Глава 47

Тело всё ещё гудит, когда Кирилл медленно выходит из меня, забирая вслед за собой странное чувство наполненности. Такое непривычное, но как только оно пропадает, я почему-то чувствую себя опустошённой.

Хочу тут же приподняться на локтях, но сделать этого не успеваю, потому что Горский в ту же секунду обхватывает меня за живот, сгребает в охапку и, перевернувшись на бок, притягивает к себе спиной. Убирает с плеча влажные волосы и прижимается губами к шее.

Сердце всё ещё тарахтит на вылет, и я никак не могу отдышаться. Наверно поэтому молчу. А может потому что вообще боюсь что бы то ни было говорить.

Между ног дико саднит, а низ живота тянет, как при месячных. Тяжело сглотнув, смотрю на красные пятна крови на простыни, и, подтянув колени к животу, чувствую, как по внутренней стороне бедра из меня вытекает струйка спермы.

Чёрт…

Только сейчас меня окончательно догоняет осознание того, что Горский сделал! Он… он кончил в меня!

Мысли тут же разгоняются как шальные. Начинают таранить рассудок, подкидывая в него тысячи вопросов, как дрова в костёр.

Зачем он это сделал?! Он… он вообще понимает, что от этого бывает?

Боже… конечно, он понимает, ему же тридцать два года!

— Кажется зашевелились…

— Что? — спрашиваю хрипло. Не узнаю собственный голос, потому что горло саднит после криков.

Вместо ответа, Кирилл переворачивает меня к себе лицом, обхватывает за бёдра и прижимает к себе. Чувствую, как его всё ещё твёрдый член, проскальзывает между моих влажных ног и прижимается к входу. Тут же краснею, представив, какое там сейчас месиво, из крови и спермы.

Но, судя по расслабленному выражению лица Кирилла, его этот момент вообще не беспокоит.

— Я говорю, кажется тараканы у тебя в голове опять зашевелились. Видимо придётся мне привыкать к жизни с домашними питомцами. Ну давай, Лизок, жги.

— Что жечь?

— Сердца людей глаголом. Как ты любишь, — усмехается, водя кончиками пальцев по моим бёдрам, от чего по коже тут же стелятся мурашки.

Почему-то в этот момент вспоминается теория Евы. Что любовь — это когда у тебя от одного взгляда на мужчину появляются мурашки. Мои мне уже даже на голову забрались…

Мысли снова возвращаются к сперме, продолжающей вытекать из меня тонкой струйкой. Поднимаю взгляд на Кирилла, от волнения облизываю пересохшие губы. Но, вместо того, чтобы спросить то, вокруг чего так отчаянно пляшут мысли, почему-то задаю совсем другой вопрос.

— Ты сказал, что не знаешь точно, кто отец ребёнка Нины… Почему ты так сказал?

Напряженно смотрю на Кирилла, у которого, судя по выражению лица, игривое настроение моментально испаряется.

— Ты серьёзно хочешь сейчас говорить об этом?! — вскидывает брови, переставая меня гладить. — Я только что сделал тебя женщиной, и единственное о чём ты сейчас думаешь — это какая-то левая баба?

— Твоя бывшая невеста, — уточняю с напором.

— Бывшая, Лиза. Это ключевое слово. Она посторонний мне человек.

Убирает руку с моего бедра и, оттолкнувшись от матраса, встаёт с постели.

Без него мгновенно становится не по себе. Хватаюсь за край одеяла и тяну его на себя, прикрывая голое тело. Кирилл между тем одеваться не торопится. Отвернувшись, демонстрирует исполосованную ногтями спину.

Боже, его как будто тигр драл…

Достаёт из ящика прикроватной тумбочки влажные салфетки и стирает с члена остатки моей крови, после чего откидывает их в урну.

— Развяжи мне руки, — шепчу, следя за его действиями.

Почему-то кажется, что он мою просьбу просто проигнорирует. Но нет. Кирилл тут же оборачивается. Возвращается к кровати и присев рядом на корточки, ловко стаскивает с моих запястий свою футболку.

