Глава 33

Я вжалась в дверь и зажмурилась.

Жуткие зубы клацнули возле самого лица. Волк взрычал, дрожа от ярости. Глаза налились кровью. Но почему-то до сих пор он не разорвал меня. Даже не укусил.

— Грэй! Грэюшка! Это же я! — не знаю, как решилась, но протянула руку и погладила его по голове. — Грэй, успокойся, умоляю!

Волка всего трясло. Он вновь глухо зарычал.

Обхватила его за шею. Прижалась всем телом. На мгновение показалось, что рык стал ещё злее. Но потом вроде бы начал стихать. И вдруг меня лизнули в ухо. Отстранилась, посмотрела в голубые глаза — уже разумные, как и в первый раз, когда он перекидывался.

Фух! Похоже, приступ закончился. Пережили!

Грэй обернулся человеком и сам сгрёб меня в объятия. Прижал к груди крепко-крепко.

— Почему ты не убежала? Я же мог тебя убить! — кажется, его снова трясло. — Ты ведь обещала.

— Я заперла дверь на замок, а сейчас не смогла найти ключи от него, — призналась виновато.

— Вот проклятье! — прорычал он и раздражённо шарахнул кулаком по двери. Надеюсь, хоть на ней вмятин не осталось.

— Итак, ни фига оно не снялось, — печально констатировала я. — Или всё-таки как-то трансформировалось? Ты же меня не убил. Даже не укусил, не оцарапал. Только напугал до смерти.

Мужчина пожал плечами:

— Не знаю. Я, честно говоря, никакой разницы не заметил. Всё было как обычно. Трансформация, дико ослепляющая ярость и полное беспамятство. В себя я пришёл уже когда ты обнимала меня за шею. Что было до этого, понятия не имею.

— Так, может, это только Юлидар убивал всех подряд? А в тебе жажды убийства нет, и ты в такие моменты просто сильно злишься?

— К сожалению, это не так, — вздохнул Грэй. — Свой первый раз я не забуду никогда. Тогда я почему-то полагал, что проклятие действует лишь на того, кто непосредственно носит титул герцога Валгейнского. А нас, его детей, пока не касается. Юлидар развенчивать моё заблуждение и не думал. Братья тоже не спешили меня пугать. Правда, о планах Юлидара они не знали. А тот решил сделать мне подарок на день рождения — вызвал проститутку, мол, пора тебе, мальчик, становиться, мужчиной. Когда приступ бешенства закончился, и я пришёл в себя, от девушки мало что осталось. Юлидар долго хохотал над тем, какой уморительно-ошарашенный вид у меня был. А я жалел, что в приступе ярости мне не попался он.

— Кошмар какой! — выдохнула я, крепко обнимая мужчину за шею. Как вообще молодой парень вынес всё это!.. — Слушай, откуда в Юлидаре в принципе взялась такая жестокость? Ничего не возникает на пустом месте.

— Я тебе уже говорил, что чудовищ поражает безнаказанность. А если ещё любые твои поступки оправдывают проклятием, и, вместо того, чтобы хорошенько вправить мозги, лишь жалеют, тогда из маленького поганца и вырастает Юлидар. Ну, оторвал канарейке лапки — задолбала чирикать! Ну, отрезал голубю крылья — интересно ж посмотреть, как птица будет обходиться без них! Так он же, бедняжка, проклят — его пожалеть надо, а не ругать. Спасибо, к моменту моего рождения бабушка уже изменила свои взгляды на воспитание. Зато эстафетную палочку жалельщицы у неё переняла моя мать. Она вечно искала мужу оправдание. Возможно, даже нашла бы чем оправдать её собственное убийство, да только из могилы это сложновато делать.

Знаешь, когда Юлидар угробил мать Агардэна, и потом разорвал его отца, моя мать всё равно мямлила что-то о проклятии и сочувствии. В тот день она перестала для меня существовать. Я понял, что, по сути, она такой же монстр, как и Юлидар. Только монстр может сочувствовать убийце, а не жертве!

Думаю, теперь ты понимаешь, почему на своём отборе я хотел сразу же отсечь всех ей подобных.

— Понимаю, — кивнула я. — Ещё как понимаю!

