Глава 65

Неожиданно Каида отстраняется. Обхватывает себя руками и, затихнув, смотрит то на меня, то на короля с испугом, которого я не понимаю. Пространство сжимается в гнетущей тишине, и, оглянувшись, замечаю на лицах присутствующих тень тревоги.

Похоже, я ляпнула что-то не то, — запоздало понимаю.

Не стоило отчитывать короля на виду у всех. Надо было выбрать удобный момент для разговора, а я рубанула сгоряча и, видимо, этим шокировала местную публику.

Упрямо поджимаю губы. Всё равно. Пусть я высказалась сгоряча, пусть наступила ненароком на краешек этикета — я об этом нисколько не жалею.

— Взять под стражу, — холодно приказывает король, кивнув на Луизу, и бедняжку, оторопевшую от такого поворота, уводят крепкие воины.

Я растерянно провожаю взглядом одну из двух претенденток.

С её разоблачением ситуация усложнилась и одновременно стала проще.

Преступнице точно не стать королевой.

Значит, Каида автоматически становится избранницей?

Провожая взглядом поникшую Луизу, в грудь заползает жалость. Она так стремилась взойти на трон. Вскарабкалась по лестнице до самой последней ступеньки, но оступилась и кубарем покатилась вниз. Теперь ей придётся отвечать за содеянное, и это вот: «Не виноватая я» с опытными, жёсткими дознавателями не сработает.

— Что, по-твоему, здесь произошло? — произносит король, успевший незаметно ко мне приблизиться.

Пока он пытает меня своим взглядом, я молчу.

Размышляю.

Сейчас, когда эмоции немного улеглись, становится легче услышать здравый смысл.

— Вы решили показать Каиде её слабость. Королева не имеет права действовать, исходя из личных эмоций. Если бы она сожгла обидчицу без суда и следствия, она показала бы своим подданным пример произвола. Это недопустимо.

Ригвер кивает, и снова на его лице появляется одобрение. Он внезапно оказывается слишком близко. Настолько, что у меня перехватывает дыхание.

Всё-таки Ригвер Гард — ослепительно красивый мужчина. Даже если снять с него атрибуты власти, он всё равно останется неотразимым... Неудивительно, что в его присутствии всякие глупости лезут в голову.

Неожиданно, будто желая усилить своё воздействие на меня, он склоняется к моему уху.

— А как насчёт тебя, Амелия? — его горячее дыхание обжигает кожу, и по телу пробегает жар. — Ты хочешь стать моей королевой?

Я бы, наверно, удивилась его вопросу, если бы могла мыслить здраво. Но в его близости мозг плавится вместе с логическими суждениями. Он ловит мой взгляд — и я погружаюсь в омут его густой, завораживающей мужской энергетики.

Чувствую, что спрятаться за словами не получится. Да и ни к чему играть с ним в прятки. Не знаю, как ему удаётся снять с меня защитные слои и раздеть до глубинной сути, но я вдруг отчётливо вижу то, что раньше было недоступно моему пониманию.

— Боюсь, для меня это непосильная ноша, милорд, — говорю дрогнувшим голосом, заставляя себя отступить на шаг. — Я не соответствую. У меня нет должного уровня самообладания. Да и магии нет, в отличие от Каиды.

— Ни тёмной. Ни светлой. Знаю, — усмехается король и внезапно запускает пальцы в мои волосы. — И тем не менее, в тебе есть все качества, необходимые для королевы. Моей королевы.

От его нового прикосновения и слов тело пронзает током. Дыхание сшибает. Не сразу, но в какой-то момент понимаю, что мы отрезаны от окружающих. Мы будто остались вдвоём посреди толпы, накрытые матовым куполом.

Не знаю, что это за магия, так стремительно и незаметно воздвигшая купол. Может, она глушит звуки? Или воздействует сразу по нескольким направлениям? Ведь она спутывает мысли и здравый смысл моментально обрывает. Зато чувства вспыхивают на полную мощь.

Мама дорогая…

Я будто снова превращаюсь в подростка.

— В тебе есть отвага и мудрость, которой иногда не хватает моим советникам, — продолжает король. — И проницательность. Ты умеешь видеть людей насквозь. Это редкий дар.

— Вы насмехаетесь надо мной? — недоверчиво интересуюсь.

— Мэлгран служил мне десятилетия. Однако я не разглядел в нём предателя, пока не появилась ты.

Его бархатный голос услаждает слух, хотя совсем недавно он своими словами резал, будто наточенной сталью. Непривычно и страшно — то, как остро моё тело реагирует на короля, как жаждет его прикосновений.

У меня впервые такое. Всё, что в прошлой жизни я считала любовью к мужчине, кажется сейчас дешёвой подделкой. Я мотаю головой в тщетной попытке избавиться от этого наваждения.

— Это случайность, милорд. Мне просто повезло подслушать его разговор с мёртвым сыном.

— Ты — не случайность, Амелия, — произносит он, не отрывая от меня взгляда. — Случайную деву оракул не выбрал бы на роль королевы.

— Так всё дело в оракуле! — с досадой восклицаю. — Вы приняли его выбор. Все последующие испытания были лишь видимостью отбора.

В своём голосе с удивлением слышу упрёк и даже обиду. Почему меня так задевает, что король прислушивается к оракулу? Это же давняя традиция драконов, хотя и напоминает она договорной брак. Я не могу заставить короля от неё отказаться.

Но самое печальное — похоже, проклятый дракон даже не думает отнекиваться. На его лице нет и тени смущения.