Глава 15. Принц для Золушки

Кира

Я молча хлопаю ресницами, а потом делаю шаг назад так, что Рокотов вынужденно отпускает мои плечи.

— Здравствуйте, Максим Романович, — тушуюсь под его пронзительным взглядом. — Я просто хотела пофотка… пофотографироваться.

— Понятно. Как съемки?

— Все хорошо, заканчиваем.

Как приятно, оказывается, сообщить эту новость. Хотя он, скорее всего, и без меня в курсе, наверняка держит руку на пульсе. Или на шее у режиссера.

— Отлично. — Рокотов явно доволен моим ответом. — Значит, теперь ничего не мешает нам поужинать. Как насчет сегодняшнего вечера?

«Поужинать?» — офигеваю я про себя.

Он что, пропустил мимо ушей все то, что я говорила в прошлый раз? Я же четко попросила оставить наши отношения в рамках деловых. Никаких ужинов.

Ладно, я не гордая, повторю.

— Максим Романович, давайте честно.

— Давай, — усмехается он.

— Чего вы от меня хотите?

Чувствую, как щеки заливает румянец, пока этот хам красноречиво проходится взглядом по моим губам, потом опускается к груди, а затем еще ниже.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чего он хочет, но я все же уточняю, еще больше краснея:

— Секса, да?

— Умная девочка. Люблю таких. Ужин в силе. Или, если хочешь, можем пропустить эту стадию. Поедем к тебе. Или ко мне. Хотя лучше ко мне, у меня в номере кровать больше.

Не то чтобы я ожидала, что он предложит декламировать стихи по очереди, но такое? И вот так — совершенно открыто, буднично. Цинично. Тактичность? Не, не слышали.

— Вы в своем уме мне такое предлагать? — уже не сдерживаясь, шиплю я.

— Что не так с моим предложением? — совершенно искренне удивляется он.

— Вы всегда прете напролом? Как танк!

— Что плохого в том, что я четко знаю, чего хочу?

Неужели он действительно не понимает?

— То, что вы даже не соизволили поинтересоваться, чего хочу я! А Я не готова и не хочу так!

— А как ты хочешь?

— Я хочу нормальных отношений с нормальным человеком!

— Я очень даже нормальный человек, — парирует Рокотов.

Но смотрит на меня так, словно я попросила его подарить мне живого динозавра. Фраза «нормальные отношения» действует на него каким-то странным, магическим образом.

Спешу объяснить:

— То есть пообщаться для начала какое-то время. — Специально выделяю последние два слова. — Узнать друг друга получше.

— А потом секс, да? — И снова эта его ухмылка.

— Ну, — теряюсь я, — если все пойдет нормально, то да.

— Все и так нормально, — разводит руками Максим Романович. — Поэтому я тебе секс и предлагаю. Сразу. Зачем тратить время на разговоры? К тому же я и так знаю о тебе все, что мне нужно.

Мои глаза округляются еще больше, хотя кажется, больше уже некуда.

Все что нужно? За сколько? За пять минут нашего общения? Нет, ну если ему важен только размер бюста и задницы, то пять минут даже много. Понятия не имею, что он знает обо мне, но то, что знаю о нем я, мне не нравится. Может, в работе такой циничный, прямой подход и хорош, но разве можно обращаться так с девушкой? Как с вещью!

— Что вы понимаете под нормально? — прищуриваюсь я. — То, как вы меня шантажировали? Или то, как давите на меня? Или как полапали, как будто мы с вами близки? Я повторю, я не против нормальных отношений, но вот это все нормальным точно не назовешь!

Его настрой резко меняется, передо мной снова тот самый Рокотов, которого я увидела тогда, в зале агентства.

— Кира, довольно, — резко осаждает меня он. — Ты меня хочешь, не отрицай.

— Я? Вас? Вот еще!

— Врешь.

— Не вру!

— Мне достаточно лет и у меня достаточно опыта, чтобы четко видеть, нравлюсь я женщине физически или нет. Вопрос в том, кому именно ты врешь: мне или себе.

— Да в чем я вру-то?

— В этом.

Секунда, и Рокотов стоит вплотную ко мне. Проводит ладонью прямо над вырезом декольте. Еще секунда, и мое тело отзывается на эту нехитрую ласку, покрывается мурашками от его прикосновения. Я не успеваю отшатнуться, как его левая ладонь ложится на талию, а правой он касается моей щеки, скользит по ней пальцами и дальше, в волосы.

Прижимает к себе. Собственнически.

Наклоняется к самому уху, опаляет его дыханием так, что у меня подгибаются колени, и глубоким грудным голосом шепчет:

— Я сразу понял, что ты горячая штучка. Продолжишь утверждать, что меня не хочешь? Я видел, как ты на меня смотрела. Ты сама меня пригласила. Своим поведением. Я откликнулся, только и всего.

Максим Романович резко отстраняется, и я едва не падаю. О чем он? Каким таким поведением я его пригласила? Он явно выдает желаемое за действительное.

— Хочешь подумать? — снисходительно интересуется. — Ладно. Думай. Дня два, не больше. Хотя, как по мне, все и так очевидно.

Спасибо за одолжение, блин!

— Я и через два дня дам тот же ответ, — фырчу я.

— Хватит строить из себя недотрогу. Не находишь, что это глупо? Тебе не пятнадцать, в конце-то концов. Мы взрослые люди, к чему эти экивоки? Или тебе нужны подарки? Украшения? Так не вопрос, скажи честно. Чего ты хочешь?

Круто. Как быстро я в его глазах стала проституткой. Хотя, наверное, не стала — была изначально. Офигеть, поговорили...

Меня начинает трясти, и в этот момент больше всего мне хочется только одного.

Озвучиваю эту мысль:

— Я скажу вам, чего хочу: уйдите, пожалуйста! Оставьте меня в покое!

Он делает шаг назад и всматривается в мое лицо. Зло усмехается:

— Окей, девочка. Не хочешь — не надо, заставлять не буду. Но подумай сама, когда у тебя еще будет возможность провести ночь с таким, как я. Может, хватит ерепениться? Или твой уровень — такие, как Петрушин, и кофе с ними?

Меня резко бросает в жар от его речи, но генеральному будто все равно, какой эффект на меня производят его слова.

Я отшатываюсь. Глаза наливаются слезами, дыхание сдавливает от обиды и злости. Мой уровень? Да чем я хуже него?! Тем, что не хочу начинать и заканчивать отношения сексом? Хотя какие уж тут отношения, о них и речи не идет.

Рокотов разворачивается и идет вперед, к выходу. Через несколько шагов замедляется и бросает через плечо:

— О цветах можешь не переживать. Их больше не будет.

— Так это все-таки вы их отправляли? — Голос дрожит, но мне уже все равно.

— Нет.

— А кто?

— Неважно. Главное, что этот человек тебя больше не побеспокоит.

И генеральный скрывается за углом.

Я прислоняюсь к стене и пытаюсь унять охватившую меня нервную дрожь. И о цветах он в курсе, и о том, кто их отправлял. Мог бы найти вшивую секундочку, чтобы мне сказать, и я бы так не переживала! И о кофе с Игорем знает. Везде свои лапищи протянул. Гад и беспринципный чурбан!

Обида и гнев все разрастаются, затапливают меня целиком, и в итоге я даю волю слезам.

М-да. Золушка из меня вышла так себе. Однако принц и вовсе тот еще огр.

