Глава 15

Я гуляла по саду, а где-то неподалеку бегали Бутчер и Дорри. Гонялись за несчастной бабочкой, непонятно каким образом очутившейся на высокогорном плато, где и стояла крепость Ла-Реш.

Позади меня привычно плелись братья Ворсли. Волочили ноги, время от времени тяжело вздыхая и поглядывая в сторону серых каменных стен замка. Туда, куда их манило словно магнитом.

Наконец, устав от тягостного молчания и невысказанных просьб, я заявила братьям, что они могут идти. Вернее, выгнала Ворсли из сада, сказав, что это мой приказ.

Иначе они бы не ушли.

Поскольку ничто не могло потревожить мой покой в этом забытом Богами и людьми месте. По крайней мере, за десять дней нашего пребывания в королевской резиденции Ла-Реш в Скалистых Горах единственной грозившей мне опасностью было умереть от скуки и неведения.

Поэтому я сказала Ворсли, что со мной ничего не случится, и до вечера, когда у нас должна будет состояться очередная тренировка, они свободны.

Вернее, они совершенно свободны все оставшееся время нашего пребывания в Ла-Реше.

Затем добавила, что по саду я уж как-нибудь прогуляюсь и сама, да и потренироваться могу с Мун Кином, он будет этому только рад. Им же не помешает уделить внимание так же сильно страдавшей от скуки Лесли.

Признаюсь, мы все здесь порядком скучали и томились от неведения, словно иссушенные жаждой путники, дожидаясь целительного глотка новостей из столицы.

Но вести во дворец Ла-Реш приходили крайне редко – их привозили уставшие, порой в заляпанной кровью одежде, гонцы. Сперва о последних новостях узнавал лорд Торполи, назначенный комендантом крепости Ла-Реш, а заодно и начальником «этой богадельни», как он, кривя губы, называл спешно эвакуированных из столицы избранниц.

А потом с новостями он уже снисходил и до нас.

При этом лорд Торполи напрочь вычеркнул из памяти тот факт, с каким пафосом он объявлял о торжественном открытии отбора всего лишь две недели назад. Подозреваю, причина его дурного настроения крылась в том, что его назначили охранять королевских избранниц, хотя лорд Торполи всеми силами рвался в бой.

Я частенько встречала его в кольчуге, едва сходившейся на объемном животе, и с двумя мечами за спиной. Именно в таком виде он расхаживал по крепостной стене, зорко выглядывая врагов на подступах к Ла-Решу.

Но врагов не было.

Вообще никого не было – лишь эта бабочка, которую поймал и со смаком сжевал Бутчер, на что Дорри взвизгнула от огорчения – ей не досталось!..

На это я снова вздохнула и… отправилась дальше по дорожке.

Ворсли к этому времени уже ушли очаровывать Лесли, а я в который раз принялась перебирать в голове новости, которые озвучил прибывший позавчера вестник из столицы.

Они были крайне скупыми и тревожными до невозможности, именно поэтому я склоняла их и так, и эдак, додумывая и фантазируя.

Делала то же самое изо дня в день – додумывала и фантазировала, потому что нам все равно нечем было заняться. Затем делилась версиями с тетушкой, на что она тут же выдавала ворох своих.

В Ла-Реше нас с Мюриэль Бургес снова поселили вместе. Правда, ничего похожего на роскошь дворцовых покоев здесь, конечно же, не было и в помине – каждой досталось по крохотной спаленке со скудной обстановкой. Еще у нас имелась общая маленькая гостиная, в которой мы с тетушкой принимали гостей – Изабель, Лесли и тех, с кем мы успели подружиться и кто рискнул остаться на отборе и верными Годдартам, – Ирен, Эжени, Люси…

Иногда мы наносили ответные визиты, а я еще прочла все десять книг из замковой библиотеки, тогда как девушки нашли себе другое занятие – принялись вышивать гобелен.

Вернее, я бы даже сказала, что это было эпическое полотно.

Решили, что Роланда непременно порадует картина, на которой дракон, символизирующий династию Годдартов, откусывает голову вепрю – последний был изображен на гербе Максвеллов.

