Глава 38

— Кто это? — Лиза с сомнением косится на разрывающийся мобильный.

Чёрт, вот только мамы сейчас не хватало!

— Свекровь твоя будущая. По видеосвязи звонит.

— Не бери! — тут же выпаливает, округляя глаза, и опускает взгляд на свой мокрый ковбойский наряд. Хорошо хоть шляпа где-то на выходе из бара потерялась… — Сбрось вызов! Она подумает, что мы уже спим!

Нажимаю на кнопку сброса, но мокрый телефон глючит и сенсор не срабатывает.

— Да твою же мать!

— Что там?

— Телефон промок! Экран не слушается.

В сотый раз безрезультатно пытаюсь смахнуть вызов, и на сто первый сенсор наконец поддаётся. Правда вместо того, чтобы скинуть звонок, он его какого-то чёрт принимает и на экране высвечивается лицо моей матери.

— Кирилл, ну наконец-то!

— Да, блять! — шиплю, кладя телефон на кровать экраном вниз.

— Ты что делаешь?! Я же просила тебя сбросить!

— Я сбросил! Сенсор заглючил!

— Так сбрось сейчас!

— Не могу, она меня уже видела.

— И что нам теперь делать?! Я не могу перед твоей мамой в таком наряде появиться? Как я ей это объясню?!

— Кирилл, ты куда пропал? Я тебя не вижу. Серёжа иди сюда, у меня что-то с телефоном.

Блять, вот только отца ещё здесь не достаёт для полноты картины!

— Мам, всё у тебя нормально. Подожди минуту!

Оставляю телефон лежать на кровати, подхожу к шкафу, к которому прижалась курносая и стаскиваю с себя мокрую футболку.

— Раздевайся!

— Что?! В смысле? — шарит по мне растерянным взглядом.

Откидываю мокрую одежду в сторону.

— Я дам тебе свою футболку. Скажем, что мы только что вышли из душа и уже спать ложимся, — протягиваю ей сухую одежду. — Давай быстрее, Лиза. Пока она там отца не позвала проверять, что не так с её телефоном.

На мгновение задумавшись, Лизон всё-таки вырывает из моих рук футболку и забегает в ванную комнату.

Быстро стаскиваю с себя джинсы и надеваю сухие трусы. Хочу постучать Лизе, чтобы поторапливалась, но в этот момент она сама открывает дверь ванной.

На секунду залипаю на её фигуре. Моя футболка на ней кажется огромной.

Доходит до середины бедра а дальше следуют голые ноги с несколькими глубокими шрамами на голенях.

Медленно обвожу её взглядом, задерживаясь на выпирающих из под тонкой ткани сосках и девчонка тут же скрещивает руки на груди.

— Знаешь, даже если бы до сегодняшнего дня я не знал, что ты девственница, я бы понял это по твоим трусам, — киваю на мокрый низ, из под которого просвечивают мелкие сиреневые цветочки. — А вообще, могла бы их тоже снять. Футболка длинная, из под неё ничего не видно.

— А ещё что?! Может, сразу надо было к тебе голой выйти?

Вместо ответа подхожу к Лизе вплотную и, поддев пальцем мокрую ткань, задираю её наверх.

В висках моментально начинает стучать и меня ведёт, как после пары стопок водки.

Провожу большим пальцем по кромке Лизиного мокрого белья. На удивление она не двигается. Только чувствую, как её дыхание учащается, а живот в этот момент напрягается и отдаёт бешеной пульсацией мне в руку.

Приподнимаю футболку выше и веду пальцами по мягкой бархатной коже вверх до пупка, в который вставлена маленькая аккуратная серёжка. Поддеваю её, чувствуя повсеместную отдачу.

Чёрт… сколько у меня уже не было секса? Недели три? Кажется ещё немного, и я полезу на стенку. Или как минимум свихнусь на полную катушку.

А может я уже?

