Глава 31

– Вот чего мы сюда приехали? – ворчал Паша, обозревая темноту вокруг. – У нас завтра день халявный – фехтование и магия. А так придется отрабатывать… Милорд Верд, а может, вы похлопочете, чтобы нам не пришлось за прогулы отдуваться?

– Еще чего… – насмешливо посмотрел на нахального мальчишку милорд и тут же спросил с искренним любопытством: – А что такое «халявный»?

– Ну, это когда напрягаться не надо, – осторожно пояснил сын, посмотрев на мое недовольное лицо.

– Пауль на свои выражения уже всю академию подсадил, – наябедничал Рэм.

– Кстати, «подсадил» – это тоже его выражение, – улыбнулась я.

– Ну надо же, – скривился юный герцог. – Я и не заметил. Эти слова – они такие приставучие.

– Слушай, мам, – пробормотал Паша, – у вас с Рэмом, когда я не по-литературному говорю, а по-нормальному, даже выражение лица одинаковое.

– Ваш молодежный жаргон – не норма! – отрезала я.

– Мама, не занудничай. Тебе не идет, – ответило это чучело, делая умилительную мордочку.

– Не-а, – отрезала я. – Раньше было выразительнее. Сейчас у тебя в повзрослевших глазах слишком много ехидства плещется.

– Облом.

– Павел! – синхронно зарычали я и Рэм.

Раздался смех. Мы втроем переглянулись – и поняли, это хохотал над нами милорд Верд.

Мы действительно отправились сразу после ужина. И, конечно же, после того, как милорд Верд надел мне перстень обратно на палец.

Я поднялась к себе, взяла «тревожный» саквояж. Переоделась. Сунула туда три платья. На всякий случай.

– Готова? – спросил у меня Ричард.

Я кивнула. Мы забрали из академии Пашу и Рэма. Запретили им задавать вопросы. Милорд Верд замер на секунду – и перед нами заискрилось разноцветное марево. Мы шагнули. У меня после портала чуть кружилась голова.

И вот мы непонятно где. Но здесь тепло. Тоже ночь. Воздух вкусно пахнет морем. Мы стоим на террасе. И только свет крупных-крупных звезд над головой старается пробиться к нам сквозь нависшие над домом деревья.

– Дом не так давно поставили, – словно бы оправдываясь, говорит милорд Верд. – Он не обжитой совсем. Я здесь еще ни разу не был. Может, нужно было слуг с собой взять?

– Давай останемся… без посторонних.

– Да. Ты как раз хотела ото всех уехать. Хотя бы на день.

– Я не думала, что повод будет такой.

– Молодые люди, – обратился милорд Верд к мальчишкам, – дом в вашем распоряжении. Выбирайте себе комнаты. Свет сможете включить?

Рэм и Пауль, до этого старательно отводившие от нас взгляд, словно мы занимались чем-то неприличным, кивнули и убежали. Исследовать.

– Пойдем и мы поищем себе спальню.

– А что здесь с продуктами? Из чего готовить?

– Годовой запас продуктов. – И посмотрел на меня с недоумением. – Я же тебе говорил.

– Погоди, – до меня стало доходить, – это что – твой необитаемый остров?

– Да. Давно хотел побывать здесь. Да и с точки зрения безопасности место практически идеальное. Никто не знает, что я его владелец. Это вообще не наш мир. Только с козами, боюсь, не получится. Я бы не хотел афишировать, что на острове кто-то есть. То есть подвезти их быстро не выйдет.

– Да я и не особо расстроюсь, – засмеялась я, вспоминая наш разговор о необитаемом острове. – У каждого свое понимание необитаемости…

– И почему в твоем голосе мне слышится издевка? – обнял он меня.

– Тебе померещилось, – ответила я и потянулась к нему.

Мы расслышали топот двух пар ног.

– Хорошо, что они не бесшумные ниндзя, – успела я отойти от милорда Верда и даже поправить платье.

– Мама! – издалека закричал Паша. – Это мы!

– А кто такие ниндзя? – спросил милорд Верд.

– Это клан наемных воинов-убийц. Тихих и беспощадных.

– Понятно. У нас тоже такие есть. Гильдия убийц называется.

Паша и Рэм выбрали себе для проживания спальни в левом крыле. Мы, соответственно, – в правом. Потом Паша, узнав, что мы на необитаемом острове, потребовал себе шорты и футболку. Я отдала ему саквояж, велев потом принести его мне.