Прижимаю руки к груди и признаю: да, Рокотов нравится мне как мужчина. Даже больше. Не то чтобы у меня был богатый опыт, но до этого еще ни один мужчина не вызывал во мне такую бурю ощущений одними только объятиями и прикосновениями. Но человек он паршивый, а это самое главное.

Слава богу, съемки вот-вот закончатся, и я не буду пересекаться с генеральным, ведь в агентстве он почти не бывает.

В этот момент я и не догадываюсь, что предсказатель из меня вышел не просто плохой — никудышный.

Глава 16. Дары данайцев

Кира

Спускаюсь с трапа самолета с улыбкой на лице. Наконец-то я дома!

Позади съемки, прощание с командой, Игорем и тетей Машей.

Мне будет их не хватать. Даже Валерий попрощался со мной достаточно тепло. Не без тени легкого снобизма, конечно. Впрочем, до Рокотова ему далеко.

Стоит только вспомнить о генеральном, как настроение сразу летит в трубу.

Максим Романович заявился в последний день съемок для фотосессии в честь старта рекламной компании.

На меня не смотрел, точнее, намеренно игнорировал. Он пообщался почти с каждым. Кроме меня. От него разило холодом за километр.

Я ощущала этот холод каждой клеточкой своего тела, пока была вынуждена стоять рядом во время вспышек фотокамер. И за малым не дернулась в тот момент, когда он положил ладонь на мою талию. Внешне-то он улыбался, да и мне пришлось. А у самой все внутри переворачивалось, ведь в памяти то и дело всплывали его колкие, злые слова. Хотелось его отпихнуть, а не стоять и мило позировать.

Когда фотограф закончил свое дело, Максим Романович словно растворился в воздухе. Раз — и его уже нет.

Только тогда я выдохнула с облегчением. Правда, рано.

Через пять минут он снова появился и направился прямо ко мне.

— Кира, тебе как лицу рекламной компании предстоит еще пара бесед с журналистами по прилету домой. Надеюсь, ты понимаешь, как себя вести?

— Как? — нахмурилась я, не совсем понимая, о чем он.

— Как лицо рекламной компании, — раздраженно повторил он. — Создавать положительный образ, хвалить нашу продукцию.

— Ясно. — Я кивнула, однако не удержалась и съязвила: — Очень сложно хвалить продукцию, которой не пользовался, знаете ли.

Несколько приборов на съемках не в счет. Там я скорее делала вид, что пользуюсь ими, чем пользовалась на самом деле.

— Но я постараюсь, разумеется, — добавляю спешно.

— Постарайся.

И генеральный ушел. Больше я его не видела.

Надеюсь, и не увижу его надменную физиономию. Высокомерное хамло!

Спустя полчаса я выхожу из здания аэропорта и тащу за собой чемодан. Колесики громко шуршат по асфальту, а я вожу пальцами по экрану смартфона. Вызываю такси.

В это время приходит сообщение от банка, и я удивленно распахиваю глаза.

Вся сумма за работу разом. В том числе обещанная Рокотовым премия.

Ну, хоть тут генеральный не оплошал. Завтра утром съезжу к маме, обрадую ее. Хотела сегодня, но она на дне рождении у тети Вали. Так даже лучше — будет время нормально пообщаться и все обсудить.

Хорошо, что сейчас вечер пятницы, и на работу только через два дня. Очень хочется выспаться.

Ежусь. Но не от холода, а от мыслей о том, что меня ждет в офисе в понедельник. Как встретят? Ну, Танька-то нормально, а вот модели? Отошли или все еще злятся?

Наконец такси подъезжает, и я еду домой.

По пути решаю почитать новости, вдруг уже вышли рекламные постеры. Набираю в поисковике «Холдинг „Империал“» и едва не роняю телефон от первой попавшейся на глаза статьи.

В центре — я и Рокотов с рукой на моей талии.

Кричащий заголовок: «Владелец холдинга „Империал“ замечен в компании стройной красотки!»

Ну, про красотку они, конечно, приврали, но я и правда очень хорошо получилась на этой фотографии — стилисты постарались. Читаю дальше. Дифирамбы, дифирамбы, дифирамбы… Не мне, конечно.

Про меня всего несколько слов: «Очередная охотница за состоянием Максима Рокотова».

Чего-о?! Это я-то охотница?

Я в бешенстве выключаю экран телефона и пихаю его в сумку. Вот сволочи! Да на фиг мне не сдалось его состояние, как и он сам! Лишь бы сплетни развести и привлечь внимание очередной сенсацией. Хоть бы подумали чуть-чуть, прежде чем писать такое!

Интересно, генеральный уже видел эту статью? Хотя ему, скорее всего, плевать на то, что пишут. Не его ведь грязью облили. Не ему смотреть в глаза соседям и девочкам на работе. Ведь как пить дать не поверят, что это все враки! Ох, чую, после такого мне нормального приема в агентстве и ждать не стоит.

И мама... Не дай бог увидит эту статью.

Она у меня не особо интересуется светскими новостями, но вполне может следить из-за меня. Конечно, ей я все объясню, но что насчет остальных?

Такси тормозит у моего дома, и я выхожу из машины. Открываю дверь подъезда и все еще киплю от гнева. Ну почему каждый раз, когда всплывает фамилия «Рокотов», у меня появляются проблемы? Его даже рядом нет, а он все равно умудряется испортить мне жизнь.

Я с силой дергаю ручку чемодана на очередной ступеньке, и та с корнем выдирается.

Черт! Пинаю несчастный баул и закусываю губу.

Через минуту закатываю его в квартиру и хлопаю за собой дверь.

Надеюсь, больше сюрпризов не будет. По крайней мере сегодня. Хватит с меня.

Я топаю в душ, чтобы хоть немного освежиться после дороги, а перед глазами то и дело всплывают те строчки из статьи.

Не успеваю замотаться в полотенце, как слышу звонок телефона.

Танька.

— Кира, привет! Ты вернулась? Можно я приеду, как раз с работы выхожу? Так хочется поболтать!

— Прости, Тань, у меня дел много, давай завтра вечером?

— Ну ладно. Завтра так завтра.

Я кладу трубку и чувствую укол вины. Совесть тут как тут. Щеки заливает легкий румянец.

Блин, и зачем соврала? Из дел у меня разве что разбор вещей и стирка. Но мне так хочется просто побыть дома и отойти от поездки, поваляться в кровати в обнимку с подушкой. Ну, еще с конфетами и сериалом, а не слушать все сплетни, которые накопились за время моего отсутствия в офисе. Сил на это нет от слова совсем.

Ладно, чего уж теперь. Зато весь вечер мой.

Я одеваюсь и расстегиваю чемодан.

Дзыньк — раздается звонок в дверь. Кого там принесло? Я гостей не жду.

Вздыхаю и открываю дверь. Передо мной плечистый бородатый бугай в желтой форме.

— Вы Кира Васнецова?

— Я.

— Парни, заносите! — командует он, двигается в сторону, и я вижу за ним еще троих мужчин.

— Что? Куда? — ошеломленно пялюсь на них я, загораживая собой проход.

— Вот, передали с коробками. — Бугай протягивает запечатанный белый конверт, как будто это что-то объясняет. — Так куда ставить, хозяйка?

— Ну… — сторонюсь я, — сюда.

Указываю рукой на пол в коридоре.