— Знаешь, великая удача, что матери особо некогда было заниматься воспитанием детей. В основном она либо пребывала в эйфории в те редкие моменты, когда Юлидар вдруг благоволил к ней, либо лила слёзы дни напролёт после того, как он в очередной раз сорвал на ней зло, унизил, растоптал, избил. А нас воспитывала бабушка, до глубины души осознавшая все свои предыдущие ошибки.

Я грустно вздохнула.

— Пойдём в постель, — неожиданно сказал Грэй и, подхватив меня на руки, понёс в комнату. И правда, сколько ж можно стоять в коридоре.

По пути мой взгляд зацепился за валявшуюся возле самой кухни выбитую дверь:

— Удивительно, как соседи полицию не вызвали… на такой грохот-то! Но куда больше меня волнует другое: почему, чёрт возьми, проклятие не снялось?

Грэй уложил меня на кровать. Сам устроился рядом.

— Неужели же наши чувства не настоящие? — мне хотелось расплакаться от отчаяния.

— Не может быть, — уверенно возразил мужчина. — Скорее всего, в описанном в «Эломендариане» случае речь шла всё-таки о каком-то другом проклятии. И нам их способ не поможет.

— А вдруг дело в том, что я не девственница? — кольнула меня мысль, и я поспешила поделиться ею с Грэем.

— Не знаю, — протянул мужчина задумчиво. Во всяком случае, такое предположение мне кажется более реальным, чем то, что наши чувства недостаточно сильны.

— И что же делать? — нахмурилась я. — Конечно, у нас существует гименопластика, но вряд ли в нашем случае она решит проблему.

— Гимено… что? — оборотень изумлённо посмотрел на меня.

— Операция по восстановлению девственной плевы, — с улыбкой пояснила я.

— Ты это серьёзно? — Грэй расхохотался. — Не вздумай страдать ерундой, — предупредил он, нарочито строго сдвинув брови.

— Да я-то не вздумаю, ибо бесполезно. Очевидно, нужна не плева, а невинность как таковая. Но ведь получается, что если ты полюбишь девственницу, проклятие может быть снято, — слёзы сами собой навернулись на глаза.

Грэй заметил их:

— Перестань. Мне нужна только ты. И никакую другую девственницу или не девственницу я уже не полюблю, — он нежно собрал мои слёзы губами. — Так что оставим этот способ для нашего сына. Да и вообще это всего лишь твоё предположение. Никто ведь не доказал, что версия графа Ламбéраса про истинную любовь верна.

Я прижалась к его сильному мускулистому плечу. На душе почему-то сразу стало тепло. Подумать только, у меня дома, в моей постели — герцог Валгейнский, альфа оборотней из другого мира! Кстати, сказал бы мне кто такое всего три недели назад, сдала бы его в психушку. Но главное, даже не то, что он герцог и альфа. Рядом со мной лучший мужчина двух миров, мужчина, которого я люблю больше всего на свете!

Я провела пальцами по упругим выпуклым мускулам на его груди. Забавно, но раньше мне совсем не нравились объёмные мышцы. Хотелось лишь, чтобы был чётко проработан рельеф. Да более того, я млела в объятиях Лёшика, который отродясь не встречался с тренажёрами. Теперь же, кажется, часами могу любоваться на тело Грэя. Я ощущаю себя счастливой лишь в стальном кольце его крепких рук. Чёрт, надо же, как меняются эстетические вкусы, подстраиваясь под того, кого мы любим!..

Жаль только, что снять проклятие со своего любимого мне не под силу. И вместо нежных объятий возлюбленного после бурной страсти мне всю жизнь придётся бегать за дверь, а вместо благодарного шёпота удовлетворённого мужчины слушать злобный рык и шкрябание когтей по металлу. Но, честное слово, Грэй того стоит!

— А я вот знаешь, чего никак не могу понять, — вновь заговорил мой альфа. — Почему всё-таки я тебя не тронул?

— Складывается впечатление, будто ты расстроен, — притворно обиделась я.

— Нет, конечно же, я просто счастлив, что этого не случилось, — заверил меня мужчина. — Но очень хочется понять причину.

— У тебя есть какие-то предположения? — я повернула голову и пристально посмотрела на него.

— Есть одно единственное.

— Какое? — я даже приподнялась на локте.