И мы с милордом Вердом поднялись наверх, посмотреть, что у нас со спальней. Кровать была огромная, комната тоже не маленькая. К ней, как и в поместье, примыкала ванная комната. И гардеробная.

– Как тебе? – спросил у меня жених, нежно привлекая к себе.

– Хорошо, – улыбнулась я.

– Только меня беспокоит… Мы с тобой поженимся только через три недели. А что подумают о нас молодые люди?

– Что это не их дело?

– Они же мужчины. И отвечают за тебя.

Я рассмеялась.

– Я как-то привыкла за все отвечать сама. И за своих детей в том числе.

– Знаю, что проявляю преступную слабость, отсутствие выдержки и всяческое нарушение приличий… Но я не могу отпустить тебя в другую комнату.

– Не отпускай, – попросила я. – Мне так хорошо с тобой…

И сама смутилась от того, как это прозвучало. Я поспешила сменить тему разговора.

– Слушай, раз это необитаемый остров и не надо скрывать, что мы из другого мира… – улыбнулась я, отходя от него, – значит, можно снять эти ночнушки неудобные и надеть любимые джинсы!

– Какие ночнушки? – изумился милорд.

– Прости, но если бы ты знал, как меня ваши платья раздражают!

– А корсеты? – вспомнил он свою нелегкую борьбу с этим видом женской одежды.

– Не то слово!

– Давай снимать? – блеснули его глаза.

– Ма-а-ам! – раздался с первого этажа вопль Паши.

Мы переглянулись и понеслись вниз.

– Что? – спросила я, оглядывая его на предмет повреждений.

– А что есть поесть?

Я зарычала:

– Ты издеваешься? Я пока вниз летела, все ужасы успела передумать!

– Ну, прости. Я просто очень-очень голодный.

– Саквояж верни, – распорядилась я. И развернулась к хозяину дома: – Милорд…

Улыбка его померкла. Выражение лица сразу стало холодное и отстраненное.

– Пойдем, – потянула я его за собой. – Возьми, пожалуйста, саквояж. Паша, мы спустимся… как только спустимся. Потерпи. Не ори. И не пугай меня.

– Да, мама, – серьезно ответил он, посматривая на непростое лицо молчащего милорда Верда.

Мы поднялись наверх. Он прошел к кровати и тяжело на нее опустился.

– День был трудный, – проговорила я и села рядом.

– Иной раз мне кажется, что все наши отношения – это потому, что я настаиваю. А вы мне не отказываете, потому что вам нужна защита.

– О как… И к этому гениальному решению вы пришли на основании того, что я вас не назвала по имени?

– Скажите, Ника… Как вы меня называете в мыслях?

– Чаще всего «милорд», – честно призналась я.

– Вот видите…

– Вы на самом деле считаете, что я – расчетливая стерва, которая пользуется вами, чтобы забраться повыше и устроиться поудобнее? Которая спит с вами за статус и защиту? Я это должна была услышать? Хотя нет. Если через постель – это уже не стерва. Это уже…

– Ника, прекратите.

– Да почему… Вы же этого ждете. Что так все и окажется…

– Тогда – почему?

– Мне слишком непривычно. Я старательно учила, что вы – милорд Верд. Очень боялась неправильно назвать или перепутать. У нас ведь такие обращения не приняты. И потом… Мне просто нравится называть тебя милордом. Тебе идет. И очень романтично…

– Не понимаю… Милорды – это все мужчины вокруг тебя…

– Нет. Ты не понимаешь, – замотала я головой и погладила его по щеке. – Это ты. Только ты… Такой властный. Такой нежный. Такой… желанный.

– Ника, – прошептал он и опрокинул на кровать, нависая надо мной.

– Милорд, – из вредности сказала я.

Скривился, но целовать стал.

– Отнесись со снисхождением к моим тараканам, и я отнесусь со снисхождением к твоим, – прошептала ему я.

– Как это? Тараканы?! – Он так серьезно задумался над тем, что у меня есть какие-то неизвестные ему зверьки, – даже домогаться перестал.

– Это так говорят, когда у человека в голове есть какие-то пунктики, комплексы, навязчивые идеи, от которых он может и страдать, но на самом деле он их и холит, и лелеет. Это как твоя идея о том, что ты – бастард. Это как моя идея о том, что мне не стоит к тебе привязываться…

– Значит, у нас с тобой в голове тараканы?

– Точно, – рассмеялась я. – Размером со слона.

– И что нам с ними делать?