— Я расскажу тебе про Нину, а ты — откуда о ней узнала, — упирается ладонями в мои колени, разводит их в стороны и новой салфеткой начинает протирать.

Опустив взгляд вниз, моментально вспыхиваю. Пытаюсь сжать ноги, но Кирилл меня не отпускает.

— Я сама могу, отдай салфетки.

— Ты не уходи от темы. Кто и что тебе наговорил, что ты два дня ходила как замороженная?! — выбросив одну салфетку, достаёт другую и снова ныряет рукой мне между ног.

— Ты обещал, что в начале расскажешь свою версию…

Шумно выдохнув, откладывает пачку в сторону и упирается ладонями в матрас по бокам от моих бёдер.

— Ты любил её? — вырывается у меня изо рта, и я тут же мысленно себя ругаю.

Боже, какой тупой вопрос… Но почему-то слышать на него положительный ответ неприятно.

— Тогда казалось, что да.

— Почему казалось?

— Потому что мне было двадцать пять, и у меня в башке была помойка.

— А сейчас ты в ней прибрался?

— Как ни странно да, — отвечает вполне серьёзно. — Сейчас прибрался.

— Расскажи мне, как всё было, — прикусив губу, смотрю ему в глаза.

На самом деле слушать это не очень приятно. Хотя, ревновать к прошлому наверно очень глупо… Так или иначе я хочу знать, как всё было в подробностях. Иначе эти мысли меня просто сожрут.

— Да там нечего рассказывать, Лизок. Всё было банально, как в мыльной опере. Встретились ещё в универе. Она была красотка, да ещё и не дура. Редкое сочетание, которое меня зацепило. После окончания универа мы съехались. Ещё через пару лет я сделал Нине предложение. А за пару недель до свадьбы узнал, что она мне изменяет.

— Откуда узнал?

— Да также банально, — пожимает плечами. — В машине её застукал. Её там на заднем сидении драли. Ну и, собственно, ещё через пару недель, выяснилось, что она беременна.

— А откуда ты знаешь, что это не твой ребёнок? Она ведь и с тобой спала тоже…

— Ну не такой уж я и осёл, Лизок, как ты обо мне думаешь. Знаю, потому что сделал тест ДНК. Ребёнок не мой. Слава богу, — добавляет, немного задумавшись.

После этих слов мысли моментально возвращаются к тому, чем закончился наш сегодняшний секс. А точнее, куда он закончился.

А потом вдруг вспоминаю гадания Анны Михайловны и карту с женщиной, которая сулит мне скорую беременность.

Да ну нет… бред какой-то. Не верю я во все эти предсказания…

— Получается, что практически сразу после этого, она вышла замуж за того мужчину, с которым… ну… с которым ты её застал? — заставляю себя переключиться обратно на разговор.

— Оооо нет, Лизочек, — усмехается. — Слава богу, за него она замуж не вышла. Иначе я бы удавился каждый день видеть её на всех семейных торжествах.

— Не поняла… — проговариваю спустя минуту немого ступора.

Хотя внутрь уже закрадываются нехорошие подозрения, которые спустя мгновение подтверждает ответ Кирилла.

— Я застал её со своим братом. Тогда в машине её трахал Богдан, — отвечает безэмоционально. После чего встаёт с корточек и натягивает на себя спортивные штаны.

— Ты поэтому его так ненавидишь? — слежу за его неспешными действиями. — Не можешь его за это простить?

— Я ненавижу его за то, что он гнида по своей натуре. Но это определённо тоже добавило минусов в копилку его дерьма. Ну и я так понимаю про Нину это тоже он тебе рассказал? — поворачивается ко мне, вопросительно вздёрнув брови.

Вместо ответа молча поджимаю губы и отвожу взгляд. От воспоминаний о том, при каких обстоятельствах это произошло, становится мерзко.