Одна коробка, две коробки, три, четыре. Большая, средняя, поменьше и так далее. В итоге я насчитываю целых семь. И все… с логотипом бренда, в рекламе которого я и снималась.

Закрываю дверь за мужчинами и недоуменно обозреваю это богатство. Кофемашина, утюг, пылесос, мультиварка, тостер, кухонный комбайн и микроволновка.

Это что еще за дары?

Раскрываю конверт.

«Кира, теперь у тебя не будет проблем во время беседы с журналистами. Пользуйся и честно рассказывай о продукции».

Так это что, генеральный запомнил мои слова во время фотосессии? Какая предусмотрительность.

Как обычно, даже не согласовал доставку. Извольте повиноваться, Кира. И ведь никуда не денусь, придется пользоваться. Гонорар выплачен, и я отработаю его как надо.

Только почему-то эти подарки не вызывают никакой радости, лишь раздражение.

Смотрю на часы на руке, которые подарил Рокотов, и злорадно усмехаюсь. Расстегиваю их и бросаю на трюмо. Съемки закончились, и я имею полное право их больше не носить.

И вообще, надо их вернуть. И всю эту технику после беседы с журналистами тоже. А то еще останусь должна ненароком. Взыщет ведь, не постесняется.

Пусть знает: мне от такого, как он, ничего не надо.

Глава 17. Со щитом или на щите

Кира

Я вдыхаю морозный воздух полной грудью и решительно дергаю на себе ручку двери в офис.

Воображаемый щит для защиты от нападок моделей держу наизготове. Вчера весь вечер морально готовилась. И Таня поддерживала как могла.

В общем, пусть говорят, что хотят. Я пришла сюда работать, этим и займусь. Специально приехала на полчаса пораньше, чтобы спокойно подготовиться к рабочему дню.

Как и ожидаю, мой стол завален бумагами. М-да, вряд ли успею разгрести такую кипу за сегодня.

Я раздеваюсь, включаю компьютер и, пока он загружается, иду к столу с чайными принадлежностями. Надо взбодриться, не успела выпить кофе дома.

Сразу подмечаю, что на моей любимой кружке скол и большая трещина. Почему-то не верю в случайности, наверняка какая-то из моделей расколотила ее нарочно. Ну что за люди, а?

Я вспоминаю, что в столе у меня есть запасная кружка, и вскоре сортирую накопившиеся документы, попивая кофе.

Спустя двадцать минут агентство начинает гудеть привычным шумом голосов.

Тут и там раздается «Привет». Одна из моделей здоровается со мной как ни в чем не бывало. Вот так сюрприз. Неужто подобрели?

Ага, куда там. Вскоре внутрь походкой королевы вплывает Лиза. Она кидает на меня надменный взгляд, цокает и молча проходит мимо. За ней следует ее свита из четырех девчонок с не менее заносчивым видом.

И вам привет, ага.

Вдруг от одной из них доносится мерзкий смешок и громкий шепот: «Подстилка!»

Ну стопроцентно ту статью в интернете прочитали. Лучше бы делом занялись, чем сплетни разносить.

Так, Кира, дыши. Вот и пригодился твой щит, доставай.

Уже через пять минут мне становится совсем не до них — то телефон зазвонит, то сотрудники забегут за чем-нибудь нужным. Я с головой погружаюсь в привычную рутину.

Однако ближе к обеду Лиза снова проходит мимо моего стола — прямиком в офис к Светлане Николаевне. И та зовет меня к себе.

При этом Лиза все еще в ее кабинете. Ох, чую, не к добру это все.

Когда захожу внутрь, отмечаю довольный вид бывшей подруги и злую ухмылку, что на долю секунды проскальзывает на ее лице. Правда, она тут же принимает страдальческий вид и картинно всплескивает руками:

— Светлана Николаевна, ну что мне теперь делать? Это Кира виновата!

Я в изумлении приподнимаю бровь. Интересно, и в чем я успела провиниться за половину рабочего дня? Вовремя не поклонилась? Не отвесила реверанс?

— Кира, — строго смотрит на меня начальница, — почему ты не отправила документы перед отъездом?

— Как это не отправила? Светлана Николаевна, я все сделала вовремя. То, что не успела, отправила Татьяна.

— Лиза говорит, что за пару дней до твоего отъезда приносила тебе договор. Так вот, он не дошел до адресата. И вообще, почему твою работу должен делать кто-то еще? Почему письма отправляла Татьяна, а не ты сама?

Может, потому, что на меня внезапно свалилась поездка? Как-то быстро начальница об этом забыла.

— Светлана Николаевна, так ведь меня отправили в командировку, вот и не успела. И она ничего мне не приносила, — развожу я руками и киваю на Лизу.

Точно помню, потому что она имеет привычку каждый раз канючить: «Отправь вот прям щас, мои письма — самые важные» и так далее.

— Неправда! — вдруг вскакивает с места Лиза и орет на меня: — Я что, по-твоему, этот договор съела? У меня его нет, я все перерыла, и не по одному разу. Значит, я его отдала тебе. Ты нарочно это сделала!

— И зачем мне это?

— Тише, Лиза, — морщится Светлана Николаевна. — Сейчас разберемся. Кира, проверь список исходящих. Ищи договор с «Астра Верди». Вернись и сообщи результат.

— Хорошо.

Я иду делать как велено, хотя уже догадываюсь — ничего там не найду.

Ну, Лиза, ну, стерва блондинистая, наверняка решила меня подставить! Ладно дуться, игнорить, обзываться, но такое? Она что, будет слаще спать, если меня оштрафуют?

А ведь к этому все и идет. Начальница очень серьезно относится к документообороту. Прошлую сотрудницу штрафовали пару раз за то, что вовремя не выслала важный договор. Потом она ушла в декрет, и на ее место взяли меня.

Штраф мне сейчас ну вот вообще не нужен. Пусть мамин долг мы закрыли, но у меня все равно каждая копеечка на счету, да еще и праздник на носу.

Сверяю бумаги. Нет, все квитанции на месте — в соответствии с документами. Таня отправила за меня все, что я ей отдала. Остальное успела я сама, но и там этого договора нет.

Бухаю папку на стол и поджимаю губы. Тут уж злись не злись, а доказать что-то я вряд ли смогу. Мое слово против слова Лизы. Кому поверят? Одной из лучших моделей, которая здесь не первый год, или мне, обычному офис-менеджеру, которая работает без году неделя? Вопрос риторический.

Возвращаюсь в кабинет к начальнице с ожидаемым результатом.

— Такого договора в списке отправленных документов нет, Светлана Николаевна.

— Я его приносила, это точно, — шмыгает носом Лиза, и по ее напудренной щеке бежит скупая слеза.

Актриса погорелого театра, блин!

— Я из-за нее, — Лизы тыкает в меня наманикюренным ноготком, — лишилась контракта, потому что «Астра Верди» взяли другую модель. А агентство лишилось прибыли! Она специально это сделала, чтобы насолить!

Я фигею. Я? Насолить? Точно не наоборот?

— Я тебя услышала. Лиза, оставь нас одних.

— Хорошо.

Лиза горделиво поднимается с места и выходит, закрывая за собой дверь.

Зуб даю, далеко не ушла, стоит и уши греет.

Светлана Николаевна громко вздыхает, складывает руки на столе в замок и смотрит на меня. С укоризной. Покачивает головой.

