Глава 37

День получился каким-то тяжелым. Меня с самого утра подташнивало, болела голова. И все время хотелось прилечь. Может, все-таки мои мечты исполнились?.. Я вспомнила каникулы в другом мире, наши объятия… Наши ласки… И зажмурилась в предвкушении.

– Добрый вечер! – Я неожиданно наткнулась на принца Тигверда в полутемной библиотеке. Он сидел, уставившись в пламя камина. – Никто не слышал, как ты пришел.

Он молчал, не поворачивая головы и никак не реагируя на мои слова.

– Ты голодный?

Еще раздраженное дергание плечами.

– Что случилось?

Перевел на меня тяжелый взгляд, уставился прямо в глаза. Глаза его полыхали алым. И в них я не могла найти ни нежности, ни желания.

– Ричард, ты злишься? На меня?

Закрыл глаза, словно ему было невыносимо меня видеть.

– Кто ты? – раздался несколько непонятный вопрос.

– В каком смысле? – удивилась я.

– Ты не Вероника Евгеньевна, как там фамилия – Журавлева. Единственное, что оказалось правдой, – так это то, что ты сопровождаешь наследника герцогства Рэйм. Вот я и спрашиваю – кто ты? Сама герцогиня? Хотя вряд ли – она не будет отсиживаться в столице Империи, слишком много в ней энергии. Она будет бороться до конца. За трон, за сына. Значит, кто-то из ее придворных дам…

– А почему вариант, что я твоя случайная знакомая из парка по фамилии Журавлева, тобой отвергнут?

– Вернулась команда из мира, который ты называла своим.

– И что?

– Журавлева Вероника Евгеньевна погибла давным-давно. Двенадцать лет назад. Автомобильная авария. Над ее покалеченным сыном Павлом взяли опеку ее родители. Они похоронили дочь – и не лгут.

…Слов не было. Чувств не было. Меня не было. Получается, что тогда, в той автомобильной аварии я все-таки погибла? И не было ничего. Ни помощи от герцогини Рэймской. Ни двенадцати лет нашей жизни. Ни безумного побега в чужой мир с Рэмом. Ни случайной встречи с Ричардом – самой важной встречи в моей жизни. Ни нашей любви…

Одна пустота.

У меня подогнулись ноги, и я опустилась прямо на пол, там, где и стояла. Попыталась зацепиться хоть за что-то, чтобы почувствовать себя живой. Натолкнулась на алый взгляд бешеных глаз. Выдохнула:

– Ричард, как же так? Это все… есть? Или мне все происходящее только мерещится? Я хоть… – голос практически исчез, – живая?

– Довольно. – В его голосе не было никаких эмоций. – Не надо больше представлений.

– Пожалуйста, – меня трясло. – Помоги мне. Я хочу понять.

– Я со многим могу смириться, многое простить, – процедил он. – Но, знаете, в вас была одна черта, которая меня покорила. Я думал, что вы были абсолютно правдивы… И ваша искренность. Ваша открытость. Это было самое главное в наших отношениях. И сейчас, осознав, что все это время вы мне лгали… Я понял, что женщины, которую я полюбил, просто не существует. Поэтому – не надо больше игр.

– Ричард, пожалуйста, – повторила я.

– Вас не затруднит называть меня или милордом Вердом, или принцем Тигвердом – все-таки мы, как выяснилось, не знакомы.

– Что ты делаешь… Что ты делаешь со мной? Что ты делаешь с нами?

Но он, казалось, меня не слышал:

– Получается, что вы с юным герцогом, для того чтобы замести следы, убили ни в чем не повинную женщину. И покалечили ее ребенка.

Тут меня всколыхнуло от гнева. В глазах заплясали черные мушки, но я смогла взять себя в руки и подняться. Когда я заговорила, я больше не просила, я гневалась.

– Ты всерьез думаешь, что я настолько глупа, что сначала убила кого-то в другом мире, а потом попросила тебя проверить, как там жертвы моих преступлений? Видимо, специально для того, чтобы дать возможность себя разоблачить.

– Допустим. Ты не виновата в ее смерти. Но ты мне лгала.

– Я всего лишь полюбила тебя, – тихо и горько сказала я. – И так надеялась, что с острова приехали не только мы с тобой, что я привезла оттуда… кого-то еще.

Тут я натолкнулась на его взгляд. В нем была лишь горькая издевательская насмешка.