Я собиралась было к ним присоединиться, но оказалось, что вышиванию я была не обучена. У меня ничего толком не выходило – если только исколоть себе пальцы в кровь, – и единственный от меня толк был разве что вдевать нитки в иголки или перематывать клубки.

Поэтому, бросив бесполезное занятие, я разговаривала с тетушкой, читала, иногда приставала к лорду Торполи с расспросами о новостях и о том, когда их ждать, а еще упражнялась с Ворсли и Мун Кином в фехтовании и бродила в одиночестве по извилистым дорожкам сада.

Сад был хорош – вымощенные мозаичными плитками дорожки, разбитые клумбы и подстриженные в форме животных кусты, – все же Ла-Реш считался королевской резиденцией, пусть и затерянной далеко в Скалистых Горах. Поэтому замок и прилегающая к нему территория оказались ухоженными, а гарнизон – натренированным и готовым отразить любое нападение врагов.

Вот и сейчас, спровадив Ворсли, я снова шла, размышляя о Кироне и Роланде и о том, что у них оказалось слишком много этих самых врагов.

А еще – добралась ли до своей родины Харешш, которую по моей просьбе выпустили на подъездах к Ла-Решу. Да, я настояла на том, чтобы мы взяли ее с собой, а потом и освободили василиска, хотя из Авенны нас увозили в большой спешке. Кирон дал свое согласие, поэтому на огромной подводе лошади старательно тянули в горы не менее огромную клетку.

Затем василиска выпустили, но я успела с ней попрощаться.

Сказала Харешш, что теперь она свободна и может возвращаться домой. И еще, что не нужно бояться ни гвардейцев, которые сопровождали караван, ни королевских магов. Пусть она смело выходит из клетки – ее жизни ничего не угрожает.

…Нам нечего здесь бояться, тоже заверил меня Кирон, когда приезжал в Ла-Реш пять дней назад. Сказал, что в крепости девушкам безопасно.

Пробыл принц буквально пару часов, привезя с собой ворох последних новостей. Поцеловал меня на глазах у всех, а затем протянул порядком помятое письмо Изабель, и та зарделась маковым цветом. Письмо было от Роланда – в этом у меня не было сомнений, потому что я увидела королевскую печать.

Затем Кирон спешно отобедал, попросив меня не отходить на него ни на шаг, так как скоро он снова уедет и не хочет терять ни секунды из того времени, которые мы могли провести вместе. Чуть позже в приемном зале в присутствии лорда Торполи и нескольких высших чинов из крепости он принялся рассказывать о последних новостях из Авенны и о том, что происходит в Ангоре.

Но я уже знала…

Знала всю подлость Артура Максвелла, который давно задумал переворот. Собирался захватить власть в стране, но понимал, что уничтожить принцев Годдартов и всю их многочисленную родню, чтобы освободить себе место на троне, у него не получится.

Годдартов слишком много, поэтому нужно действовать по-другому.

И действовать быстро, потому что у принцев появились неопровержимые доказательства причастности первого советника к мятежу. Бахри-амеры, ставшие верными телохранителями Годдартов, были готовы свидетельствовать против него в суде, подтвердив, что именно по приказу Максвелла они обрушили Мост Роз, что повлекло за собой множество человеческих жертв.

В тот день Максвелл собирался убрать Роланда – он был слишком крупной и серьезной фигурой в этой игре.

Так вот, вместо этого Максвелл спешно увез короля в монастырь Все-Отца, где и воспользовался безумием Реджинальда.

Вернулся первый советник в столицу уже с бумагой, на которой стояли королевская печать и подпись. Реджинальд Годдарт отрекался от трона, вручая власть в руки «единственного и верного соратника Артура Максвелла, презрев чаяния подлого сына, пытавшегося меня убить».

Из этого указа следовало, что Реджинальд Годдарт в «трезвом уме и в полном здравии» передавал трон и корону Ангора Артуру Максвеллу, добровольно сложив с себя королевские обязательства, но перед этим приказывал заключить под стражу «двух предателей» – Роланда и Кирона.

Одобрить передачу власти и арест принцев должен был Парламент – Верхняя и Нижние Палаты, к которым как раз в это время обращался Роланд, требуя признать отца невменяемым по причине слабости рассудка. Доказательств и свидетелей тому было с лихвой, и последней каплей стало потопление королевской баржи.

