Глава 7. Танец на раскаленных углях

Тирен Поместье герцога Валериана сияло, как россыпь звезд в ночном небе, упавшая в джунгли Доминиуса. Сотни огней отражались в мраморных колоннах и бриллиантах гостей. Воздух был густым от запаха дорогих духов, пудры и лицемерия. Мы вошли в бальный зал под торжественное объявление церемониймейстера. Я держал под руку Аврору, чьи пальцы, обтянутые белым шелком, впивались в мой локоть чуть сильнее, чем требовал этикет. С другой стороны, чуть позади, шла Сайра. Зал был морем пастельных тонов. Мужчины, как на подбор, в светлых костюмах — бежевых, жемчужно-серых, белых с золотой вышивкой. Женщины порхали вокруг в невесомых платьях свободного кроя, обнажая плечи и спины. Это было царство изнеженной эстетики. И среди всего этого великолепия Сайра выделялась, как клинок среди пуховых подушек. Да, на ней было «правильное» платье, и она выглядела как богиня, сошедшая с древних фресок, но в ее походке, в повороте головы сквозила хищная грация, которую не мог скрыть ни один шелк. — Первый танец, — напомнила Аврора, когда заиграли первые такты вальса. — Не забывай, на нас смотрят. Я вывел невесту в центр зала. Мы закружились в танце, отточенном годами тренировок. Мое тело двигалось на автомате: шаг, поворот, поклон. Но мой разум был не здесь. Мой взгляд, вопреки воле, снова и снова искал кремовое пятно в толпе. Сайра не осталась одна. Едва мы начали танцевать, как ее окружили. Мужчины слетались на нее, как мотыльки на огонь. Еще бы — новое лицо, экзотическая красота, ореол загадочности. Я видел, как она что-то говорила и смеялась, запрокидывая голову. Этот смех, даже не слышимый мне из-за музыки, резанул по нервам. Она выглядела счастливой. Ей было весело. Пока я выполнял свой долг, она наслаждалась вниманием этих лощеных павлинов. — Ты сейчас сломаешь мне пальцы, дорогой, — прошипела Аврора мне на ухо, сохраняя при этом лучезарную улыбку для публики. Я ослабил хватку. — Прости. — Если ты еще раз посмотришь в ее сторону, я наступлю тебе на ногу. И сделаю это каблуком, — в ее голосе сочился яд. — Ты танцуешь со мной. Смотри на меня. Я с трудом перевел взгляд на Аврору. Она была безупречна, красива и холодна, как этот зал. И совершенно мне не интересна. Когда музыка наконец смокла, я отвел невесту к ее подругам, сославшись на необходимость обсудить дела с «консультантом». Я нашел Сайру возле одной из колонн. Толпа поклонников чуть расступилась при виде генерала, но не исчезла полностью. — Есть что-то? — спросил я тихо, подойдя к ней вплотную. — Заметила кого-то подозрительного? Сайра медленно повернулась ко мне. Улыбка, только что сиявшая для других, мгновенно погасла, сменившись вежливой, ледяной маской. — Пока нет, — ответила она сухо. — Я только осматриваюсь. Слишком много людей. Ее тон ударил меня сильнее пощечины. Где та искра? Где дерзость? Где двусмысленные намеки, которые обычно слетали с ее губ? Она смотрела на меня так, словно я был предметом мебели. Словно я был никем. — Ты слишком веселишься для того, кто на задании, — буркнул я, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. Мне не хватало ее огня и вызова. Мне не хватало нас. — Я сливаюсь с толпой, Тирен. Разве не этого ты хотел? — она пожала плечами, и этот жест был таким отстраненным, таким чужим. — Я играю свою роль. Не мешай мне работать. Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Я хотел схватить ее за руку, развернуть к себе, заставить ее посмотреть на меня с той страстью, которую я видел вчера на лестнице. Эта холодная стена между нами сводила меня с ума. Но я не успел. К нам подошел высокий мужчина с сединой на висках и орденской лентой через плечо — граф Элрой, один из богатейших людей столицы. — Прошу прощения, генерал, — он вежливо кивнул мне, но его масленые глаза уже пожирали Сайру. — Домина, этот вальс обещает быть восхитительным. Не окажете ли вы мне честь? Я открыл рот, чтобы сказать, что домина занята, что мы обсуждаем вопросы государственной важности, что она вообще не танцует... — С удовольствием, граф, — произнесла Сайра. На ее лице снова расцвела та самая ослепительная улыбка, которая предназначалась не мне. Она вложила свою руку в ладонь графа и, даже не взглянув на меня напоследок, позволила увести себя в центр зала. Я остался стоять у колонны. Мои руки сами собой сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Злость, горячая и темная, затопила сознание. Я должен был быть там. Я должен был держать ее за талию, чувствовать тепло ее тела сквозь тонкий шелк, вдыхать ее запах. Это должен был быть мой танец. Но вместо этого я стоял здесь, скованный цепями долга и собственной лжи, и смотрел, как другой мужчина кружит мою женщину. Мою. Эта мысль прозвучала в голове так отчетливо и пугающе, что я едва не зарычал вслух.