Глава 36

В императорском дворце я была впервые. Вспомнилось, как, гуляя по улицам Роттервика – казалось, это было очень-очень давно, – я засматривалась на шпили и башни, но подойти не решалась.

Парадная мраморная лестница. С первой ступени в глаза бросается черный грифон, распластавший крылья на золотистой стене. Возникает ощущение, что он вот-вот оживет. Я делаю шаг, потом еще один, и у меня складывается впечатление, что на меня и на Ричарда он смотрит одобрительно.

Над парадной лестницей на длинных древках гордо реют штандарты.

– Наиболее отличившихся воинских частей, – шепчет мне на ухо Ричард, мгновенно заметивший мой интерес к ним.

Я опираюсь на его руку и понимаю: что бы ни случилось, он прикроет. Защитит.

Все же вздрагиваю. Вопреки всему я чувствую себя в этом баснословно роскошном дворце самозванкой. Понимаю, будь я Золушкой – ни за что бы на бал не пошла. Посмотрела бы в окна, вздохнула и отправилась домой. К своей тыкве и мышам.

– Ника… – тихо говорит Ричард. – Больше всего мне хочется, чтобы это все… действо быстрее закончилось. И мы отправились домой. Сели бы перед камином… Пожалуй, я бы не отказался от глотка гномьего самогона. Чуть напоил бы тебя. Ты бы мне еще раз объяснила, что значит та твоя загадочная фраза: «Пьяная женщина – доступная женщина».

Я вслушиваюсь в его слова, в его голос и понимаю, что перестаю подрагивать. Мне удается взять себя в руки. И войти в тронный зал такой, какой там положено появляться: спокойной, уверенной. Чуть насмешливой. И очень-очень отстраненной от того, что в нем будет происходить.

Лакеи в придворных ливреях – черно-золотых, в цвет герба Тигвердов, с грифоном на груди – торжественно раскрывают перед нами двери.

– Ричард Фредерик Рэ, милорд Верд, сын императора Фредерика. С невестой, – провозглашает церемониймейстер двора.

И мы входим.

Услышав в словах распорядителя «сын», а не «бастард», перед нами начинают склоняться присутствующие.

Я замечаю злобный блеск в глазах дам. Но злоба, впрочем, быстро сменяется завистью, когда они мгновенно оценивают, во что я одета и сколько это стоит. Мужчины держатся как-то доброжелательнее. Успеваю заметить, как нам чуть улыбаются кадеты милорда Верда. Но почти спотыкаюсь о неприязнь графа Троубриджа. С ненавистью на нас смотрит и герцог Борнмут – а этот-то что делает во дворце? Он же вроде арестован. С интересом, неотрывно глядит на меня красивая женщина рядом с ним.

Вижу знакомое лицо милорда Милфорда. Очень хочется остановиться возле него – просто посмотреть на нормального человека, о чье любопытство не спотыкаешься.

Но нельзя. Мы еще не дошли до императора Фредерика и наследника.

Отец Ричарда и брат ждут его возле тронного возвышения. Ждут стоя, демонстрируя всем, что в семье Тигвердов он – равный.

И из-за этого аристократы склоняются перед нами старательнее. И ненавидят и его, и меня – сильнее.

Вот наконец мы подходим.

Склоняемся. Ричард в низком поклоне, я – в придворном реверансе, с припаданием на колено.

– Встаньте, дети мои, – торжественно произносит император. Потом делает паузу, и я понимаю, происходит невозможное – император так волнуется, что у него перехватывает горло. – Ричард… Ричард. Сын мой. Сегодня в честь твоей помолвки я сделаю то, что должен был сделать давно.

Ричард смотрит на него удивленно и, кажется, чуть недовольно. Похоже, он, как и я, не любит сюрпризы.

– Пусть свершится моя воля, – волнение из голоса императора уходит. Остается только безграничная сила. – Я принимаю Ричарда Фредерика Рэ и всех его потомков в род Тигвердов. И объявляю Ричарда ненаследным принцем Тигвердом.

Пауза. Похоже, крайне удивились все. Больше всех, наверное, сам Ричард. Хотя принц Брэндон явно знал. Слишком довольная усмешка при виде растерявшегося старшего брата и ректора собственной академии.

– Слава императору! – улыбаясь, довольно провозглашает принц Брэндон. – Слава роду Тигвердов! Бра-бра-бра!!!

И за ним подхватывают все, присутствующие в зале:

– Слава-слава-слава!!!

Когда крики в зале затихают, снова раздается голос императора:

– Я принимаю твою избранницу, миледи Веронику, сын мой, и желаю вам счастья! Я принимаю ее и ее сыновей в род Тигвердов!

Зал беснуется.

А я понимаю, как мне не хватает Пашки и Рэма. Понятно, что детей на подобные мероприятия не пускают, но все же…

Мы раскланиваемся с императором, потом он целует мне руку и с трудом сдерживается, чтобы не обнять – сначала сына, потом меня.

Брэндон протягивает руку брату:

– Поздравляю, брат мой.

По залу снуют слуги, которые разносят всем шампанское. Наконец подносят бокалы нам четверым. И император провозглашает тост:

– За помолвку моего сына, принца Тигверда!!!

– Бра-бра-бра! – отвечает зал.

Мы выпили. Слуги забрали бокалы.