Но именно в этот момент в Парламент с отречением короля явился Максвелл.

И тут же начались вооруженные стычки между верными Годдартам людьми и подкупленными Максвеллом придворными, сразу же вылившиеся в серьезные беспорядки на улицах Авенны.

Впрочем, Парламент все-таки призвали к порядку, затем две Палаты проголосовали – и их решение было в пользу Роланда Годдарта. Но Максвелла уже было не остановить. Он слишком далеко зашел, а отказаться от своих планов для него означало бы пойти на плаху за многочисленные преступления.

К тому же на его стороне выступила половина знати Ангора, давно подкупленная несметным богатством первого советника и его льстивыми обещаниями допустить их к власти. В армии тоже произошел раскол – часть войск, ведомая продажными командирами, перешла на сторону Максвелла.

Но это было еще не все – на сторону первого советника, спешно объявившего себя королем Артуром II, встали еще и церковники. В храмах Все-Отца били в колокола, заявляя, что прихожане должны поддержать решение Реджинальда Годдарта, провозгласившего нового избранника, и его воля священна.

В то же самое время священники храмов Все-Матери молили встать горой за принца Роланда, уверяя, что династия Годдартов послана Ангору Богами.

Без гражданской войны и кровопролития уже было не обойтись – и за последние десять дней верные Годдартам войска и мятежная армия Максвелла несколько раз сошлись в бою. Я знала, что войсками Годдартов командовал Кирон, и они одержали две победы.

Правда, все же было одно… Нет, не поражение, а тактическое отступление, а потом снова победа.

Но все равно ничего еще не было решено.

Ничего!..

Позиции Максвелла все так же были сильны. К тому же я подозревала, что султан Ихран не останется в стороне и обязательно выступит на стороне предателя.

Правда, со слов Кирона выходило, что тот все еще медлил, словно чего-то выжидал. Но скоро старому шиалорскому лису все же придется сделать свой выбор. Поддержать либо одну, либо другую сторону, и Кирон почти не сомневался в том, что Годдартам нужно будет воевать еще и с Шиалором.

Остановить войну могла только скорая и безоговорочная победа над Максвеллом, сплоченность в стране и сильный король на троне. И они с Роландом делали все, чтобы как можно скорее покончить с мятежом.

Сказав это и поцеловав меня на прощение, Кирон уехал. Правда, не забыл упомянуть, что, к сожалению, его младшего брата так и не нашли. Конрад Годдарт пропал в дворцовой суматохе, когда мы собирались в Ла-Реш, – его гувернеров нашли убитыми, а мальчик исчез без следа.

Конечно же, принца искали, но безрезультатно.

Братья не сомневались в том, что это дело рук Максвелла, и дожидались следующего его хода. Думали, что тот примется их шантажировать, торгуясь жизнью Конрада, либо убьет их брата, посчитав, что одним Годдартом меньше – пусть и маленький, но шаг к победе.

И мое сердце болело, стоило мне об этом подумать.

…Так я и бродила по саду – перебирая в голове одну версию за другой, давно уже позабыв о том, что потеряла память и та не спешила ко мне возвращаться. Десять дней ничего не изменили, но, признаюсь, сейчас меня это мало волновало.

Совсем другое занимало мои мысли.

Я шла по дорожкам, складывая в голове так и эдак, прикидывая, у кого сейчас перевес в воинской силе и что может измениться в ближайшее время. Например, какие провинции Ангора решат присоединиться к Максвеллу, а какие поддержат законного короля Роланда.

Думала о том, где могут сойтись две армии для решительной битвы, хотя до нее все еще было далеко – противники только «прощупывали» друг друга. И еще, почему молчит Шиалор, с которым у Ангора союзный договор и который должен прийти на помощь, но при этом выбрать либо сторону законного короля Роланда I Годдарта, либо Артура II Максвелла – потому тот тоже себя поспешно короновал.

Выбор был очевиден – Ихран Кхан втайне поддерживал Максвелла, прислав в свите своей дочери бахри-амеров. Но султан все еще медлил.

Но не только это тревожило мой разум.

Мне было о чем поразмыслить – например, почему до сих пор нет помощи от Северного Предела, хотя туда давно уже отправили гонцов. И еще – как поведет себя Клаймор, заклятый враг Ангора, поняв, что противник дал слабину.