Опускаю голову ниже и веду губами по Лизиному виску. Жду, что сейчас она меня оттолкнёт, врежет по роже или наступит на ногу. В общем, сделает что-то в своём духе. Только она почему-то не шевелится. Только дышать начинает чаще. Я чувствую, как её грудная клетка отбивается от моих рёбер, а горячее дыхание жжёт плечо.

Вдыхаю в себя её запах. Чёрт, от курносой охренительно пахнет.

— Я так понимаю гель для душа «Ушастый нянь» ещё не закончился? — усмехаюсь, продолжая водить губами по её коже.

— Ещё полбутылки… — опустив глаза вниз, истерически теребит подол футболки. — Точнее полторы. Там же акция была… две по цене одной. Мы с Евой только половину первой израсходовали…

— Кто такая Ева?

— Моя соседка по коммуналке.

— Боже, сколько вас там в одной квартире живёт?

— Четверо. Я, Ева, Алевтина Петровна и Сеня. Это…

— Алкаш, который живёт через стенку от тебя, я вкурсе. Перестань насиловать мою футболку, ты и так её уже растянула, — кладу ладонь поверх её рук, выдёргиваю из них края влажной ткани и сам её сжимаю притягивая курносую ближе к себе.

Поддеваю рукой острый подбородок, вынуждая девчонку задрать голову и моё лицо тут же обжигает судорожный выдох.

Фокусируюсь на её расширенных зрачках и наклоняюсь ниже, практически касаясь губами её губ и…

— Кирилл, что у вас там происходит?! — динамик мобильного разрывает голос моей матери. — Я вас не вижу! У меня, кажется, камера сломалась!

Лиза тут же отмирает. Выдёргивает футболку из моих рук и отскакивает на несколько шагов назад.

Блять…

Опустив голову, медленно выдыхаю после чего подхожу к кровати, поднимаю телефон и поворачиваю экраном на себя.

— Всё в порядке с твоей камерой, мам. Просто когда ты позвонила, мы с Лизой выходили из душа. Нам нужно было одеться.

— Ой, изивини, Кирюша. Я по привычке тебе так поздно позвонила. Привыкла, что ты в этом время обычно только с работы выходишь. А где Лиза?

Поворачиваюсь к девчонке, которая так и застыла на том же месте намертво вцепившись в края футболки и киваю ей чтоб подошла. Только она не реагирует.

— Кирилл, у вас там всё нормально?

— Да всё у нас хорошо, мам, — тянусь к курносой, хватаю её за руку и подтягиваю к себе от чего она тут же опускается мокрой задницей мне на колени.

Рефлекторну порывается подняться, но я тут же обхватываю её за живот, удерживая на месте.

— Лиза, детка, привет!

— Зд… здравствуйте, Анна Михайловна, — выдавливает, впиваясь ногтями в моё предплечье.

Упираюсь лбом Лизе в затылок и веду губами по шее от чего по позвоночнику у неё тут же разбегаются мурашки.

— Так, я вижу, что я не вовремя позвонила. Обещаю, что я много времени не займу. Сейчас быстренько договоримся о дате, когда мы в загородный комплекс поедем, и я оставлю вас одних.

— Какой загородный комплекс? — выгнув бровь, поднимаю взгляд на маму. — Не помню, чтобы мы договаривались о какой-то поездке.

— Так я же для того и звоню, чтобы мы договорились! Кирилл, ты меня вообще не слушаешь! Мы тут с твоим отцом посоветовались и решили, что будет отличной идеей поехать в «Лесную Жемчужину» на несколько дней всем вместе и отдохнуть.

— Мам, какой к чёртовой матери отдых? У меня сроки по строительству жилого комплекса в Кудрово горят. Мне нужно объект сдавать. Да и впринципе работы в фирме дохрена.

— Кирилл, работа подождёт! Имей совесть! Тем более, что Максим вполне может на несколько дней тебя заменить. Да и отец твой мою идею поддержал. Ему кстати врач сказал, что нужно чаще бывать на свежем воздухе.