— Кира, я знаю, вы не очень ладите с Лизой, но такие поступки — это за гранью.

О как. Не ладим? Интересно, и откуда у начальницы такая информация? Сегодня день риторических вопросов, видимо. Понятно откуда.

— Да какие поступки, Светлана Николаевна? — возмущаюсь я. — Мы нормально общались! Это она на меня взъелась из-за того, что Максим Романович выбрал меня в качестве модели, а у меня никаких претензий к ней нет. Кроме одной: она врет.

— Кира! — повышает голос начальница. — Это нелогично, не находишь? Неужели ты думаешь, я поверю, что Лиза отказалась от хорошего заказа, лишь бы насолить тебе?

Мне самой жутко не хочется в это верить. Но либо так, либо у меня крупные проблемы с памятью. А их у меня нет! Я серьезно отношусь к работе, и до этого никаких вопросов ко мне не возникало.

— Светлана Николаевна, я бы ни за что не стала лишать агентство прибыли. Ну зачем мне это? Если бы мне принесли договор, я бы его отправила.

— Ладно. Я допускаю, — снова вздыхает Светлана Николаевна, — что ты не специально забыла отправить договор или отнесла его куда-то не туда в суматохе перед внезапной командировкой. Поэтому — и только поэтому — я увольняю тебя без штрафа. Напиши заявление по собственному желанию, если не хочешь проблем.

— Как это увольняете? — С моего лица сходит краска, и я делаю шаг назад.

Ладно штраф, я морально уже к нему подготовилась. Почти. Но увольнение?!

— Мне не нужны распри между сотрудниками. Если ты не можешь вести себя доброжелательно со всеми, что, между прочим, является одной из твоих обязанностей, тебе здесь не место. Мне тут не нужны личные разборки и неотправленные договора. Расчет ты получишь сегодня, зайди в бухгалтерию. Отрабатывать две недели не нужно.

Я цепенею на месте, все еще не веря в происходящее. Я не могу? Разве это только от меня зависит?

— Светлана Николаевна, я… — пытаюсь объясниться, но начальница обрывает меня на полуслове:

— Иди, Кира, я все решила.

Снова пытаюсь заговорить, но она и слушать не хочет, останавливает меня жестом ладони и повторяет с нажимом:

— Иди!

Я на ватных ногах выхожу из кабинета начальницы.

Как и думала, Лиза резко отпрыгивает от двери. Все слышала, стерва. Вон как довольно улыбается.

Прохожу мимо, будто ее нет.

Так, Кира, только не плачь. Не при этой «подруге»!

И вообще, вспоминай слова Игоря: мир мне помогает. Так надо, так лучше. Все наладится. Не может не наладиться.

Иду на свое место, приземляюсь в кресло, а у самой дрожат руки. И губы.

Уволили из-за черной, жгучей зависти — подумать только.

Это все Рокотов виноват! Не выбери он меня, работала бы спокойно. Ему развлечение, а мне — минус работа. Удружил, блин!

Минут через пятнадцать Светлана Николаевна выходит из своего кабинета.

— Меня сегодня больше не будет. До свидания, Кира.

— До свидания, — эхом отзываюсь я.

Время до конца рабочего дня тянется бесконечно долго. Собраться у меня не выходит, как ни стараюсь, и все валится из рук.

И Тани как назло нет, хотя обещалась быть к обеду.

В полшестого я иду в бухгалтерию и получаю расчет. Пересчитываю купюры. М-да, негусто.

И хоть часы показывают без пятнадцати шесть, решаю, что меня здесь больше ничего не держит. Собираюсь и выхожу на улицу. Поднимаю голову, оглядывая здание, к которому успела привыкнуть, сжимаю в руке ручки сумки и понурившись иду в сторону остановки.

— Кира! — вдруг слышу до боли знакомый голос позади.

Генеральный собственной персоной. Ну прям вишенка на сегодняшнем торте из коричневой субстанции.

Медленно поворачиваюсь на голос.

— Рабочий день еще не закончен, почему ты не на своем месте? — хмурится он и смотрит на блестящие золотом часы на своем запястье.

Я молча лезу в сумку, достаю оттуда подаренный им фитнес-браслет, который предусмотрительно положила туда перед работой. На всякий случай. Хотела занести секретарю, но забыла из-за увольнения. Что ж, так даже лучше.

Подхожу ближе и натянуто улыбаюсь:

— А я на вас, Максим Романович, больше не работаю! Вот, держите.

Сую ему в ладонь часы и добавляю:

— У меня осталась всего одна беседа с журналистами, так что технику тоже можете забрать, я все внимательно изучила и расхвалю как нельзя лучше. До свидания!

Разворачиваюсь и спешу вперед, чувствуя его прожигающий взгляд на своей спине.

— Кира, стой! — слышу его оклик, но вместо ответа лишь ускоряю шаг.

Глава 18. Сюрприз для Золушки

Кира

— Ну ты балда! — Таня с грохотом приземляет на стол полную кружку с чаем, и часть жидкости расплывается большой кляксой.

Я вскакиваю со стула и быстро вытираю все тряпкой.

Кладу ладонь на пузатый бок чайника. Еще горячий. Киваю на кружку:

— Подлить?

Таня качает головой, бухтит:

— Зачем по собственному написала, а?

— Вообще-то, могла бы и поддержать! — возмущенно заявляю я. — Задним умом все хороши, и я в том числе.

Снова присаживаюсь напротив подруги.

Она приехала ко мне сразу, как только освободилась. Ахала и охала, пока я вываливала на нее все, что случилось за день.

— Я в тот момент была в таком шоке, что дельных мыслей, знаешь ли, не возникло.

— Понимаю. Я бы, наверное, тоже растерялась. Ну Лиза и тварь! — в сердцах восклицает Таня, а потом смотрит на меня с надеждой: — Вдруг еще можно все вернуть? Посмотреть камеры, наверняка там видно, что она не передавала тебе договор.

— Бесполезно, — отмахиваюсь я. — Я потом вспомнила, что она приходила ко мне в пятницу, приносила бумаги на подпись, так что камеры ничего не дадут, там же не видно, что именно она мне передала. Документы, и точка.

— М-да-а-а. Во дела. И Светлана Николаевна хороша, повелась на слова Лизы!

— Тань, — грустно усмехаюсь я, — если бы у тебя был выбор между менеджером и моделями, которые приносят деньги, ты бы кого выбрала? То-то и оно. Лиза не одна на меня взъелась, я думаю, наплела с три короба, что я разругалась со многими. Светлана Николаевна именно это мне и предъявила. Ладно бы я долго проработала, а так… Ай, чего уж теперь.

— Может, все-таки обратиться к Рокотову? — Подруга подпирает подбородок ладонью и играет бровями.

— Идея — во! — Я двумя большими пальцами показываю «класс». — Это сарказм, если что. Меня загнобили из-за сама знаешь чего, и если он меня вернет, как, думаешь, к этому отнесутся? Короче, все к лучшему, все равно модели не дали бы мне работать спокойно. Зачем мне эта нервотрепка? Найду что-нибудь другое.

— Ага, практически перед Новым годом? Да ты оптимистка, я посмотрю, — хмыкает Таня и настойчиво повторяет: — Подумай все-таки.

— Уже подумала.

Я отвлекаюсь на звонок телефона, смотрю на экран. С круглыми глазами поворачиваю мобильный к Тане. Рокотов.

