Глава 69

Через три дня

Я сижу перед зеркалом и не узнаю себя в отражении. Кто эта девушка с ярко сияющими глазами, нежным румянцем на щеках и пухлыми губами? Снова ловлю себя на том, что прикусываю губу, будто так легче удержаться в реальности.

Лучи утреннего солнца мягко подсвечивают каждую деталь свадебного платья, отороченного серебристой вышивкой. Тонкий, белоснежный лиф, облегающий фигуру. Широкий подол, струящийся лёгкими волнами к полу. А в довершение — узор серебряных нитей, напоминающий крылья дракона в полёте.

За три дня белошвейка проделала колоссальную работу, но результат оказался превыше всяких похвал.

Пальцы слегка холодеют от волнения, пока Агата, стоя за моей спиной, ловко и терпеливо укладывает мне волосы. Она разделяет пряди и в каждую — вплетает серебряные нити.

— Дышите, миледи, не забывайте, — шепчет она с улыбкой и бережно отделяет очередную прядь. — А то знаете… Если затаить дыхание, можно и в обморок шлёпнуться в самый неподходящий момент.

— В обморок упасть я бы не хотела, — отвечаю, глубоко вздохнув, и собственный голос звучит чуть выше обычного.

Верхние пряди Агата собирает в корону — изящный венок из тонких кос, идущих по окружности головы. Нижние оставляет свободными локонами: они мягко касаются ключиц и спины. По линии висков — две узкие косы.

— Ещё пару шпилек… — бормочет она и внезапно мягко сжимает моё плечо. — Вы прекрасны, госпожа. Его Величество потеряет дар речи, когда вас увидит.

Я тихо смеюсь. Внутри разливается тепло при мысли о Ригвере. Прикрываю глаза, и мысли уносят меня назад.

Всего два дня прошла с того момента, как драконы нанесли сокрушительный удар по главному гнезду тёмных тварей. Сотни коконов с мерзкими зародышами были уничтожены огнём и светом; в пепел обратилось то, что могло стать новой бедой. Помню облегчение, которое пришло с вестями о победе, вместе с лёгким привкусом разочарования.

Нескольким магам удалось ускользнуть в подземные жилы и исчезнуть в расселинах. И всё же потери тёмных были столь велики, что они ещё долго не осмелятся высунуться из своих нор.

Я чувствовала их отчаяние и уныние почти физически — как если бы в глубине груди была натянута тонкая струна, резонирующая с их эмоциями. Эта странная способность усиливалась во мне в течении последних дней.

Иногда — среди ночи — мне снились детальные картины. Сырые ходы, по которым текла холодная вода. Запах гари. Узкий карниз, где прячталась трое. Выступ скалы, похожий на сложенные крылья.

Я рассказала об этом королю, а на следующее утро до меня дошли новости через верную Агату:

— Вы уже слышали, госпожа? Страсти-то какие… Вчера наши драконы схватили ещё одну партию тёмных магов у горного ручья.

В такие моменты лишь ахаю. Никак не могу привыкнуть к мысли, что мои сны — вещие, как у древних прорицательниц.

Почему я чувствую тёмных?

Мне неизвестно. Но точно знаю другое: мой король верит мне.

Мысли о нём — как струя горячего меда: тягучая, сладкая, успокаивающая.

За последние три дня он был очень занят, но всё равно находил время, чтобы провести его со мной. У меня перехватывает дыхание, когда вспоминаю о наших коротких встречах.

Вот он приносит мне травяной настой на рассвете — сам, без слуг, в глиняной чашке, пахнущей мятой и тимьяном. Накидывает мне на плечи свой плащ, когда во дворе поднимается ветер. Плащ слишком широк для меня, и я утопаю в его запахе — кедр и лёгкий аромат можжевелового костра.

Он лично проверяет залы, где мы будем проводить сегодня церемонию брачных уз, — я вижу, как он беседует со старшим из Хранителей Рун, уточняет, достаточно ли плотны плетения, нет ли слепых пятен, где кто-нибудь мог бы укрыться. Он ставит дополнительных стражей на периметре Драконьей Обители. Во мне крепнет чувство, будто он решим закрыть меня от малейшего сквозняка, не то что от реальной угрозы.

— Миледи? — Агата выводит меня из задумчивости. — Вам нравится?

Я открываю глаза, и зеркало возвращает мне девушку, к которой я всё ещё пытаюсь привыкнуть. Беловолосая, хрупкая, нежная. Талию обнимает серебряная лента — её завяжут особым узлом уже у алтаря. Запястье обхватывает жемчужный браслет, подаренный вчера Ригвером. Он надел его вчера, и задержал пальцы на моём затылке на миг дольше, чем нужно. Помню, как то прикосновение заставило трепетать те самые бабочки в животе.

— Агата, — говорю я, — а он уже в зале?

— Он там с рассвета, — хмыкает она, довольная, как кошка.

Улыбаюсь, счастливо кивая. Агата ловко промокает уголки глаз, чтобы не испортить лёгкий блеск на веках.

— Пора, — говорит она и подаёт мне букет. Белые лунные цветы, растущие только на этой высоте, светятся изнутри, как чашечки, в которых заперли утренний рассвет. — Вы готовы, миледи?