— Так и поезжайте с отцом вдвоём на свежий воздух и хоть обдышитесь, в чём проблема?

— Кирилл, прекрати! Мы так давно не собирались вместе всей семьёй! Тем более у нас есть такой счастливый на то повод — отметим твою помолвку. Заодно у нас с Лизой будет достаточно времени, чтобы обсудить детали свадьбы. И, кстати, брат твой уже согласился.

— Да ладно? — вскидываю брови.

— А что тебя так удивляет? Вообще-то он сам мне эту идею и подкинул. Ну точнее он предложил собраться всем вместе, а про Лесную Жемчужину это я уже сама придумала. Он и Веру с детьми обещал привезти. Они завтра утром прилетают из Москвы.

— Ах вот оно в чём дело… — задумчиво протягиваю.

Так значит это Богдан придумал. Не получилось со стороны бизнеса зайти, так он решил лишний раз напомнить отцу, что он счастливый отец семейства…

— Кирилл, ну что, вы согласны?

— Да, хорошо, — киваю, игнорируя возмущённый взгляд курносой. — мы приедем. — Только тогда давай прям завтра. Потом у меня будут дела, которые я не могу отложить.

— Замечательно! Я тогда пойду отца порадую и буду вещи собирать! Всё, мои дорогие, целую вас! Лизонька, детка, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Анна Михайловна.

Курносая натягивает на лицо улыбку, больше похожую на нервный паралич, а как только моя мать отключается, тут же скидывает с себя мою руку и подскакивает на ноги!

— Какой к чёртовой матери загородный комплекс?! Тебе не кажется, что такие вещи мы должны заранее обсуждать? И вообще, мы с тобой не договаривались о свадьбе! Ты обещал, что до неё дело не дойдёт!

— Планы изменились, Лизок. Отец с принятием решения не торопится. Видимо пока в моём паспорте не будет стоять штампа о заключении брака, он решения не примет. Так что придётся тебя, таки, окольцевать. За дополнительную плату, не переживай. Ну и поехать тоже надо. Ты же понимаешь, что тебе, как моей невесте, придётся общаться с будущими родственниками, возможно, даже посещать со мной какие-то официальные мероприятия. Без этого никак.

— Я понимаю это. Но ты мог в начале поговорить со мной, а не назначать дату исходя только из своих планов. У меня вообще-то тоже есть дела! У Маши во вторник операция назначена.

— Именно по этой причине в комплекс мы едем завтра. Потому что потом у Маши операция, — отвечаю спокойно.

Лиза на мгновение окидывая меня удивлённым взглядом, но уже через секунду снова хмурится и продолжает нервно расхаживать туда-сюда по комнате.

— Всё равно. Я не могу оставить её одну так надолго. Как ты себе это представляешь?

— Очень просто. Она поедет с нами.

— В смысле? — замирает на месте. — Ты хочешь забрать её из клиники?

— А почему нет? Она же у тебя не под капельницами лежит. Ничего страшного не будет, если она несколько дней проведёт вне клиники со своей сестрой. Я думаю Маша будет только рада.

— А твои родители? Они же о ней ничего не знают.

— Ну значит завтра узнают, — пожимаю плечами.

— А как они отреагируют… ну… на то, что Маша инвалид?

— Никак, Лиза, — устало выдохнув, поднимаюсь с кровати. — Они никак на это не отреагируют, потому что ничего такого, что ты себе надумала в этом нет. Всё, давай, ложиться спать. Мне ещё завтра утром нужно будет заскочить в офис, дать Мельникову указания на время моего отсутствия.

Отодвинув край одеяла, киваю Лизе на постель.

Лиза

— А ты где спать будешь? — с подозрением кошусь на разобранную постель, а потом снова на Горского, держащего в руке край одеяла.

— В смысле где? — выгибает бровь. — У меня постель одна.