А может он вообще это всё специально сделал? Пришёл, именно в тот момент, когда я переодевалась. Может он рассчитывал, что Кирилл войдёт и застанет нас в таком виде…

— Блять, так и думал, что он! — не дождавшись моего ответа, выпаливает агрессивно. — Когда только успел, уёбок? Ты же всё время была у меня на виду. Говори, Лиза!

— В первое утро, — выдавливаю, поёжившись. — Когда ты хотел научить меня плавать. Я тогда пошла наверх переодеваться в купальник, и… — замолкаю, потому что не знаю, как рассказать Кириллу то, что было дальше.

А что если он не поверит?! Вдруг он решит, что я таким образом себя оправдываю?!

Мне бояться нечего, потому что я ни в чём не виновата. Но если Кирилл хотя бы на секунду подумает, что я могла… я его не прощу за это. А это даже страшнее.

— Говори, Лиза, — снова садится на корточки и обхватывает меня за щиколотки. — Что было дальше?!

Смотрю на то, как гуляют желваки на его челюсти и сердце мгновенно разгоняется, разнося по кровотоку панику.

— Я думала, что это ты пришёл, — шепчу, смотря ему в глаза. — Надо было запереть дверь…

Чувствую, как его пальцы с силой впиваются в мои колени.

— Он тебя трогал?! Правду, Лиза!

— Он… только схватил меня за руку, и…

— Блять, убью суку!

Подскакивает на ноги и дёргается в сторону двери.

— Кирилл, постой! — вскакиваю с кровати.

Пытаюсь ухватить его за руку, но не успеваю, потому что в следующую секунду Горский захлопывает дверь буквально у меня перед носом.

Чёрт! Сердце моментально подпрыгивает, тараня рёбра. Чёрт, кто меня за язык вообще тянул?! Не надо было это рассказывать!

Подхватив с пола футболку Кирилла, впопыхах натягиваю её на себя, подбираю лежащий на диване лёгкий шёлковый халат и вылетаю вслед за Горским.

Пулей слетаю вниз по лестнице, на ходу запахивая края халата, но догнать Кирилла не успеваю. К тому моменту, когда я выбегаю из дверей гостиницы, он уже успевает обойти бассейн и стремительным шагом идёт в сторону Макса и Светы. Только спустя секунду я замечаю, что они там стоят не одни, а… с Богданом.

Чёрт!

— Лиза, детка, а вы чего повыбегали? Я думала вы с Кириллом спать пошли. Или мы вас разбудили? Слишком шумим? — оборачиваюсь к так и сидящей над картами Анне Михайловне, но вместо ответа просто безмолвно открываю рот как рыба и снова возвращаю взгляд к Кириллу. — Подожди, а что у Кирилла со спиной… — прищуривается, разглядывая красные полосы у него на лопатках.

Обхватив себя за плечи, устремляю взгляд вперёд. Под кожей бегает неприятное предчувствие чего-то нехорошего.

— Сука, так и знал, что ты где-то нагадишь, — Кирилл хватает брата за плечо и разворачивает лицом к себе. — Если ты ещё раз хоть на метр подойдёшь к моей жене, клянусь, я тебе рожу разобью, Богдан. И не посмотрю на то, что мы семья.

— Кирилл, не надо! — кричу, шагая к ним навстречу, но Горский на мой голос даже не реагирует. Вообще никак. Будто я пустое место.

— Жене? — хмыкает, отставляя на журнальный столик стакан с виски. — А не рановато ли ты свою секретаршу в звании повысил? До свадьбы ещё надо дожить, Кирилл. Две недели осталось. Мало ли что может произойти за это время. Уж тебе ли не знать.

— Ты мне угрожаешь сейчас?

— Я? Да господь с тобой. Просто практика показывает, что на роль невесты ты выбираешь не подходящих претенденток. Может у тебя просто вкус дерьмовый?

— Кир, что случилось? — Мельников пытается одёрнуть Горского, но тот только раздарёжнно скидывает его руку со своего плеча.