– Ну, уж нет… Я не мой отец, и у меня ублюдков не будет. – Слова из него изливались, как желчь. В глазах бесновалось пламя. – Одно дело попользоваться обманщицей, которая проникла в мой дом, в мою жизнь, в мою постель. Другое – дать ей возможность влиять на меня. Ребенок – это рычаг воздействия. Так вот – у вас его нет. И не будет.

Теперь настала моя очередь закрывать глаза в глупой попытке поверить в то, что это просто ночной кошмар. Я проснусь – и Ричард будет рядом. Нежный, любящий. Счастливый…

– Так что можете мне поверить, я против ублюдков, – расслышала я.

И это слово – такое мерзкое – тем более по отношению к существу, которое я хотела всем сердцем… Во мне что-то щелкнуло… Я распрямилась и посмотрела на мужчину, которого любила, с улыбкой. Должно быть, получилось злобно. И отчаянно. По крайней мере, он замолчал. И лицо его стало выражать крайнее удивление.

– Так, значит, это и есть та любовь, которую вы мне обещали, принц Тигверд? В которую просили меня поверить? Недоразумение – и вы готовы допустить все, что угодно? Любая ложь – и вы не сомневаетесь в том, что я виновна?

Я расхохоталась, вскочила с кресла и заметалась по гостиной.

– Вы сами знаете и много раз говорили, что я не лгу. Вы говорили, что чувствуете ложь. Что изменилось сегодня?

Я резко остановилась и замерла перед ним. Мужчина отвернулся и уставился в огонь.

– Говорите! Я имею право знать!

– После того как прибыла команда, отправленная мною на землю с… новостями, я отдал приказ на ваше исследование.

– Как это?

– В дом прибыли маги – они вас изучали.

– Вот почему у меня целый день голова так зверски болела… И каков вердикт?

– Магии в вас много, но она под какой-то очень сильной блокировкой. С таким потенциалом вы умеете скрывать все, что вам надо. И любая проверка на ложь – в том числе и моя – это не более чем фикция.

– Значит ли это, что все обстоятельства нашей встречи, чувства, желания, мои слова и поступки – это не больше, чем фикция?

– Я думал об этом целый день, – сказал он с мукой в голосе. – Вспоминал нашу встречу, наше общение – день за днем.

– И к какому выводу вы пришли?

– Если откинуть мою уверенность, что вы мне не лгали… То картина получается не очень радостная.

– Отчего же?

– Все слишком неправдоподобно.

– И видимо, в парке заговорила с вами я сама.

– Вы меня спровоцировали.

– Я же не в купальнике там сидела, – вспомнила я о его бурной реакции на такую привычную в нашем мире вещь.

– Нет, – все-таки улыбнулся и он. – Но вы спроецировали на меня неприкрытый и, как я на тот момент думал, искренний интерес. В сочетании с тем, что вы как бы не знали, кто я такой… Эффект нетрудно было просчитать.

– И змеей вползла в дом…

– Избавьте меня от ваших насмешек.

– Как скажете, милорд, – теперь в моем голосе звучал чистый, незамутненный гнев. – А могу я задать вопрос? Не думаю, что он что-то изменит, но попытаться, наверное, стоит…

– Попробуйте.

– А почему вы сами – в идеале со мной под руку – не отправились к моим родителям? Хотя бы для того, чтобы организовать очную ставку и посмотреть – лгу я или нет?

– Боюсь убить вас.

Вот тут я опешила.

– Получается, что и вы меня плохо знаете, иначе бы уже бежали и не провоцировали меня еще больше. Потому что все, все мое существо требует, чтобы я с вами не разговаривал, а сделал шаг вперед и сомкнул руки у вас на шее, пока не раздастся хруст. И я с великим трудом сдерживаюсь.

– Отчего же вы этого не сделаете? – подошла я практически вплотную к его креслу. Как ни странно, несмотря на его слова, я чувствовала себя в абсолютной безопасности.

– Странно, – он замер, прислушиваясь к чему-то, – в вас действительно нет страха. Нет паники… Только злость. С нотками горечи… Вам тоже жаль.

– Я в бешенстве, – улыбнулась я, – а еще мне больно… Вы же уничтожаете нас…

– А вы, по-моему, не до конца отдаете себе отчет в том, насколько я ненавижу ложь и насколько опасно меня злить. Я просто не хочу, окончательно удостоверившись в вашей лжи, уничтожить вас физически. Все-таки нас что-то связывало. Наша любовная связь была феерической.