— То есть ты хочешь, чтобы мы вместе здесь легли?

— А что тебя смущает? Вообще-то мы уже спали с тобой вместе, Лизок. Кстати, на этой же самой постели. Я спас тебя от изнасилования, ты вырубилась у меня в машине, и я принёс тебя к себе. Припоминаешь такое?

— Нет, не припоминаю. В смысле о самом факте я в курсе, но я этого не помню. Значит, для меня этого не было.

— Ах да, — закатывает глаза. — Как я мог забыть о железной женской логике — не помню, значит не было. Короче, Елизавета Алексеевна, не морочь мне мозги и прыгай в койку.

Горский отпускает одеяло, делает шаг мне навстречу и, взяв за руку, тянет на себя.

По коже от её прикосновения моментально бегут мурашки. Снова. В последнее время это вообще происходит с завидной регулярностью…

— Не могу… — вырываю ладонь и отхожу на шаг.

— Почему? Религия не позволяет?

— Трусы не позволяют.

— В смысле? — усмехается. — Ну, Лизочек, если трусы мешают тебе со мной спать, то предлагаю их снять. Нет трусов — нет проблемы.

— Я не это имела в виду! Просто…

Боже, как это сказать-то?!

— Что просто, Елизавета Алексеевна? Рожай уже скорее свою мысль.

— Просто у меня трусы… мокрые, — выдавливаю нехотя.

Поднимаю взгляд на Горского, который в свою очередь глаза фокусирует именно на том месте, о котором идёт речь.

От этого взгляда непроизвольно сжимаю ноги, ещё отчётливее ощущая мокрую прохладную ткань, прилипающую к промежности и доставляющую ощутимый дискомфорт.

— Вот оно как, неожиданное признание, — тянет задумчиво, продолжая сканировать взглядом мокрый кусок надетой на мне футболки.

— Не поняла? — переспрашиваю рассеянно, пытаясь абстрагироваться от мучающих меня ощущений в стратегически важном месте. — Что в этом неожиданного? По моему вполне закономерный исход твоих действий.

— Ну, в общем-то да, — усмехнувшись, опускает голову и чешет рукой затылок. — Исход закономерный.

То ли я чего-то не понимаю, то ли Горский надо мной сейчас ржёт.

Зачем-то заново прокручиваю у себя в голове диалог о мокрых трусах, и тут до меня наконец доходит…

— Я не это имела в виду! — моментально краснею до самой шеи. — В смысле, они мокрые, потому что ты меня поливал из душа, а не потому…

— А не почему?

— Не почему! Хватит! Всё ты понял! В общем, у меня мокрые трусы, и я не могу в них спать.

— Ну так я тебе уже подсказал решение. Нет трусов — нет проблемы, — Горский усмехается, откровенно забавляясь моей реакцией.

— Я не буду снимать при тебе трусы, — выдавливаю, начиная медленно закипать. — А в мокрых спать вредно. И они на мне за ночь не высохнут! Их нужно повесить на батарею! Так что иди поспи внизу. Тем более, что это из-за тебя я в такой ситуации оказалась!

— Приятно знать, что я являюсь причиной влаги в твоих трусах, Лизочек, — усмехается Горский. Но продолжить фразу не успевает, потому что в его кармане снова начинает вибрировать мобильный.

— Только не говори, что это опять твоя мама… — произношу настороженно.

Вообще, Анна Михайловна мне нравится. Она добродушная, открытая и бесхитростная. Да и меня в качестве невесты своего сына приняла сразу, не смотря на огромную социальную пропасть между нами. Но, честно, я немного побаиваюсь идей, которые назревают в её голове…

Хотя, судя по короткому сигналу, это сообщение, а не звонок…

Вместо ответа Горский достаёт телефон из кармана и быстро пробегается взглядом по экрану.

