Глава 17

Я хорошо завтракаю, как приказал мне Адамов. Сердце взволнованно стучит. Я рада, что он скоро отвезёт меня к моему отцу. И в то же время я переживаю, почему он сказал, что не может его отпустить? Что это значит? Спрашивать я боюсь. Вдруг он передумает меня к нему везти. После завтрака мы садимся в огромную чёрную машину. За рулём Яр. Мы с Адамовым сидим сзади. Он сегодня надел чёрные солнечные очки, в них он выглядит ещё более устрашающе, чем раньше. Сейчас я смотрю на него и не могу поверить, что между нами сегодня ночью была близость. Близость, может, и была. Только вот он ко мне не стал при этом ближе. Адамов, вероятно, почувствовав мой взгляд, поворачивается в мою сторону. Я поспешно отворачиваюсь к окну, делаю вид, что это не я на него пялилась только что. Я фокусируюсь на дороге. Мы выезжаем из деревни на трассу, едем по направлению к Москве, то есть отдаляемся от моего родного города. Это странно. Где же он держит моего отца? В своей знаменитой тюрьме? Но он ведь обещал улучшить его условия! Я начинаю от волнения ёрзать на месте и тереть свои холодные ладони друг об друга. Вздрагиваю, когда ладонь Игоря внезапно накрывает мои руки. Его рука горячая. Он сильно сжимает мою руку, я удивлённо смотрю на него. Он говорит: – Не волнуйся, я всегда выполняю свои обещания. Его зелёные глаза смотрят так проникновенно, странно, но я ему верю и успокаиваюсь. Мы очень долго едем, у меня нет часов, но по ощущениям проходит часа четыре. Адамов несколько раз спрашивает, как я себя чувствую, не проголодалась ли я, не остановиться ли поесть или отдохнуть. На все его вопросы я отрицательно качаю головой и говорю, что всё хорошо. В конце концов, мы въезжаем в Москву. Я совсем этого не ожидала. Я всю жизнь жила в четыреста километрах от Москвы. Но никогда не была в столице. Но удивлена я не из-за этого. Что мы вообще тут делаем? Тюрьма Адамова ведь не может находиться в таком большом городе. Это было бы слишком даже для него… Я поворачиваюсь к нему и удивлённо на него смотрю. Он отвечает на мой немой вопрос: – Скоро сама все увидишь, Роза. И он прав. Скоро я сама все понимаю. Машина останавливается напротив огромного длинного здания, где большими буквами написано «Центр кардиологии». Я в ужасе, почти начинаю кричать: – Что мой отец тут делает? Он лежит в больнице? И я узнаю об этом только сейчас? – Успокойся, – Адамов сильно хватает меня за плечи, просит Яра выйти из машины, тот его слушается. Затем он обращается ко мне: – Послушай, Роза. Ты сама ведь говорила, что у отца больное сердце. Я ничего не делал. Да, мои люди забрали его и повезли ко мне. По дороге ему стало плохо. Его сразу же отвезли в больницу. Затем ко мне пришла ты. Я перевёл его сюда, лучший центр в нашей стране по кардиологии… Скоро ему сделают операцию, ему должно стать лучше. Как ты понимаешь, ему сейчас нельзя волноваться. Я уже сказал ему, что прощаю его долг. Сейчас ты пойдёшь к нему, думай сама, что можно говорить, а что нет. Возможно, известие о нашей свадьбе его не обрадует. Думай сама. Палата 312. Ничего не отвечаю Адамову, выскакиваю из машины и бегу в больницу, как сумасшедшая. Я не верю своему мужу. Да, у моего отца были проблемы с сердцем, но он пил таблетки, и было всё хорошо. А теперь ему нужна операция? И Адамов в этом не виноват? Не верю. Наверное, папу избили или что-то с ним сделали… Но больше всего я злюсь на то, что Адамов мне сразу ничего не сказал. Как будто боялся, что я передумаю выходить за него замуж. Какое же он расчётливое