– Давай попробуем их подружить… – Мне надоело с ним разговаривать, и я позволила своим рукам легкие бесчинства.

Платье он на мне все-таки порвал. И ладно, и не жалко… Хотелось скорее дотронуться до него обнаженной кожей. Застонать от его прикосновений… Застонать… Дети…

– Полог я поставил, нас не слышно, – прошептал он мне– и тоже дал волю рукам. И не только рукам.

– Ричард…

– С тобой надо как можно чаще заниматься любовью, чтобы хотя бы послушать, как ты зовешь меня по имени.

– Так я и не против.

Разве ж только не против… Я сходила с ума от его прикосновений. Я жаждала ему принадлежать. Я даже в какой-то момент подумала о том, что после такой ночи должны на свет появляться дети…

– Дети… – сказала я много позднее, когда мы уже успокоились.

– Останутся голодные?

– Что? – удивилась я, потому что думала о другом.

– Пауль. Да и Рэм. Их надо покормить. – И он поднялся и стал одеваться. – Лежи. Я найду хлеба и мяса, сыр должен быть. Там много чего приготовленного, только надо показать им, как это все доставать из стазиса.

– А что это такое?

– Это такое особое заклинание, позволяющее сохранить неживую материю от распада. Бытовая магия, очень удобно. И заклинание, чтобы продукты можно было съесть, совсем простенькое. Пойду покажу.

Я скользнула в сон. Не знаю, сколько спала, но проснулась оттого, что замерзла. За окном было по-прежнему темно. Ричард еще не вернулся.

Вытащила из саквояжа родную одежду. Никогда не думала, что буду так радоваться джинсам и футболке, а уж нормальные трусики и – какое счастье – обычный бюстгальтер приведут меня практически в состояние экстаза. Посмеиваясь над собой, я тихонько пошла по направлению к лестнице.

– …Недопустимо, – услышала я голос Рэма. – И вы, как никто другой, должны это понимать.

– Должен напомнить, ваше сиятельство, – надо же, милорд Верд произносит это без иронии, серьезно. И даже как-то… смущенно, – мы поженимся через несколько недель.

– Дело в уважении, – упрямо гнул свою линию юный герцог. – Миледи Вероника – мой опекун, и такое поведение пусть косвенно, но кидает тень на меня.

Я не знала – злиться мне или хохотать… Или пойти дать по башке. Всем. Это абсурд какой-то. Еще четырнадцатилетние подростки не занимались моим моральным обликом…

– А почему бы вам, уважаемые Рэм и Пауль, не заняться своими делами? И не заниматься моими? – обратилась я к молодым людям.

Они подскочили. Пашка покраснел. Рэм как-то тоже подрастерял напыщенность и уверенность.

– Или вы хотите сказать, что я делаю что-то такое, из-за чего вам следует меня стыдиться? – Я переводила взгляд с одного на другого, вынуждая их по очереди смотреть в мои глаза.

– Но, миледи, – начал Рэм. Я не сводила с него взгляд, Рэм смешался.

– Вероника, оставь. Они в своем праве. Они твои сыновья и защищают тебя. Не прав в данной ситуации я, и я это признаю.

– Вы все не понимаете. Я счастлива… Я впервые за многие годы счастлива. И вот скажи мне, Паш, как меня можно за это осуждать. – Я подняла на него глаза и поняла, что плачу.

– Мам, прости. – Он подошел и неловко меня обнял. – Просто я переживаю.

– А можно, я попрошу не переживать за меня? И порадоваться? Рэм, – повернулась я ко второму мальчику. Обратила внимание на его поджатые губы. – Ты мне стал сыном за это время. Пусть приемным, но я тебя люблю… Я прошу – не надо… Неужели ты думаешь, что от милорда может исходить какая-то опасность для меня?

– Но репутация…

– Когда ты будешь влюблен, когда ты будешь сходить с ума… Тогда мы вернемся к этому разговору. Хорошо? А теперь я предлагаю меня покормить и отправиться спать.

Идея была хорошая – это я про спать. Однако милорд разглядел мое нижнее белье, когда я стала раздеваться… Оно его так заинтересовало, вызвало такой исследовательский интерес, что заснуть мне удалось лишь под утро. И, между прочим, лифчик он порвал. Ну, вот что за манеры! А еще и аристократ… Приеду домой, надо будет эротическим нижним бельем закупиться. И посмотреть на реакцию милорда… Что-то мне подсказывает, она будет незабываемой.