– Танец помолвленных! – объявляет церемониймейстер.

Первые такты вальса. Ричард кланяется, протягивает мне руку. Мой низкий поклон, я подаю ему свою. Мы кружим. И кажется, что нет никого. Только он. И я.

– Так ты все-таки принц, – в какой-то момент говорю я ему. – А так тщательно скрывал это…

– Насмешничаешь? – нежно говорит Ричард.

– Боюсь расчувствоваться и расплакаться. От счастья.

– Ты прекрасна, – произносит он едва слышно.

Музыка затихает. Ричард подводит меня к императору.

– Позволите? – подает мне руку император Фредерик.

Снова вальс. Я замечаю, что несколько пар кружат вместе с нами.

– Спасибо вам, – хором говорим мы с императором. И оба смотрим друг на друга удивленно.

– Сначала – вы! – говорит мне отец Ричарда.

– Я думаю, он всегда мечтал, чтобы его признали, – тихо сказала я. – Но даже и мысли не допускал, что это произойдет.

– Я хочу, чтобы сын был счастлив, – отвечает мне император. – С любимой женщиной. А его признание – больше всего для этого сделал он сам. И я желаю, чтобы он знал: принц Ричард для меня – больше, чем просто самый преданный слуга престола. Кстати, я сделал еще один сюрприз, но он как-то остался не замечен.

И тут я понимаю.

– Это вы приказали явиться на сегодняшнее торжество герцогу Борнмуту? – с восторгом спрашиваю я. – Чтобы он склонился в шеренге придворных, когда мы с Ричардом шли? Чтобы он видел, как вы даровали право сыну называться Тигвердом?

– Да, – с видом заговорщика признался мне император.

– Сделать гадость – сердцу радость! – сообщаю я повелителю старую земную присказку.

– В этом что-то есть, – не спорит со мной отец моего жениха.

Потом еще шампанское, я танцую с наследником.

– Вы не злитесь на нас? – осторожно спрашивает у меня он.

– В моем мире есть закон – за одно преступление два раза не наказывают, – улыбаюсь я. – Так что можете не переживать, Ваше высочество.

– Осталось еще, чтобы этому закону следовал и мой брат, – скривился наследник.

– Он серьезно относится к воспитанию доверенных ему кадетов, – заявляю я.

– Это точно, – вздыхает принц.

И мы смеемся.

Император, принц Брэндон, Ричард и я стоим на возвышении. Позади – трон, впереди – придворные. Все как один – в едином, так сказать, порыве – поздравляют меня и Ричарда. С помолвкой и признанием.

Выпиваю шампанское одним жадным глотком – оглядываю придворных. Так вам! Ричард счастлив. А окружающие стремятся заверить его в своем почтении. Мне становится смешно. На этом фоне насупленное и злобное лицо графини Олмри кажется более… человечным, что ли. Может, потому, что ее чувства искренни. Бывшая любовница бывшего милорда Верда не может скрыть досаду и раздражение. Как и герцог Борнмут.

Но – с другой стороны – ну их! Я перевожу взгляд на любимого и забываю обо всем. Ликование в его глазах. Толика сомнения. И счастье. Бездонное – как небо.

А потом… Много позже. Мы едем домой. В поместье. Сдерживаемся, чтобы не набросится друг на друга прямо в карете. Прямо как в тот день, когда Натан вез нас из книжного магазина в городской дом. Я не ощущаю ничего, кроме счастья и присутствия любимого мужчины, но Ричард вдруг напрягается.

– Что еще? – спрашиваю у него.

– Ты слышишь? Голоса.

Действительно, гул сотен голосов нарастает, словно гул океанской волны, что готовится обрушиться на берег. Карета замедляет ход, я хватаю Ричарда за руку.

– Не бойся, – прижимает он меня к себе. – Если что, я выстрою портал.

– Милорд, – раздается голос Натана. – Ваши сослуживцы собрались, чтобы приветствовать вас и вашу невесту.

Мы выходим. Вся деревня наполнена народом. От огней факелов светло, как днем. При виде нас военные замирают на мгновение – а потом раздается гордое имперское: «Бра! Бра! Бра!!!» И следом за ним – команда, перекрывающая шум людского моря:

– Равняйсь! Смирррррна!!!

К удивлению своему, я узнаю этот голос – командует Джон Адерли. Камердинера милорда просто не узнать в форме. А он – суровый и величественный – подходит к нам, печатая шаг, и продолжает:

– Ваше высочество! Разрешите доложить! Солдаты и ветераны Восьмой гвардейской армии, прибывшие на празднование вашей помолвки, построены!

– Благодарю вас, – тихо сказал Ричард. Похоже, теперь у него перехватило горло. – Благодарю.

– В честь командующего Тигверда и его невесты миледи Вероники – на караул! Троекратное «Бра!».

И мы с Ричардом идем через строй, сквозь ликующие крики и приветственные возгласы. Деревня, дорога к поместью, подступы к самому поместью – полны народом.

К нам подбегают Пашка и Рэм. Я обнимаю сыновей. И плачу от счастья. Потом Ричард пожимает им руки. И мне слышится, как он тихонько благодарит стихии…

Мы доходим до ворот, оборачиваемся – и машем рукой всем, кто пришел. Кричим: «Спасибо!» Ричард подхватывает меня на руки и вносит в дом.