– Может, я симулировала? – все равно не удержалась я. И к черту инстинкт самосохранения!

– Возможно. Но я-то – нет. И еще… Как бы то ни было, вы спасли мне жизнь.

– И это могло быть подстроено.

– Даже мне так не кажется.

– Спасибо и на этом… А вот скажите, почему бы нам не обратиться к Его Величеству Фредерику? Вы же сами говорили, что он – самый сильный маг, которого вы только знаете. Следовательно, он поможет нам разобраться в данной ситуации.

– Он ваш любовник. И я думаю, он вам подыграет, – был бесподобный ответ.

– Я даже боюсь предположить, с чего вы это взяли, – покачала я головой. – Вы сегодня настолько логичны в своих выводах… Наверное, после всего, что вы мне наговорили, этот вывод обоснован. Иначе зачем бы я его пирожками кормила…

– Прекратите. Сегодня я в этом удостоверился.

– Вы видели нас вдвоем? – рассмеялась я, глядя прямо в его глаза – они были уже не алые, а словно присыпанные пеплом. Словно огонь перегорел и не осталось ничего.

– Вы… – А во взгляде мелькнуло восхищение. Не отводя от меня взгляда, он разжал кулак – там был черный кристалл, который Ричард сжимал все это время. Он разжал пальцы и уронил его на ковер.

Картинка была четкая. И объемная. Куда там фильмам, которые мы показывали милорду Верду… Этот, который показывал он, был круче. В нем был император Фредерик в роли страстного любовника. И… я, кричавшая: «Любимый».

Я пошатнулась, зажмурилась. И прошептала:

– Прошу тебя, поверь – это не я…

Он горько рассмеялся.

– Не верь глазам своим…

– Но ведь можно как-то доказать, что это не я, – шептала я в растерянности.

– Прекрати. И убирайся.

– А знаете, получается, что вы меня не любили… – подняла я на него глаза.

– Да что вы! – выдохнул он. – Вы же еще живы.

– Когда человек любит – он верит. Вопреки всему.

– Это не любовь, это – глупость.

– То есть либо вы точно знаете, что вам не лгут, потому что чувствуете это. Либо все происходящее вокруг вас – ложь?

– А вы? Вы любите меня?

– Да, – ответила я решительно.

– Наконец-то.

Я обрадовалась, что Ричард пришел в себя, что весь этот абсурд закончился.

– Я поймал в ваших эмоциях точку отсчета для правды и лжи, – довольно сказал он.

– И?.. – Я ожидала извинений.

– Вы солгали.

– Безумец…

– Вы – любовница императора. Поэтому он мне и дал титул ненаследного принца. И принял в род. А вы за это с ним щедро расплатились.

– Нет! – Бешенство меня затопило.

– Опять ложь. Что и требовалось доказать…

Он поднялся, позвонил в колокольчик.

– Милорд, – обрадовалась заглянувшая в библиотеку Оливия. – Вы дома! Миледи! А что вы в темноте сидите? Ужин подавать?

– Принесите теплую одежду… – он посмотрел на меня, словно раздумывая, как меня называть, – этой женщине. Она уходит.

Служанка в замешательстве уставилась на меня, ожидая подтверждения приказа. Я только пожала плечами.

– Не понял, – поднял на служанку взгляд милорд.

Оливию затрясло от того, что она там разглядела.

– Да, милорд. Слушаюсь, милорд, – испуганно забормотала она.

– Не смею вас больше задерживать, – обратился принц Тигверд уже ко мне.

Что мне оставалось… Я покачала головой. И почти беззвучно сказала:

– Ричард. Я это переживу. Я не сломаюсь. Максимум, что со мной случится плохого, – это я снова курить начну. А вот что касается тебя… Когда-нибудь ты поймешь, что прогнал ту, что тебя любила…

– Уходи, – простонал он. – Просто уходи. Я не хочу… Я не могу… Я ведь убью.

– «Любили так, что плакали навзрыд, а любим так, что хочется ударить…»[4] – зачем-то процитировала я одно из своих любимых стихотворений. Как будто это что-то могло изменить…

Я вышла из библиотеки, тихонько притворив за собой дверь. Пересекла холл. Подождала, пока Оливия принесла одежду. Переоделась, переобулась, взяла в руки «тревожный» саквояж. Прошла под недоумевающими взглядами слуг к двери – спрашивать у меня о том, что случилось, никто не осмелился. Мне стало совсем тошно. Я рванула входную дверь на себя и шагнула в метель.