чудовище! Быстро поднимаюсь на третий этаж по лестнице, тяжело дышу, ищу глазами палату с номером 312. Нахожу, секунду думаю и снимаю с пальца кольцо, которое Адамов надел на меня вчера, прячу его в карман, после этого резко открываю дверь. Рядом с моим отцом стоит врач и несколько медсестер. При виде меня отец расплывается широкой улыбкой и приподнимается, громко говорит: – Роза, что ты здесь делаешь, ты пришла? Врач внимательно на меня смотрит: – Это ваша дочь? Какая красавица. Ладно, я оставлю вас, загляну попозже. Я останавливаю доктора: – Я хотела бы с вами потом поговорить, в каком кабинете я могу вас найти? – Давайте я просто подойду сюда сам через полчаса? – предлагает врач. Я киваю. Весь медперсонал выходит из палаты, я подлетаю к отцу, сажусь на стул рядом с его койкой. Мельком осматриваю палату. Конечно, она шикарная, видно, что платная. Я обнимаю отца, у нас обоих на глазах слёзы. – Как ты меня нашла? – спрашивает отец. – Нашла, – отвечаю я. – Ты лучше скажи, что с тобой случилось, что с тобой сделал Адамов? Отец начинает быстро моргать при упоминании этого имени: – Ты знаешь про него? Кто тебе рассказал? Тут я вспоминаю слова своего мужа, что отцу нельзя волноваться и что мне нужно думать, что я говорю. Я улыбаюсь и говорю ласковым тоном: – Мне позвонили и сказали, где ты находишься, я волновалась, искала тебя, мне просто сообщили твоё местоположение. И все. Но я поняла, что звонят люди Адамова… Папа вроде успокаивается, начитает дышать ровнее. Но всё равно с тревогой в голосе спрашивает: – Роза, тебе, правда, никто не угрожал, никакие люди не приходили в наш дом? Я как можно убедительнее вру: – Нет, папа, всё хорошо. Ну скажи мне правду, что случилось с тобой, почему ты лежишь в больнице, почему …то есть как ты связан с этим бандитом? Отец вздыхает, видно, что мне не хочет ничего говорить, но всё-таки решается: – Сергей познакомил меня с ним. – Сергей это тот, который с тобой работает? Отец кивает: – Да это он. Сказал, что один человек ищет тех, кто сможет хорошо продать ценный товар. Старинные венецианские вазы. У меня как раз были такие покупатели, я согласился. Я не знал, что работаю с Адамовым! А когда узнал, было поздно… – Что произошло? Что случилось с товаром? – Я сам не понял, зря согласился, магазин ограбили накануне, унесли деньги с кассы, но самое ужасное – вазы просто разбили. Не забрали, а разбили! Такую сумму мне этому бандиту никак не вернуть. Они приехали за мной, везли меня по каким-то дорогам, требовали денег, но потом мне стало плохо, я почти ничего не помню, что дальше. Более-менее пришёл в себя здесь, в больнице. Мне уже делали какую-то операцию на сердце, вставили туда типа рычажка, который качает кровь в сердце. Главный врач говорит, что мне нужна ещё одна операция, после которой никаких проблем с сердцем у меня больше не будет. Я улыбаюсь: – Это же хорошо, пап. Я рада, что ты идёшь на поправку. Лицо отца остается серьезным: – Роза, ты точно ничего не знаешь? Я быстро отвечаю: – Нет. Отец продолжает: – Ты изменилась. Поменяла стиль в одежде? Раньше ты никогда не ходила в платьях. Я осматриваю себя, отец прав: я так не похожа на себя прежнюю. И что ему отвечать? Хорошо, что папа начинает говорить первый: – Знаешь, что меня удивляет больше всего? Адамов приходил сюда недавно, сказал, что прощает мне весь долг, а когда я выздоровею, поможет мне возобновить мой бизнес. Когда я спросил его, к чему такая щедрость, он ничего не ответил. Я не понимаю, – отец внимательно на меня смотрит и ждет ответа.