Та тоже округляет глаза и прикладывает указательный палец к губам. Молчу, мол.

— Здравствуйте, Максим Романович.

— Кира, в эту пятницу у одного из моих партнеров состоится деловой вечер, ты идешь со мной.

Я подвисаю. И снова здорово. Отдает приказы так, словно я все еще на него работаю! Ни слова не сказал о моем увольнении, как будто ему все равно. Хотя о чем это я, так и есть.

Мне становится жутко обидно. Я тут из сил выбивалась, старалась как могла ради его проекта, а он общается со мной так, будто мой уход не имеет никакого значения. Подумаешь, была Васнецова, нет Васнецовой. Я не прошу его вернуть мне должность, но полное отсутствие реакции почему-то неприятно.

— Кира? Ты тут?

— Что-то со связью, — оправдываюсь я и включаюсь в разговор. Не предъявлять же ему свои обидки, в самом-то деле. — Разве беседа с журналистами не в среду? Перенесли?

— Нет, — поясняет Рокотов. — Это другое мероприятие, оно не касается рекламной кампании. Его проводит один из моих бизнес-партнеров. Там будет куча прессы, и это отличный способ привлечь к нам дополнительное внимание.

Я мысленно закатываю глаза. О да-а, внимание — это же именно то, чего мне не хватает!

— Можно как-нибудь без меня? — робко подаю голос.

— Нельзя. Я заеду за тобой в семь вечера. Будь готова. Я бы сообщил тебе раньше, если бы ты не сбежала от меня, сверкая пятками.

Его тон звучит так, будто он усмехается.

— После этого, — добавляет Рокотов, — можешь считать свои деловые обязательства выполненными.

О как мы заговорили. Вообще-то, деньги я уже получила, могу с чистой совестью отказаться. Ладно, кого я обманываю, с чистой не получится. Придется ехать.

— Хорошо, Максим Романович. До свидания.

Я уже убираю трубку от уха, как вдруг слышу, что он говорит что-то еще. Улавливаю лишь одно слово:

— …обязательно.

— Простите?

— Я говорю, обязательно разберусь с твоим увольнением.

— Спасибо, не нужно.

— Я сам решу, нужно или не нужно, — холодно чеканит Рокотов и кладет трубку.

Не успеваю я положить телефон на стол, как он снова звонит.

На этот раз Ирина, помощница босса. То есть бывшего босса.

— Кира, добрый вечер. Вы будете дома в течение ближайшего часа?

— Буду, — недоуменно хмурюсь я.

— Отлично, к вам едет курьер, ожидайте.

Э-э-э… Курьер? Зачем? Неужто Рокотов решил забрать технику? Не, я сама в это не верю.

— Что там? Чего хотел генеральный? — отвлекает меня от мыслей Таня и в предвкушении потирает руки. — Давай рассказывай!

— Ну что-что, очередная встреча, где нужно засветиться ради рекламной кампании. Какой-то там деловой вечер, который организовал его бизнес-партнер.

— О-о-о! Ради кампании? — приподнимает бровь подруга. — Кира, ты сама-то в это веришь? Это свидание!

— Да ну тебя, — машу я рукой.

— Вот увидишь. И вообще, чего ты от Рокотова нос воротишь? Такой мужик на тебя запал! — мечтательно вздыхает она.

— Такой. Если с ним общаться не больше минуты. И не запал, а просто хочет переспать. Это разные вещи.

— Что-то я не вижу около тебя табун мужиков, чтоб ты так перебирала!

Таня бьет по-больному.

— Ну спасибо, подруга!

— Прости. Я ведь за тебя переживаю. Такая девушка хорошая, а все одна кукуешь. Так лучшие годы и пройдут! Потом заведешь сорок кошек, и все, считай, конец.

— Знаешь, одноразовый секс так-то не улучшит положение! Я не имею ничего против таких отношений, если они устраивают обоих. Просто это не для меня. Ну не могу я в постель ложиться без эмоций. Не для меня вся эта чистая механика. Все, давай закроем тему.

Таня поджимает губы и кивает. Вижу, хочет что-то добавить, но сдерживается.

Я перевожу тему:

— Скоро курьер подъедет. Как думаешь, зачем?

Долго строить догадки не приходится, вскоре раздается звонок в дверь.

Курьер передает мне две большие коробки, и мы с Таней идем в зал смотреть, что там.

Я открываю первую, убираю в сторону свернутую записку, упаковочную бумагу и изумленно охаю.

Достаю оттуда красивущее платье без бретелек глубокого зеленого цвета. Прямо как цвет логотипа «Империала». Корсет расшит стразами, разлетающаяся юбка до пола.

— Охренеть! — восхищается Таня.

Я беру записку.

«Это наряд для пятницы. Если размер не подойдет, свяжись с Ириной. И никакой самодеятельности, вечер очень важный».

Во второй коробке туфли-лодочки на высоком каблуке.

— Ой, тут же еще одна коробка, — подмечает подруга. Достает футляр и открывает.

Внутри колье, в центре которого огромный изумруд, ограненный бриллиантами.

— Охренеть… — вторю подруге я и бухаюсь на диван.

— Золушка едет на бал, — хихикает Таня. — Ты все еще веришь, что это не свидание?

Глава 19. Ой…

Кира

— Твою ж мать! — в сердцах бросаю я, держа в руках фен-плойку.

Не работает. Пробую другую розетку, эффект тот же.

Еще позавчера она прекрасно включалась. Вот гадство! До того момента, когда за мной заедет Рокотов, осталось совсем немного.

Бросаю взгляд на часы на стене. Секундная стрелка бесстрастно двигается вперед, и нет ей никакого дела до того, что у меня тут ЧП.

Это еще хорошо, что я решила перенести плойку к зеркалу в зале, хотя обычно укладываю волосы в коридоре. Невольно задела рукой кнопку включения и… сильно удивилась. Иначе вообще узнала бы о поломке в самый неподходящий момент.

Где взять другую плойку? У мамы нет. Купить не успею, да и денег впритык. В этот момент жалею, что среди привезенной по приказу Рокотова техники нет фена.

Спешно достаю телефон и звоню Тане. Я этот агрегат купила как раз после того, как она мне разрекламировала свой.

Подруга долго не отвечает, и я недовольно морщусь. Похоже, плакала моя прическа.

— Да, — в конце концов, она все-таки снимает трубку.

— Тань, — тараторю я, — вопрос жизни и смерти. У тебя же есть фен-плойка?

— Есть, а что?

— Моя сломалась, прикинь. Черт! — В этот момент вспоминаю, что из нас двоих безработная только я. — Ты ж, наверное, на работе.

— Не, я сегодня в разъездах. Так тебе плойка нужна, что ли?

— Очень!

— М-м-м… Напомни, во сколько за тобой заедет генеральный?

— В семь.

— Ага. Короче, мне тут надо щас метнуться в одно место, потом заеду домой и сразу к тебе. К шести точно буду. Ты соберись к этому времени. Часа на прическу тебе хватит?

— Хватит, конечно! Спасибо, Танечка, очень выручила!

— Да не за что. Свидание — дело такое.

— Никакое это не свидание! — настойчиво повторяю я, но она меня уже не слышит, кладет трубку.

А я ведь действительно все выяснила.

