Глава 66

— Хотя слова оракула бесценны, — начинает король, — испытания тоже сыграли свою роль.

— Какую?

— Я должен был убедиться, что своевольная, непредсказуемая беглянка обладает для меня большей ценностью, чем те девы, что следуют правилам.

— И как? Убедился? — с трудом удерживаю колкости, что так и рвутся с языка.

Мысленно киплю и булькаю, точно кастрюля с супом на максимальном огне. Сама не понимаю, чего я взъелась? Ведь знала же, куда еду.

Королевский отбор — это не просто поиск жены для знатного, богатого мужчины. Это выбор королевы, поэтому и планка для претендентки гораздо выше, чем в обычном союзе.

Девушка должна соответствовать.

И тот факт, что, понимая всё это, я не могу сдержать эмоции, означает, что в этом процессе я давно перестала быть отстранённым наблюдателем. Слишком всё стало личным.

— Амелия, — голос Ригвера становится мягче, тише, хотя мы и так отрезаны от окружающего мира, — я не просто король, который ищет подходящую фигуру для трона. Я — дракон, который выбрал тебя. Выбрал сердцем.

Его слова звучат как заклинание, которое будто ломает внутри меня корочки ледяного нароста. Я не ожидала, что однажды услышу подобное, но сейчас, когда признание прозвучало, понимаю, что именно этих его слов мне так не хватало. Вижу, дракон настроен серьёзно, но как же тяжело поверить в… нас!

Ещё вчера я сомневалась, что умру в своей постели. Сегодня, готовясь к церемонии, старалась не обольщаться. Обрубала любую мысль по поводу нас с Ригвером, а тут… такой поворот.

Поэтому держусь настороже, отодвигаясь на шаг назад под неотрывным взглядом дракона. Он словно изучает каждую мою реакцию, желая, наверное, увидеть во мне признаки взаимности. Но я неплохо научилась держать маску после подковерных интриг во дворце...

— Выбрал сердцем, — горько усмехаюсь. — А если бы Эшкариэль посоветовал тебе Каиду? Что тогда сказало бы тебе твоё единое с оракулом сердце?

Ригвер пожимает плечами.

— Знаю, ты сомневаешься. И не жду от тебя слепой веры. Но послушай меня, Амелия. Я видел многое за свою жизнь. Пережил предательство и одиночество, и впервые — впервые — моё сердце откликается на тебя.

Он отворачивается на несколько мгновений, будто собираясь с мыслями.

— Я выбрал не просто королеву, а тебя — дерзкую, независимую деву из другого мира. И хочу, чтобы отныне наши судьбы сплелись в одну.

Вздыхаю, но всё же в глубине души крошечный огонёк надежды вспыхивает ярче. А вдруг… у нас и правда может получиться? Вдруг для него это не брак по расчёту, а нечто большее?

Он не отступает, даже не пытается сбавить обороты. Его глаза — словно огненный, стальной таран, который не остановится, пока не прорвётся через все мои сомнения.

— Даже сейчас, — говорит он низким, завораживающим голосом, — когда я прошу тебя стать моей королевой, ты противишься. Любую другую деву на твоём месте распирало бы от радости, но мне не нужны другие. Хотя иногда я жалею, что традиции вынуждают меня ждать твоего согласия. Иначе диадема уже давно увенчала бы твою голову, и ты сидела бы подле меня на троне.

Он сокращает расстояние так быстро, что едва успеваю вдохнуть. Ещё миг — и его тень ложится на моё лицо, а горячее, неровное, как у загнанного зверя, дыхание обжигает кожу.

Пальцы цепляют меня за плечи так, будто боится, что я сбегу. И да, чёрт возьми, я бы сбежала… если бы могла заставить себя двинуться с места.

— В бездну всё… — низкий голос срывается на последних словах. — Да пойми же наконец! Я хочу тебя. Только тебя.

Он перехватывает моё дыхание вместе с поцелуем. Резко, жадно — так, что в висках гулко отзывается пульс.

Колени предательски сдают, и я чувствую, как вжимаюсь в твёрдую грудь. Его ладони смыкаются на талии, тянут ближе, не оставляя ни капли пространства между нами.

Сердце колотится так быстро, что в груди становится тесно, а в животе расцветает горячая дрожь. Пальцы немеют, хотя каждой клеточкой души и тела тянусь к нему. Я должна оттолкнуть, а вместо этого вцепляюсь в рубашку сильнее.

Вкус его губ и языка пьянит до головокружения. Жадный, властный поцелуй не оставляет ни секунды на вдох. Волна жара проходит по телу, а рассудок тщетно пытается ухватиться за ускользающий контроль, захлёбываясь в новых, пугающе острых ощущениях.

Разве такими бывают поцелуи по расчёту?

— Соглашайся, дева, — тихо рычит он, едва оторвавшись от моих губ.

И я, признаться, ошеломлённая его напором и чувством, уже готова прошептать: «Я согласна!»

Но не успеваю.

Купол, окружавший нас, рушится, осыпаясь на пол светлой пылью, и картина, представшая перед моими глазами, заставляет ужаснуться.