— Ничего, Макс, отвали, — выплёвывает, не отводя бешеного взгляда от Богдана. — Я тебя предупредил. Даже смотреть в её сторону не смей. Это понятно?!

Замираю в паре шагов от Кирилла, а дальше почему-то идти боюсь. Вдруг становится необъяснимо страшно.

Сглотнув, отвожу взгляд от его исполосованной спины и встречаюсь взглядами с Богданом, смотрящим на меня через плечо Горского.

— Да ладно тебе, Кир. Не обижайся. Уверен, вышло недоразумение. Ведь Лиза же сказала тебе, что между нами ничего не было? Ну не думаешь же ты, что мы с ней тебя обманываем. Кстати, — наклоняется ближе к брату и понижает голос. — По поводу дерьмового вкуса я всё-таки погорячился. У тебя реально очень красивая невеста. Такая вся ладненькая, стройная. Фигура у неё, конечно супер. А вот эта родинка возле левого соска вообще крышу сносит. Уверен, ты тоже от неё кайфуешь.

Кажется я физически чувствую, как на этих словах у Кирилла напрягается каждая мышца. И сама вся каменею в тот момент, когда Горский вдруг замахивается и со всего размаху бьёт Богдана кулаком в лицо. Так сильно, что тот, не удержавшись, падает на спину возле журнального столика.

— Кирилл, не надо! — кричу, смотря на то, как он подхватывает Богдана за грудки.

Дёргаюсь вперёд, но меня за руку хватает Макс и отодвигает в сторону.

— Куда ты лезешь! Хочешь, чтобы и тебе прилетело?! Кирилл!!! Ты долбанулся что ли?! — хватает Горского за плечи, оттаскивая от брата.

— Отойдя, блять, Макс! — сбрасывает с себя его руки, размахивается и снова бьёт Богдана.

В голове стучит от оглушающих ударов собственного сердца, смешанных с возгласами Анны Михайловны на заднем фоне, верещанием Светы и матерными криками Мельникова, пытающегося оттащить Кирилла от Богдана.

В какой-то момент среди всей этой какофонии слух выхватывает голос Машки.

— Лиз? А что тут происходит? — обернувшись, смотрю на растерянную сестру, выезжающую на коляске из гостиницы.

В этот же момент Горский неожиданно останавливается. Тяжело дыша отходит на шаг назад.

— Всё нормально, Машулик. Мы просто шутим, — обернувшись к моей сестре, подмигивает ей и прячет разбитый кулак в карман спортивных штанов.

— Шутите? Понятно… — мямлит, протирая кулаком заспанные глаза. — А я проснулась… слышу, кто-то кричит за окном…

— Ага, заигрались немного. Тональность не рассчитали. Ты возвращайся в кровать. Мы так шуметь больше не будем. Лиза тебя сейчас уложит, — улыбается Маше, а на меня даже не смотрит. Только на мою сестру, как будто сквозь меня.

После чего снова поворачивается к Богдану. Загородив его от Маши, хватает за локоть и дёргает наверх, помогая подняться.

— Лиза, уложи сестру спать, — вздрагиваю, когда он вдруг обращается ко мне, при этом продолжая стоять ко мне спиной.

Это напрягает. Не смотря на то, что на улице жарко, по коже моментально ползут ледяные мурашки от которых меня передёргивает.

— Лиза, ты меня слышала?! — повышает голос и я рефлекторно делаю шаг назад.

— Надеюсь доходчиво объяснил и повторять тебе не придётся, — подхватывает со столика салфетку и протягивает Богдану, чтобы тот вытер разбитую губу, но тот отталкивает его руку.

— Запомни этот момент, Кирилл. Ты за него ещё ответишь. Это я тебе гарантирую, — хватает с журнального столика стакан с виски и делает несколько жадных глотков.

— Так всё-таки угрожаешь?

— Расценивай как хочешь. Но ты о сегодняшнем дне ещё пожалеешь.

