Глава 27

Мне захотелось ругаться матом. Громко и выразительно. Вот единственное, чего мне сегодня не хватало, так это герцога! Его долбанного самодовольства, его хамства, его приставаний.

Я-то думала, сейчас зайдём за Джабирой, отправимся в столовую, поедим в спокойной обстановке, обсудим конкурс…

С рыком я поднялась на ноги, покинув уютную постельку, и нехотя поползла одеваться.

Аринэль с сочувствием смотрела на меня, но помочь ничем не могла. Никто не мог мне сейчас помочь.

Я зашла в гардеробную. Нет, платье ни за что натягивать не стану. По счастью, мне уже сшили «эльфийский» костюм. Вот в него и облачусь. Кожаные штаны, блузка, мягкий корсет поверх — самое то, что нужно!

— Ладно, я на эшафот, — со вздохом сказала я Аринэль, повертевшись у зеркала. Эх, лучше бы мне было надеть рубище. — Надеюсь, этим вечером не будет продолжения прошлого конкурса.

— Удачи! — сказала напоследок эльфийка.

Явилась я с традиционным опозданием на пять минут.

Чуть не рухнула на пороге, едва заглянув в столовую. Его бомжастость изволили побриться?! Бедные белые медведи! Где-то на севере сильно сократилась их популяция.

— Проходи, располагайся, — улыбнулся Рагрияр. На гладковыбритом лице даже его улыбка показалась менее отталкивающей, чем обычно.

Я опустилась на стул, и герцог позвонил в колокольчик.

Вошёл слуга, наполнил наши тарелки и бокалы.

Если после того, как побрился, Рагрияр ещё и помолчит — возможно, я даже поем с аппетитом. Салат из крабов с сельдереем — на него у меня уже потекли слюнки.

Но не тут-то было. В смысле, Рагрияр, открыл рот.

— Говорят, ты близка к победе в нынешнем конкурсе, — выдал он с плотоядной улыбкой.

Я чуть не поперхнулась. Если я обхожу Кирну, это, конечно, замечательно. Вот только о «главном призе» я как-то забыла. А он тут сидит, лыбится, как будто его племенная кобыла побеждает в заезде.

— Да, не люблю проигрывать, — тонко намекнула я, что всё это никак не в его честь.

— Значит, и в отборе ты не захочешь проиграть? — губы герцога растянулись в хищной ухмылке волка, уже готового сожрать Красную Шапочку.

Вот чёрт, кажется, я что-то не то сказала.

— Нет, что ты! — я мотнула головой. — Победа любой ценой — не мой принцип. Особенно ценой собственной жизни.

— С чего ты взяла, будто я собираюсь тебя убить? — невозмутимо вопросил Рагрияр.

— Выйти замуж за того, к кому не питаешь никаких позитивных чувств — сродни самоубийству.

Герцог зло сверкнул глазами, но я решила пойти дальше.

— Кстати, где твоя мать? Куда она пропала? Что с ней случилось? — я впилась в него испытующим взглядом.

Альфа глухо зарычал, стиснув кулаки, но, как ни странно, быстро взял себя в руки.

— То, что отец убил её, ещё не означает, что я поступлю со своей женой так же.

Так всё-таки убил?! Она не сбежала от мужа-деспота? Не скрывается где-то в тёплых странах? Он действительно разорвал её! У меня мороз пошёл по коже.

— За что? — выдавила я враз севшим голосом.

— Попалась под горячую руку. А секс на злости он всегда любил, — похоже, аппетит начисто пропал не только у меня, но и у герцога. Даже хищная улыбка исчезла.

— А не отец ли научил тебя принципу «наследник должен быть только один»? — стукнула в голову мысль.

У Рагрияра дёрнулся нерв на лице. Он взял бутылку, разлил вино и салютнул мне бокалом.

— За твою догадливость! — его губы дрогнули в ухмылке. — Да, я был младшим из братьев. Но оказался сильнее них и физически, и в магии. Поэтому отец выбрал наследником меня. Он признавал лишь одно право — право сильного.

— А что стало с твоими братьями? — спросила я, заранее холодея от ужаса. Сейчас Рагрияр наверняка вывалит на меня рассказ о своей победе над ними во всех подробностях.