Когда отошла от шока, задумалась: точно ли это деловой вечер? Вдруг Максим Романович попросту хочет заманить меня куда-нибудь и снова начнет уговаривать? Мол, я добровольно приняла от него подарки, а как известно, кто за девушку платит, тот ее и танцует.

В общем, на следующий день я набралась смелости и позвонила ему.

— Максим Романович, здравствуйте! Можно задать вам пару вопросов?

— Можно. Но быстро, я очень занят.

— А кто, вы говорите, устраивает этот вечер, на который мы идем?

— Я и не говорил. Зачем тебе это знать?

— Ну… — судорожно соображаю, что бы такого придумать. — Волнуюсь очень, хочу подготовиться получше. Все же лучше понимать, чего ожидать.

Рокотов помедлил, но в итоге ответил:

— Руслан Зверев, мой друг и партнер. Стало спокойнее?

— Ага, спасибо. И второй момент: когда вы пришлете курьера, чтобы я вернула платье с туфлями и колье?

— Кира, — усмехнулся Максим Романович, — как ты себе это представляешь? Это все куплено, а не взято в аренду. Как я верну поношенные вещи?

— Я не могу их принять! Может, мне надеть что-то свое?

Рокотов шумно вздохнул. Я даже через трубку ощутила его недовольство.

— Нет, Кира, я ведь просил: без самодеятельности. Значит, так. Платье и туфли в любом случае останутся у тебя. Считай это бонусом за вечер. Колье можешь вернуть. Такой вариант тебя устроит?

Теперь уже я помедлила с ответом, но все-таки буркнула:

— Устроит.

— Вот и славно. Тогда до пятницы.

Ну что ж, в целом, неплохой итог. Верну хотя бы колье. Оно наверняка стоит целое состояние. Впрочем, как и платье с туфлями. Я как увидела лейблы, так и обомлела.

Не понять мне этих богатеев, которые за наряд на один вечер готовы отвалить месячный бюджет какого-нибудь городка в глубинке. Или не в глубинке.

Затем я полезла в поисковик, чтобы узнать, кто же такой этот Руслан Зверев.

Магнат, филантроп и меценат. Высокий, широкоплечий, роскошный темноволосый мужчина. Почему-то возникает ощущение, что я его где-то видела. Да ну, где бы я могла пересечься с таким, как он? Мы из разных вселенных.

Читая дальше, я выяснила, что его личная жизнь окутана мраком. Все статьи только по работе. Не то что у Рокотова.

Информацию о предстоящем деловом вечере тоже нашла. Народу будет как минимум человек пятьдесят.

И сразу отлегло от сердца. Значит, правда. Мне не о чем беспокоиться, это рабочая встреча.

Снова смотрю на часы. Полпятого. Пора собираться.

Вскоре ванна с пеной готова, и я топаю мыться. Выполняю купальную программу-максимум и, довольная собой, заматываю волосы в полотенце.

Беру второе полотенце, чтобы вытереть тело, и в этот момент слышу звонок в дверь. Странно. Неужто я так много времени провалялась в ванне? Блин, это вполне в моем духе — обожаю понежиться в теплой водичке. Хватаю со стиралки телефон. Нет, всего полшестого. Значит, Таня успела пораньше.

Я надеваю на себя белый псевдошелковый халат и бегу открывать.

Только вот вижу совсем не подругу. Передо мной стоит Рокотов.

Его взгляд спускается с полотенца на моих волосах ниже. И еще ниже.

Зато его брови ползут все выше.

— Ты всех так встречаешь или только меня? — вкрадчиво интересуется он, и я слышу легкую хрипотцу в его голосе.

Невольно пячусь и слежу за направлением его взгляда. Чувствую, как мое лицо мгновенно наливается жаром. Мало того, что халат стал почти прозрачным от воды, так еще и облепил меня, как вторая кожа.

— Ой…

Я молниеносно прикрываю стратегически важные места руками и отступаю назад.

— Уйдите!

Куда там. Вместо этого Рокотов входит и закрывает за собой дверь. Пялится на меня, как удав на кролика.

В его глазах разгорается нешуточное пламя, а затем он делает еще шаг вперед — ко мне.

Глава 20. Решительный Рокотов и взбешенная Кира

Кира

Я чувствую себя добычей, которую планомерно загоняют в угол.

Э нет, так дело не пойдет. Разворачиваюсь и мчусь в зал, хватаю покрывало с дивана и прикрываюсь им как щитом.

Максима Романовича это не останавливает, он продолжает наступать.

— Зачем вы вообще так рано пришли? — возмущенно шиплю я.

Смотрю на его ботинки. Вот носорог, прошел в комнату по помытому полу! Все мои труды насмарку.

— Мне не очень понравился наш последний разговор, Кира. Я решил, что устроить протест и надеть джинсы с дырками и майку — вполне в твоем стиле. Вот, приехал проверить, не собираешься ли сделать именно так.

Не, такая мысль у меня и правда была: надеть что-то свое. Но не джинсы с майкой! Да и в конце концов, я слишком ответственна для такого фокуса.

— Не собираюсь!

— И колье оставишь? — усмехается Максим Романович.

— Вот еще! Если это все, уходите! — Я тыкаю пальчиком в сторону двери, однако вместо того, чтобы уйти, он приближается вплотную.

Мне уже некуда бежать — разве что садиться на диван. Боюсь, Рокотов расценит это как приглашение. Стою.

Он берет меня за подбородок и заставляет смотреть ему прямо в глаза.

— Строптивая… — шепчет мне прямо в губы.

Я ощущаю его дыхание, кедрово-мускусные нотки его туалетной воды и буквально исходящую от него ауру уверенности и силы. Замираю. Сердце бьется часто-часто.

Он ведет свободной ладонью по спине, обволакивает меня своей хищной, мощной энергетикой, гипнотизирует, наклоняется еще ближе.

В голове бьется только одна мысль: сейчас поцелует.

Дзы-ы-ыньк!

Я мгновенно выпадаю из-под его гипноза и мчусь к двери, едва не спотыкаясь о покрывало. Мысленно благодарю Таню — как она вовремя! И чего я застыла как истукан в объятиях Рокотова? О-о, ну дурында, блин!

Я дрожащими руками отпираю дверь.

Таня улыбается, но ее улыбка тут же сходит на нет, когда она видит, кто стоит за моей спиной.

— А я тут это… — Правый уголок ее губ нервно дергается. — Фен принесла…

Подруга приподнимает руку с пакетом.

— Я оставлю вас наедине, девушки, — подает голос Рокотов. — Кира, жду тебя в машине в семь вечера, как и договаривались.

И уходит.

— Это что такое щас было? — квадратными глазами смотрит на меня Таня. — И это что?

Она тыкает в покрывало.

Я убираю покрывало, и брови подруги ползут вверх так же, как брови Рокотова за несколько минут до этого.

— Это ты его так встречала?

— Тебя, вообще-то! Он должен был заехать только в семь! Давай сюда фен.

Мы проходим в зал, и я рассказываю, что произошло.

— Он точно на тебя запал, — присвистывает Таня.

— Как запал, так и отпадет.

— Я не понимаю, почему ты не хочешь с ним замутить. Хоть поживешь как человек. — Подруга снова принимается за свое.

— Я и так живу как человек. И сколько, по-твоему, это продлится? Допустим, я какая-то особенная, и Рокотов выдержит целый месяц. Или два. А дальше что? Все равно бросит. К тому же… — Я нервно прикусываю губу.