— Так, всё, хватит! — за спиной раздаётся металлический голос и, обернувшись, я вижу Горского старшего, с непроницаемым лицом идущего в нашу сторону.

— Богдан, умойся и иди к семье, — забирает у него из рук стакан и ставит его обратно на столик. — Они уже спят, и тебе давно пора. С виски ты на сегодня и так переборщил.

— Ты мне это говоришь?! — выпаливает, сплевывая в сторону красную от крови слюну. — Ты видел вообще, что здесь было?! Твой любимчик с катушек слетел!

— У меня нет любимчиков, и ты это знаешь. Иди к семье, я сказал.

На момент замешкавшись, Богдан всё-таки разворачивается и, послушавшись отца, шагает к отелю, задев Горского плечом.

— А тебя я жду у себя в кабинете. Сейчас, — дождавшись, когда старший сын уйдёт, Сергей Александрович переводит взгляд на Кирилла, после чего сам разворачивается и идёт к гостинице.

— Кир, что это только что было? — вздёрнув брови спрашивает Макс, удерживая перепуганную Свету за плечи.

— Ничего. Семейные разборки, — хватает со стола бутылку с виски, наливает в стакан из которого пил Богдан, но вместо того, чтобы сделать глоток, прополаскивает его напитком и выливает на газон, как будто брезгует пить после брата. И только потом уже наливает новую порцию, которую залпом в себя опрокидывает.

Ставит бутылку обратно на журнальный столик и идёт к гостинице.

— Кирилл, — проговариваю почему-то шёпотом, когда он проходит мимо меня.

На удивление Горский останавливается. Хотя на меня так и не поворачивается. Вместо этого опускает взгляд вниз на мои босые ноги.

— Обуйся иди. Заболеешь, — бросает хрипло, после чего проходит мимо.

Кирилл

В груди до сих пор клокочет. Никак не могу успокоиться. Вслед за отцом возвращаюсь к отелю. Поравнявшись со всё ещё болтающейся в дверях Машкой, натягиваю на лицо улыбку и треплю девчонке распущенные волосы левой рукой. Правую разбитую продолжаю держать в кармане спортивок, чтобы её не пугать.

Охренеть, как она похожа на свою сестру. Просто маленькая копия. Те же длинные, почти чёрные волосы, нос, губы, глаза огромные, которыми она на меня смотрит. От это мысли за рёбрами что-то щемит.

— А почему ты раздетый? — спрашивает, обводя меня всё ещё сонным взглядом.

— Я загораю.

— Ночью?

— Ну… это лунный загар.

— А такой разве бывает?

— Не знаю, — пожимаю плечами. Но Маша кажется слишком заспанная, чтобы включить голову, поэтому на мои слова особо не реагирует.

— А у твоего брата, что с лицом было? У него кровь шла. Я видела, когда он мимо проходил.

— Он споткнулся, когда в номер шёл. Темно же, ничего не видно. А я как раз помогал ему встать, когда ты проснулась.

— Мне он не нравится, — тянет задумчиво, слегка морща маленький вздёрнутый носик. Совсем как её сестра… — Только не обижайся. Он какой-то… злой. Хотя, с детьми своими он добрый, когда с ними играет. Он им улыбается… А вот Лизе нет. Он на неё как-то странно смотрит. Я видела…

Рука в кармане рефлекторно сжимается в кулак, напоминая о себе саднящими костяшками.

— Маш, забирай сестру и идите ложитесь, ладно? — говорю тихо, чтобы не сорваться. — Уже поздно.

Где-то за спиной слышу Лизин голос, но он пролетает по касательной. Практически не задевает. Как будто у меня на рассудок накинут бронежилет, который отталкивает всё лишнее.

Не оборачиваясь вхожу в отель. Сука, долбанное дежавю. Внутри всё жжёт и выворачивает. Сейчас даже больше, чем в прошлый раз.