Однако ответ превзошёл все мои ожидания.

— Их он убил, — на миг мне вдруг показалось, что ему больно.

Совсем с ума сошла?! Герцог и больно?! Больно он умеет делать только другим.

— Не понимаю, — зашептала я в шоке. Просто не могла смолчать. — Юлидар убил мать Агардэна, его отца, свою жену, сыновей… ещё кого-нибудь? Почему ему всё это позволяли? Почему не казнили давным-давно?

— Из-за силы альфа-рода, — тихо проговорил Рагрияр. — Если бы с Юлидаром расправились, как он того заслуживал, пострадал бы целый континент. Афакана превратилась бы в пустыню. Да и не было того, кто мог бы сравниться с ним в силе. Вот он и упивался своей безнаказанностью. Чудовищ порождает именно безнаказанность.

Кошмар какой-то! Меня буквально затрясло. Я выронила бокал, так и не допив его. Упав на пол, он разбился.

Кинулась подбирать осколки. Задела локтём тарелку и едва не разбила ещё и её. Порезалась об осколок бокала.

— Перестань! — Рагрияр забрал у меня из руки осколок. Когда только успел оказаться рядом? — Успокойся! Юлидара нет в живых. Всё в прошлом.

Он взял мою руку. Посмотрел на окровавленный палец… и слизнул кровь, осторожно вобрав палец в рот.

Я застыла в оторопи. Но в следующее мгновение его губы накрыли мои.

На автомате уперлась руками ему в грудь. Горячая кожа под пальцами. Горячие губы, жадно терзающие мои. Жар разливался по всему телу. Мне показалось, что падаю в бездну. Внизу живота завязался огненный узел.

Стоп, что я творю?! Совсем чокнулась?!

Изо всех сил оттолкнула мужчину. Едва не завалилась вместе со стулом. И завалилась бы — если бы он не удержал.

— А теперь ты упиваешься безнаказанностью! — выпалила ему в лицо заслуженное обвинение.

Скользнула со стула и рванула прочь.

— Нет!.. — прохрипел мужчина мне вслед.

«Да-да-да!» — яростно возразила я, но уже про себя.

Влада, это что такое было?! Окончательно сбрендила?! Что это за таски в объятиях монстра?! Девочка моя, у тебя с головой не в порядке? Откуда вообще такие реакции на мужчину, заслуживавшего лишь презрения?

Я остановилась посреди коридора, переводя дыхание. Прислонилась спиной к стене.

Тебе вдруг стали нравится властные, самодовольные, беспринципные, жестокие типы? Владочка, поздравляю, да ты полный отстой! Не забудь записаться в клуб мазохисток. Там тебе самое место!

Нет, стоп, я что, всерьёз вот так отреагировала на этого психа? Тогда мне в пору бежать на башню имени Джабиры!

Но, может, это было лишь временное помутнение? От сексуального голодания, например. А почему нет? Или даже из-за расставания с Грэйнаром. Я ведь переживаю, схожу с ума. Ну, да, это точно от нервов! Ладно, на башню не идём, но над собой работаем. И на третий этаж больше ни ногой!

Аринэль дома не оказалось. И я решила выйти немного проветриться. Надеюсь, герцогу не взбредёт на ум то же самое.

Утеплившись, я спустилась вниз. Неспешно пересекла внутренний двор. И вдруг из-за угла здания до меня донеслись голоса. Один из них определённо принадлежал Кирне. Второй был мужским.

Я на цыпочках подкралась ближе.

— Хочешь выйти за герцога? — спросил мужчина.

— Нисколько, — ответила Кирна. — А уж после предпоследнего конкурса и подавно. Это мой отец спит и видит меня герцогиней Валгейнской.

— А если маркизой Карбэйн?

— Мне следует рассматривать твои слова как предложение?

— Естественно, — ответил мужчина.

Кирна тяжело вздохнула:

— Лориет, ты же понимаешь, что я не могу дать ответ прямо сейчас, пока участвую в отборе для герцога.

— У Рагрияра в приоритете другая.

— Догадываюсь. Только я всё равно не вправе покинуть отбор самовольно. Это будет расценено, как оскорбление герцогу Валгейнскому. Отец мне такого не простит.