— Выдыхай, Лизок. Это не по твою душу, — проговаривает, попутно строча ответное смс, после чего убирает телефон в карман. — Так, Елизавета Алексеевна, планы меняются. Мне нужно уехать. Так что можешь спокойно сушить свои трусы и ложиться спать в моей кровати.

— В смысле отъехать?! — растерянно смотрю на Горского, который, подхватив ключи от машины, направляется к лестнице. — На работу?

— Нет, Лизочек, не на работу.

— А куда? — задаю вопрос раньше, чем успеваю подумать о том, что он по меньшей мере бестактный с моей стороны.

Боже, да какое мне дело?! В конце концов, я вообще не имею права спрашивать Горского о подобных вещах. Между нами деловая сделка и ничего более. По факту он по-прежнему остаётся моим боссом, а я его подчинённой.

— Елизавета Алексеевна, только не говори, что ты меня ревнуешь.

— С какой стати я должна тебя ревновать?! — тут же фыркаю, стараясь придать лицу как можно более безразличный вид. — Твоя личная жизнь меня вообще не касается.

— Да ладно? А чего тогда так задёргалась?

А почему я, собственно, задёргалась?

— Потому что не хочу оставаться одна в чужой квартире. А вдруг кто-то придёт? Или позвонит. Или… ещё что-то случится?

— Ко мне в такое время, Лизочек, гости ходят только по предварительному приглашению. Звонить тоже никто не будет. У меня в квартире нет стационарного телефона.

— Как это нет? Я же видела в спальне на прикроватной тумбочке стоит…

— Это внутренний телефон для связи с консьержем. И, кстати, отвечая на последний твой вопрос — если вдруг что-то случится, то ты можешь позвонить консьержу. Он дежурит круглосуточно, и поможет тебе с любым вопросом. Даже трусы может посушить, если сама не справишься.

Хочу ещё что-то сказать, но едва успеваю открыть рот, когда Горский вдруг обхватывает меня за шею и притягивает к себе настолько близко, что я практически врезаюсь носом в его грудную клетку.

Машинально задираю голову, и встречаюсь с Кириллом взглядами. И почему-то в тот же момент у меня начинает резкого кружиться голова и сердце стучать в висках бешеной чечёткой.

Сглатываю, когда взгляд Горского медленно скользит по моему лицу и останавливается на губах.

Кажется, что голова в этот момент начинает ещё сильнее кружиться. Как будто меня в какой-то водоворот затягивает. Я даже перестаю очертания квартиры видеть. Остаются только ярко синие глаза Горского и запах его морского одеколона.

Дышать становится трудно, как будто мне в лёгких вдруг места перестало хватать. Особенно сильно это ощущается в тот момент, когда Кирилл наклоняется ко мне ближе.

Такое ощущение, что в эти считанные доли секунд у меня перед глазами успевает пронестись сотни кадров.

День моего собеседования. Тот момент, когда в переговорной открылась дверь и, обернувшись, я увидела Горского.

То, как я брызнула ему перцовым баллончиком в лицо в его кабинете.

И как он в тот же день протирал мне руки влажными салфетками и дул в лицо, когда у меня впервые случилась паническая атака в его машине.

Как прижимал меня к стене в моём кабинете, когда я пыталась забрать у него свой мобильный.

Как он спас меня в подворотне от потенциальных насильников.

Как представил своим родителям, как свою невесту.

Наш поцелуй сегодня утром.

От этого воспоминания в секунду становится жарко и дискомфорт между ног троекратно усиливается.

Рвано выдыхаю и закрываю глаза в тот момент, когда между мной и Горским остаются считанные миллиметры, а потом… чувствую его губы у себя на… лбу!

Он что, поцеловал меня в лоб?!

Резко распахиваю глаза и смотрю на босса, который уже успевает отойти от меня на шаг.

— Всё, Лизок, не скучай, а то трусы не высохнут, — подмигивает, после чего спускается на первый этаж и, не оборачиваясь, выходит из квартиры.