Только сейчас впервые это осознаю. Что тогда, семь лет назад, когда увидел Богдана в машине с Ниной, своими, блять, собственными глазами, даже это не зацепило настолько, как просто мысль о том, что он видел Лизу голой, смотрел на неё, дотрагивался…

Во всяком случае, тогда я ему рожу не разбил. Даже почему-то мысли такой в тот момент не возникло. Хотя сейчас я искренне не понимаю, почему этого не сделал.

Дойдя до кабинета отца, без стука вхожу внутрь и падаю на стул напротив его рабочего стола.

Он спокойный, как и всегда. Но это обманчивая видимость.

Отец вообще из тех людей, которые никогда не афишируют свои эмоции. Иногда мне жаль, что я так не умею. А вот Богдан да. Он в этом плане пошёл в папу. Тоже всегда спокойный как удав. А вот я по темпераменту скорее в мать. Иногда это мешает. Особенно в такие моменты, как сегодняшний.

— Если ты ждёшь от меня объяснений моему поступку, то их не будет, — говорю, спустя минут пять напряжённого молчания. — Это только между мной и Богданом. Никого больше не касается.

— Я не жду от тебя объяснений, Кирилл, — закрыв глаза, снимает очки и устало потирает переносицу. — Как ты и сказал, это твоё личное дело. И если ты так поступил, значит на это были причины. Но там на улице были твоя мать и будущая жена. И ты в первую очередь должен был о них подумать. Хорошо, что хотя бы Веры и их с Богданом детей рядом не было! Ты представляешь, что бы с ними было, если бы это всё произошло у них на глазах! Какие бы отношения у тебя ни были с твоим братом, но его дети тебе не посторонние. Это твоя семья, твои родные племянники. Ты не можешь плевать на их чувства, как будто они для тебя чужие.

— Не говори так отец! Я никогда не относился ни к Вере, ни к детям, как к чужим. Ты знаешь, что я своих племянников очень люблю.

— Кирилл, когда мы кого-то любим, мы стараемся его защитить, понимаешь? Можешь считать, что это слова синонимы — любовь и защита. Первого не бывает без второго. У тебя ведь тоже скоро появится семья. Да у тебя она уже есть. Представь, если кто-то поступит так с Лизой или с Машей.

От упоминания о Лизе передёргивает. Где-то на подкорке снова начинает подгорать ярость, которую я с трудом гашу.

— Мне не жаль, что я так поступил, — стискивая кулаки, поднимаю взгляд на отца. — Богдан получил по роже заслуженно. Но если бы рядом были его дети, я бы его и пальцем не тронул, отец, я тебе клянусь.

— Я очень на это надеюсь, — выдыхает устало. — Потому что порой эмоции в тебе берут верх над здравым смыслом, и это меня огорчает.

— Ну да… А ты бы наверно хотел, чтобы я был как Богдан. Тот всегда на всё смотрит с холодным расчётом, — хмыкаю.

— Ты знаешь, Кирилл, я ведь не стал сразу назначать себе приемника отчасти и потому, что хотел посмотреть, как каждый из вас будет себя вести в условиях конкуренции. Поведение мужчины в рамках борьбы многое говорит о нём и как о человеке в целом, и как о бизнесмене в частности.

— Это ты сейчас к чему клонишь? К тому, что я тебя разочаровал и ты отдашь президентское кресло Богдану?

— Нет, Кирилл. Как ни странно, ты меня не разочаровал. Да, то, что сегодня произошло, очень меня огорчило. И это не допустимо. Тем более между членами семьи. Но во всяком случае, меня радует то, что ты выражаешь свои эмоции открыто и напрямую своему брату. За всё это время ты ни разу не пришёл ко мне и не попытался очернить Богдана в моих глазах. Ты конкурируешь честно, и как отца, да и как владельца фирмы, это не может меня не радовать. А что касается президентского кресла… Я уже сказал о своём решении Богдану буквально пару часов назад. Теперь говорю тебе. Мне жаль, Кирилл. Но я не готов поставить тебя во главу компании.