— Хорошо, просто ответь, выйдешь ли за меня, если вылетишь с отбора? — настаивал на ответе маркиз.

— Да, Лориет, вне всяких сомнений.

Я лишь чудом расслышала эти слова, кажется, уже заглушённые поцелуем. Чёрт, я чего-то не понимаю? Кирна вроде бы не Настя, чтобы давать всем подряд. Позавчера она целовалась с Грэйнаром, а сегодня с Лориетом?! Как-то странно это. Да и её согласие на предложение Карбэйна даже без малейших раздумий сразу после тех страстных поцелуев с Грэйнаром — безумие какое-то!

* * *

Проснулась я ещё до рассвета и снова с мыслями о вчерашнем.

С чего? С чего? С чего? С чего герцог, являвшийся воплощением всего, что меня отвращает в мужчинах, вдруг вызвал даже не просто чисто физическое желание, а некую совершенно необъяснимую тягу? Всегда на дух не выносила «хозяев жизни». Рядом с таким можно быть лишь пришпиленной булавкой бабочкой: красивой, бесполезной, мёртвой — даже если ещё дёргаешь крылышками. Ведь жизнь рядом с таким невозможна. Только существование в соответствии с его прихотями. Женщинам тут отведена только одна роль — украшение на лацкане пиджака. Герцог пиджаков не носил, однако сути дела это не меняло. Ощущать себя бабочкой, приколотой к вороту камзола ничуть не лучше. Так с какого перепугу я вдруг забыла о своём отвращении к герцогу? Сейчас, кстати, с оным было всё в порядке.

Так что за безумие накатило на меня вчера? Не могло же мне просто захотеться стать вещью?! Иначе действительно пора на башню имени Джабиры!

Но, может, этот мерзавец попросту что-то смагичил со мной?..

— Пора вставать, — произнесла, садясь на кровать Аринэль. — Скоро восход солнца.

Эльфийка зажгла прикроватный светильник. И мы стали одеваться.

Через десять минут мы уже сидели в комнате на пятом этаже и нетерпеливо поглядывали на окно.

Грэйнар тоже не забыл явиться и вальяжно расположился на кресле в углу.

Мой взгляд самым бессовестным образом смещался от окна в угол, сколько я ни отгоняла его обратно. Виконт, казалось бы, этого не замечал, только нет-нет да и проскальзывала по губам мужчины едва различимая улыбка.

В комнате стало заметно светлее — солнце показалось из-за гор. И тут же на морозном узоре, покрывавшем стекло, проявился рисунок: скамейка в тенистом уголке сада, над ней красовалось сердечко, а на другой створке окна — цифра «одиннадцать».

— Нужно идти искать скамейку! — торопливо проговорила Джабира.

— Ага, и там ждать одиннадцать часов, — прикололась я.

— А может, одиннадцать минут? — предположила Аринэль. — Скамейки есть в саду. Только мне не нравятся листочки на кустах. Сейчас листьев на ветках мы не найдём.

— Значит, придётся ждать до весны, — тоже попыталась пошутить Джабира.

Грэйнар усмехнулся в своём углу, прикрывая рот кулаком.

А мы замолкли в раздумьях.

— Что символизирует сердечко? — решила я мыслить логически. — В нашем мире — любовь.

— В нашем тоже, — улыбнулась Аринэль.

— А скамейка? — задумалась Джабира. — Отдых?..

— Отдохнуть от любви? — мой взгляд вновь украдкой метнулся к Грэйнару.

— А если скамейка в сочетании с сердцем? — пробормотала Аринэль.

— Свидание! — воскликнула я.

— В одиннадцать? — Аринэль посмотрела на настенные часы. — Но с кем? И на какой из скамеек?

Почему-то мы все втроём повернули головы к Грэйнару, словно ожидая ответа. Но тот невозмутимо разглядывал картину на противоположной стене.

Я ещё раз посмотрела на мужчину. И тут меня осенило:

— Вспомните второй этап отбора. Он назывался «Свидания». И, кстати, комнаты тогда были пронумерованы. Вот к чему здесь цифра «одиннадцать»!

Мы резво вскочили с дивана и помчались на второй этаж. Прибежали в тот коридор. Смело отворили дверь одиннадцатой комнаты и в оторопи застыли на пороге.

Мамочки!.. Только не это!