— Как утверждали наши предки, никогда и ни при каких обстоятельствах оборотень не способен причинить вред своей истинной паре. Ни намеренно, ни случайно. А ведь в тот момент я себя абсолютно не контролировал. Что, кроме магии истинных пар могло остановить меня?

— Но разве человечка может быть истинной парой оборотню? — удивилась я. — Ты же сам говорил, что нет.

— Именно так, — улыбнулся Грэй. — Но у меня другое предположение — что если где-то среди твоих предков, пусть даже очень далёких, тоже затесались оборотни? У вас на Земле, кстати, полно легенд об оборотнях. Но даже если мои сородичи не живут в вашем мире, кто сказал, что они никогда не приходили сюда из других?

— То есть ты считаешь, что во мне есть кровь оборотней? — растерялась я. Меня охватило какое-то странное волнение. Подумать только, кто-то из моих пращуров — оборотень!

— Да, какая-то доля. Пусть даже очень маленькая.

— И мы с тобой — истинная пара? — сердце в груди забилось чаще.

— Полагаю, это более чем вероятно. Меня, кстати, тянуло к тебе едва ли не с первого взгляда, — признался он.

— Ну, я пожалуй, тоже была к тебе не совсем равнодушна с самого начала, — в свою очередь не стала скрывать я.

— И Гард, — продолжал Грэй, — чья интуиция практически никогда не ошибается, столкнувшись с тобой тогда в метро, был почему-то уверен, что просто обязан привести тебя ко мне на отбор.

— Вот вы интриганы-тихушники! — воскликнула я и легонько стукнула его кулаком по груди. — Но объясни мне вот что, запавший на меня с первого взгляда — какого ж дьявола ты нарезáл круги по саду под ручкой с Кирной? — я посмотрела на оборотня испытующе.

— Ну ты и ревнивица! — засмеялся он. — Говорю же, никто, кроме тебя, мне не нужен, — Грэй провёл подушечкой большого пальца по моей нижней губе. — Но тогда мне хотелось убедиться, что чувства я действительно испытываю только к тебе. Что не перепутал любовь с простой симпатией или тривиальным влечением. В конце концов, это было не какое-то уединённое свидание, а всего лишь небольшая прогулка на глазах у всего замка. Надеюсь, тема Кирны закрыта раз и навсегда?

— Закрыта, — улыбнулась я. — Тем более что Кирне сделал предложение Лориет.

— Я в курсе, — подмигнул он. И добавил после небольшой паузы: — Но мне не дают покоя выходки Яртана. С чего он вдруг вообразил себя реальным Юлидаром?! Нет, он ответит за каждое своё поганое слово, но я хочу понять: почему его вдруг стало так заносить? Расскажи мне обо всех случаях как можно подробнее.

Тяжело вздохнув, я принялась вспоминать все наши стычки насколько могла дословно.

С каждой минутой Грэй мрачнел всё больше и больше. Его глаза давно стали смертельно-голубыми. В некоторые моменты мне казалось, что, очутись Ломпэйн сейчас здесь, Грэй порвал бы его на мелкие кусочки. Иногда мне даже думалось, что, может быть, стоило что-то смягчить. Но потом перед мысленным взором всплывало перекошенное злобой лицо «герцога», и всякая жалость моментом ретировалась.

Часов в пять утра я наконец вырубилась на плече у Грэя. За окном уже светало.

Однако выспаться была не судьба. С утра пораньше под окном заработал отбойный молоток на пару с компрессором. Я аж подскочила на кровати. Ну почему разбивать асфальт нужно именно в восемь утра?! Чёрт, и даже окно не закрыть — духота.

И вдруг всё стихло в один момент. Отбойник с компрессором захлебнулись на полузвуке. В первый момент мне подумалось, что ненавистный компрессор просто сломался. Но почему тогда у Грэя такой хитрый взгляд?

— Ты поставил полог тишины? — догадалась я и нежно поцеловала мужчину в губы.

А через полминуты уже снова провалилась в сон.

Следующее моё пробуждение было ещё хуже.

— Влада?! — вскричал где-то рядом хорошо знакомый женский голос.

Я распахнула глаза. Возле кровати стояла мама с глазами, очень напоминавшими квадратные блюдца. В дверях застыл папа примерно с такими же глазами.