— Что?

— Он мне очень нравится как мужчина. Меня… — снова умолкаю, ведь никому не говорила об этом, но в итоге договариваю полушепотом: — к нему влечет. Я так никогда ни на кого не реагировала!

— Так это ж хорошо.

— Ты серьезно? Это ужасный ужас! Это значит, что у меня есть все шансы втюриться. В Рокотова! И что мне потом делать? Страдать и лить слезы в подушку? Сравнивать всех мужчин с ним? И вообще, ты его видела? Ему чьи-то чувства на фиг не упали. Покорил одну вершину, перешел к другой. Не хочу быть одной из них.

— Ну да, это в его стиле, — признает подруга вздыхая.

— И это я молчу про его поведение. Он же грубый, прямой как палка. Циничный. Считается только со своим мнением. Ну что с таким может получиться? Не, мы точно не пара. Короче, чем быстрее его забуду, тем лучше. Сегодняшний вечер станет последним. И слава богу.

Мы меняем тему, Таня помогает мне уложить волосы и собраться, желает удачи и уходит.

Без пяти семь я, полностью готовая к выходу, беру клатч и смотрю на себя в зеркало.

Ни дать ни взять современная принцесса. Которая едет на современный бал.

Когда спускаюсь, водитель открывает заднюю дверь шикарного мерса, и я сажусь внутрь. И оказываюсь бок о бок с Рокотовым, который что-то изучает в своем смартфоне.

— Ты очень красивая, — бесстрастным тоном сообщает он и снова погружается в телефон.

— Спасибо, — бурчу в ответ. Его тоном прогноз погоды рассказывать, а не отвешивать комплименты.

Машина трогается, а я сижу ни жива ни мертва. Боюсь пошевелиться, чтобы ненароком на него не посмотреть.

Хотя удержаться не получается, и вскоре я мельком разглядываю бывшего босса. Он абсолютно невозмутим, зато меня то и дело бросает в жар от его присутствия, вон, даже ладони вспотели.

Кира, вот только не говори, что уже начала в него влюбляться после пары объятий! Ну подумаешь, он для тебя эталон мужской красоты. Подбородок волевой, крепкие ладони, уверенные жесты. Четко очерченные губы, густые брови вразлет. Костюм, что как влитой сидит на мускулистом спортивном теле. Одуряющий запах. Мощь и сила в одном флаконе.

Так, стоп, хватит. Это тело на него реагирует, а кто управляет моим телом? Я.

Приказываю себе перестать его разглядывать и выкинуть все грязные мыслишки из головы. Морщусь и отворачиваюсь к окну.

Этот жест не ускользает от внимания Рокотова.

— Все в порядке, Кира?

— Да.

Всю дальнейшую дорогу стоически избегаю его. Как могу.

Когда машина останавливается у огромного двухэтажного особняка, у меня перехватывает дыхание. Да это же целый дворец!

Рокотов выходит первым, подает мне руку и ведет внутрь.

М-да, присланный им наряд точно не самый роскошный. Здесь, в огромном зале с высоченными потолками, собрались все сливки общества, между которыми то и дело снуют сноровистые официанты.

Я сразу надеваю на лицо дежурную улыбку, беру Рокотова под руку и следую за ним.

— Это Валентин Самойский…

— Это Эдуарг Багоян…

— Это Елизавета Соколова…

— Это Марк Вильман…

И так далее, и так далее.

В итоге мы добираемся и до хозяина дома.

— Кира, это Руслан Зверев, — представляет мне друга Рокотов.

— Очень приятно, — улыбается Зверев и смотрит на меня внимательнее. — Кира, мы раньше не встречались? Мне кажется, я вас где-то видел.

— Конечно, — усмехается Максим Романович, — ее ведь уже показывают по всем экранам страны.

— Да, наверное, ты прав.

Потом следуют еще с десяток знакомств, улыбки на камеру, вопросы от журналистов по поводу рекламной кампании и дальнейших планов Рокотова.

Спустя полтора часа моя голова готова взорваться от переизбытка информации, и меня слегка ведет в сторону.

— Максим Романович, мы можем на минуточку отойти в сторону?

— Конечно. Может, ты хочешь что-то выпить? — Он делает знак рукой официанту, но я качаю головой.

— Не нужно.

Мы отходим, и я подпираю собой стену. Рокотов становится напротив.

Мимо то и дело проходят гости, но хотя бы не трогают и не пристают с разговорами.

— Как вы выдерживаете все эти светские рауты? — бросаю не подумав.

— Привычка, только и всего.

— Мы еще долго тут будем?

Максим Романович смотрит на часы.

— Еще час-полтора.

А ноги-то уже гудят.

— О-о-о, — стону я вслух. — Боже, дай мне сил.

— Предлагаю свою удобную кровать и восстанавливающий силы завтрак, — прищуривается Рокотов.

Завтрак?!

— Максим Романович, — я мигом выпрямляю спину, — вы снова начинаете? Мы ведь все с вами обсудили. Нет!

— Ты все равно скажешь мне да, — без тени сомнения выдает он. — Рано или поздно. Скорее рано. Зачем ты отказываешь себе в удовольствии, Кира? Ты точно не пожалеешь, это я тебе гарантирую.

Я с силой качаю головой.

— Только не говори, что ждешь предложения руки и сердца после одной ничего не значащей ночи, — уже в открытую усмехается он.

Мне становится жутко обидно. То есть ночи я, по его царскому мнению, достойна, а большего — нет? Скотина!

Злобно язвлю, даже не замечая, что перехожу на «ты»:

— Это от тебя-то предложение? О, какая честь! Я — невеста самого Максима Рокотова, чего еще желать, да? — Делаю большие глаза и наигранно хлопаю ресницами. — Выйти за тебя — это ж мечта всей моей жизни! Вот только…

Договорить не успеваю — откуда-то сбоку раздается мужской голос:

— Максим Романович, я прошу прощения, что невольно подслушал часть вашей беседы. И если я верно понял, то… это же чудесно! Отличная новость!

— Какая новость? — Мы синхронно поворачиваемся на звук.

— Ну, как же? Про невесту. Что вы, Максим Романович, наконец-то решили жениться. — Незнакомый седовласый мужчина в белом смокинге кивает на меня. — Или я что-то не так понял? Жаль.

Я нервно хмыкаю. Жениться? Рокотов? Три раза ха-ха.

Открываю рот, чтобы подтвердить, что это ошибка, но Максим Романович с силой сжимает мой локоть, и звук застревает в горле.

Он медлит несколько секунд, будто что-то решая в уме, а потом произносит:

— Нет, вы все поняли верно, Август Адольфович, просто это пока секрет. Не хочу, чтобы журналисты знали, Кира не хочет шумихи. Да, милая? — Он еще сильнее сжимает мой локоть, мол, подыграй мне.

Я ойкаю, киваю и вымученно улыбаюсь.

Август Адольфович с улыбкой на лице потирает ладони.

— Максим Романович, раз так, хочу обсудить с вами кое-какой проект. Как раз ищу нового партнера.

— Конечно. Давайте завтра созвонимся и договоримся о дате и времени.

Новый знакомый кивает:

— Хорошо. Поздравляю, у вас прелестная избранница.

И удаляется.

Рокотов хмурится, продолжая держать меня за локоть.

— Мне больно, — пищу я.

