недовольно скривил лицо. Но не удивился, услышав, что сын наркоман и хотел совершить насилие. Значит, все знает. — Перепил. Сейчас прокапается, и больше такого не повторится. Он принесет свои извинения, как только вы увидитесь. Извинения будут щедрыми. Очень щедрыми, Настя, — с нажимом.

— Мне ничего от вас не нужно. Я люблю Сашу.

— Насчет Саши… Он просил передать тебе это, — кивает на кольцо, к которому я даже прикасаться не хочу. Смотрю на него как на нечто гадкое, несущее в себе чуму. — Не звони ему, не ищи встреч. Не стоит. Вы больше не увидитесь. Мы с Максом частенько закрывали глаза на его выходки, но он опять взял чужое. Терпение кончилось. Больше не посмеет.

— Что вы с ним сделали? — дрожит мой голос.

— Пока ничего. Но если ты так переживаешь за Никольского…

Очень переживаю!

— … Раз тебе, Анастасия, все равно, родится ли у тебя брат, то подумай о судьбе Алекса. От того, какой послушной будет моя невестка и ласковой с моим сыном, будет зависеть жизнь твоего … хм… завистливого одноразового любовника.

— То есть… — обалдеваю от его слов, — вы знаете, что мы с Сашей были любовниками, и все равно хотите со мной породниться? А если я забеременею от него?

Мы предохранялись, но знать об этом Менгиру не стоит. К тому же сколько случаев, когда контрацепция подводила?

— Это все решается, — отмахивается камень. — Детей ты будешь рожать только от Максима.

— Уходи, — папа вышел из себя. — Уходи из моего дома! Не смей приближаться к моей семье!

Хватаю его за локоть, останавливая. Воздух в гостиной накалился. Я на грани, папа тоже. А это… чудовище чувствует себя вольготно. Возомнил себя хозяином жизни.

Ненавижу!

— Все за всех решили, да? — обращаюсь к Менгиру. — Распланировали мою жизнь, жизнь своего сына, внука хотите… — И тут в моей голове щелкает: — А вы не думали, что в жизни все закономерно? Вдруг какой–нибудь пьяный или обкуренный мажор въедет в беременную меня и не будет у вас внука.

О, я неожиданно нашла больное место чудовища!

— Замолчи, Анастасия! — Менгир пошел пятнами.

А мне даже стал доставлять удовольствие его взбешенный вид.

— За рулем Максим был, верно? Никакого сердечного приступа и несчастного случая не было. Ваш сын преступник! Кого вы хотите обмануть? Все! Абсолютно все знают и понимают это!

— Это. Был. Несчастный. Случай! — рявкает отрывисто. Резко встает с кресла. Вижу, мои слова здорово не понравились чудовищу. Едва держит себя в руках. — Завтра тебе привезут свадебные платья, выбери какое понравится. Свадьба в эту субботу.

— Как в эту? Как в субботу? — одновременно с папой спрашиваем.

Потому что свадьба была назначена на восемнадцатое! Еще две недели было у нас в запасе!

— Никакой свадьбы не будет! — выкрикиваю.

— Хочешь, чтобы твой Саша жил?

Внутри все холодеет. Слова застревают в горле.

— Выйдешь за Макса, — припечатывает. — К двенадцати будь готова, — нашел способ как отомстить мне за мои слова. Делает несколько шагов к выходу. Оборачивается.  — Не делай глупости, девочка. Подумай о… — переводит взгляд на моего отца, потом обратно на меня, — последствиях. Для всех.

Дверь за них хлопает, как выстрел.

— А–а–а! — кричу в голос. Смахиваю со столика кольцо, швыряю с дивана подушки на пол, еще бы что разгромить, разбить, порушить. Но силы кончаются внезапно. Ноги мои подкашиваются. Падаю на диван.

Свадьбы не будет! Не будет! Не будет! — стучит в моей голове тяжелым пульсом. Как будто от того, что эти слова я кричу внутри себя, свадьба с Шаховым на самом деле не состоится.

Где ты, Саша? Что он с тобой сделал?

В глазах вдруг темнеет. Желудок сводит спазмами.

— Настенька, — подлетает ко мне папа.

— Мне плохо… — сжимаю горло, пытаясь облегчить приступ тошноты.

Меня мутит, перед глазами карусель из самых разных картинок: Максим, его отец, мой отец, Карина, Саша, Даша с младенцем на руках, еще какие–то лица.

— Девочка моя, — чувствую, как меня трясут. — Сейчас, сейчас… Алло, скорая? Моей дочери плохо…

Звуки угасают, меня окутывает темнота. Тело безвольное, мягкое.

Я даже не дергаюсь, когда в сгиб локтя втыкается игла. По ощущениям — размером с бревно.

Тепло и апатия разливаются по венам. Проваливаюсь в темноту.