Он наконец отпускает мою руку, и я потираю то место, в которое он вцепился.

Смотрит на меня так, будто впервые видит. Снова становится отстраненным, холодным и решительным.

— Максим Романович, что вообще происходит? Зачем вы соврали этому человеку, еще и меня вмешали?

— Мы снова на «вы»? — приподнимает бровь он.

И умолкает. Я будто наяву вижу, как в его голове с бешеной скоростью крутятся шестеренки.

В итоге он прищуривается и чеканит:

— Кира, этот человек — очень влиятельный бизнесмен. И именно тот, кто мне нужен. С его помощью я могу выйти на совершенно другой уровень. Однако у него твердая позиция: вести дела только с семейными людьми. Я неоднократно пытался предлагать ему совместные проекты, но безуспешно. И раз уж ты ляпнула такую глупость, то грех ею не воспользоваться. Я не упущу эту возможность. Поздравляю, ты теперь моя невеста.

Моя челюсть стремительно летит вниз, а Рокотов усмехается и нависает надо мной грозной скалой.

— Не переживай, это ненадолго. Завершу сделку, и ты свободна.

И окончательно добивает:

— Завтра ты переезжаешь ко мне. И это не обсуждается.

Он на секунду смотрит куда-то влево, а потом прижимает меня к стене и накрывает мои губы поцелуем.

Глава 21. Взбешенный Рокотов и решительная Кира

Кира

Поцелуй Рокотова длится буквально несколько секунд, потому что мне не приходит в голову ничего более умного, кроме как… его укусить.

— Ты совсем больная, что ли? — резко отшатывается от меня он.

Вау, да господин Ледяная Скала способен на живые эмоции, а не только на калькулятор в голове? Вот так сюрприз!

И вообще, я ведь несильно, даже крови нет. А мне очень даже хочется его крови в данный момент. Меня трясет от эмоций.

— У меня тот же вопрос! — рявкаю я, тяжело дыша.

— Пойдем поговорим, — тянет меня за руку Максим Романович, и я семеню следом, не поспевая за его широким шагом.

Мы идем вперед, в ту часть дома, где нет гостей, но которая, похоже, хорошо известна Рокотову. Я пытаюсь вырвать свою руку, но куда там: он вцепился в нее, как бульдог в добычу. Не отпускает.

Через минуту он дергает ручку одной из дверей.

Видимо, мы в рабочем кабинете Зверева. Одна часть полностью занята полками с книгами, посередине у окна стоит рабочий стол, а справа чуть ближе к выходу — коричневый кожаный диван.

— Садись! — приказывает он, указывая на диван. А у самого аж желваки на скулах ходят.

Я присаживаюсь на самый краешек, в любой момент готовая улизнуть.

Сам он остается стоять, напирает на меня, повышая тон:

— Ты что вытворяешь? Я ведь объяснил, насколько это важно! К тому же ненадолго. Месяц, от силы два-три.

— А меня вы спросили?! — шиплю я.

— Кира, мы на «ты». Я для тебя теперь Максим. Ты не можешь обращаться к жениху на «вы» и по имени-отчеству.

— Очень даже могу, потому что никакая я вам не невеста. И не стану ей!

— Это еще почему?

Божечки, да он ведь и правда удивлен вполне искренне. В его голову даже не приходила мысль, что я могу отказать. Он-то все решил, разложил по полочкам. Для себя.

— Зачем это мне? Скажем так, Максим Романович, — фырчу я, скрещивая руки на груди, — вы как бы не фунт изюма, чтобы я побежала за вас замуж, роняя тапки.

— Так я тебе замуж и не предлагаю, — игнорирует мою тираду он.

— А я и не пойду!

Рокотов поджимает губы и вперивает в меня долгий взгляд.

Берет стул, что стоит напротив рабочего стола Зверева, ставит его напротив меня и садится. Вижу, как собирается, берет себя в руки, успокаивается.

— Кира, я понимаю твои эмоции. Тебе страшно, да? Быть невестой такого человека, как я, непросто, согласен. Нужно соответствовать.

Да не хочу я соответствовать! Вот ведь упертый и невыносимый мужчина!

— Ты не переживай, — продолжает он, — всему, что нужно, я тебя научу.

А-а, так вот что он подумал?

Я хлопаю ресницами в немом шоке. Открываю рот, но тут же закрываю. Бесполезно. Обучит он меня, видите ли. До него не доходит, что дело в нем самом, а не в статусе и чем-то там еще. И сколько бы я ни пыталась объяснить, не поймет.

Ладно, буду говорить на его языке. Языке сухих фактов.

— Максим Романович, вы обещали, что этот вечер последний, и после этого наш контракт я могу считать оконченным. Я свою часть сделки выполнила. Отвезите меня домой, пожалуйста. Или вы не хозяин своему слову?

Судя по тому, как Рокотов расплывается в ухмылке, я ляпнула что-то не то.

— Ты права, Кира. Эта сделка завершена.

Чую подвох. И он не заставляет себя ждать.

Максим Романович подается вперед, пристально смотрит мне в глаза.

— Предлагаю новый контракт. Сколько ты хочешь за то, чтобы сыграть роль моей невесты? Миллион? Два? Три?

— Десять! — бросаю в ответ я.

На его лице на секунду проскальзывает недоумение.

— А ты не промах, — хмыкает он.

И снова включает внутренний калькулятор. Вижу, как прикидывает что-то в уме.

Вообще-то, я назвала такую баснословную сумму как раз для того, чтобы он передумал. Мне от него никакие деньги не нужны.

Однако Рокотов в итоге выдает:

— Я согласен.

— Я пошутила. Я не продаюсь! — вскакиваю с места.

— Все имеет свою цену, Кира. Даже ты.

— Вот как? И вы?

— И я, — невозмутимо кивает он.

— Тогда в чем проблема? Купите себе другую невесту!

— Это невозможно, Август Адольфович видел именно тебя.

— Это не мои проблемы. Оставьте меня в покое!

Я поднимаю руки к шее, бешусь, что получается не сразу, однако в итоге снимаю колье и кладу его в руку Рокотова.

— Держите. На этом все.

Иду к выходу на ватных ногах.

— Мы не договорили. — Максим Романович говорит тихо, но его тон словно проникает внутрь, пробирает до мурашек.

Я разворачиваюсь и прищуриваюсь.

— Ну что вы мне сделаете? Привяжете к себе наручниками?

— Хорошая идея.

— Не смешно!

— Мне тоже не до смеха.

Рокотов со злым выражением лица идет ко мне, и я испуганно вжимаюсь в дверь. Что он задумал?

Он упирает ладони выше моей головы с обеих сторон.

— Ты чего? Я не сделаю тебе больно, Кира, не надо бояться.

Затем проводит ладонью по моей щеке, и я дергаюсь в сторону, да только некуда — я в его тисках.

— Сейчас ты не в состоянии связно мыслить. Отвезу тебя домой, и ты хорошенько подумаешь.

— Максим Романович! — восклицаю я, но не договариваю: он кладет указательный палец мне на губы.

— Ты подумаешь, Кира, — ледяным тоном повторяет он. — И назовешь свою цену. И хватит уже выкать. Я для тебя Максим.

Нехотя киваю. Но лишь для того, чтобы положить конец этому затянувшемуся театру абсурда.

Ничто не заставит меня изменить решение.

Именно так я думаю ровно до следующего утра.