Вернее, что на его территории идет гражданская война.

Признаюсь, мысли мои были не самыми радужными, поэтому я решила, что мне стоит успокоиться и перестать уже себя накручивать. Вместо этого остановилась и принялась смотреть, как подходило солнце к западной части крепостной стены. Близился вечер, и ледяные шапки горных вершин уже были расцвечены в золотисто-алое.

Но отвернулась, потому что бегавшие подле меня собаки заволновались. А потом, остановившись возле ближайших кустов, зарычали.

– Кто там, Дорри?! Не тронь! – приказала я, подумав, что мы столкнулись с кем-то из стражников, совершавших привычный ежечасный обход территории замка.

Тут и Бутчер гавкнул недовольно, и мне это нисколько не понравилось.

Собаки давно уже привыкли к обитателям крепости и ни разу за эти десять дней не проявляли агрессии. Выходило, что тот, кто сейчас прятался за декоративным кустом в форме тигра, был им не знаком.

– Подними руки, – приказала я, – затем выйди и покажись! Тогда собаки тебя не тронут, да и я не стану. – Хотя моя рука тут же скользнула на перевязь с мечом, с которой я теперь не расставалась.

С мечом и черным камнем на серебряной цепочке, что надел мне на шею Кирон.

Внезапно я почувствовала отголосок знакомого магического заклинания и поняла, что собаки этого человека не тронут, столько бы я им ни приказывала. Звать стражу тоже пока еще не было смысла – мне стоило разобраться самой, с какими намерениями в Ла-Реше прибыла… незнакомка.

Вернее, я ее тут же узнала – на миг мне даже показалось, что на дорожку, окруженную декоративными кустами, вышла я сама. Правда, в мужской одежде, в отличие от моего серого платья, с уложенной вокруг головы косой и коротким мечом на боку.

Куда более коротким, чем носила я.

Вокруг той, второй меня уже прыгали Дорри и Бутчер, сменившие гнев на милость. Восторженно лупили себя по бокам хвостами и пытались лизнуть девушку в лицо. Не доставали, поэтому повизгивали от досады, оставляя грязные пятна на ее дорожной одежде, так как недавно разрыли клумбу, а я не успела их остановить.

Но мне была прекрасно понятна причина и их радости, и их предательства – девушка воспользовалась таким же заклинанием, что и я в Золотой Беседке.

И еще очень скоро я поняла, что мы с незнакомкой не так уж и похожи, как показалось мне на первый взгляд, хотя наше сходство было налицо. Т

У девушки было более узкое, уверенное лицо, залегшие тени под глазами и привыкшие к саркастической усмешке губы. К тому же ее глаза в свете заходившего солнца казались мне темными, даже черными.

У меня не оставалось никаких сомнений, что передо мной стояла Чариз Моррис, которая все-таки меня нашла. Причем проникла в крепость Ла-Реш так, что никто ее не заметил.

И это было еще одной проблемой.

– С твоими собаками все в полном порядке, – произнесла она, и в ее голосе мне послышались схожие с Вильфредом Моррисом интонации. – Не хотела, чтобы они меня разорвали, – девушка качнула головой, – поэтому применила небольшое заклинание подчинения. Но я его сниму, когда буду уходить.

– Хорошо! – отозвалась я. – Ты ведь Чариз Моррис?

Она кивнула.

– Меня зовут Шерри, – представилась ей.

– Знаю! – вновь кивнула Чариз. – Ты хотела меня видеть, и я пришла. Собиралась сделать это раньше, еще в столице, но там началась жуткая неразбериха. К тому же вас куда-то спешно увезли из дворца, и мне пришлось постараться, чтобы тебя разыскать.

Мне было интересно, как именно ей это удалось, но спросила я о другом.

– Как ты проникла в крепость? Повсюду стража, посты и ловушки.

Чариз пожала плечами.

– Стража, посты и ловушки не слишком-то большая проблема для той, кто неплохо владеет Высшей Магией. К тому же, насколько я понимаю, местными магами командует вовсе не мой брат…

Теперь головой покачала уже я.

– Ты права, после своего вранья Вильфред сейчас не при делах. Но я все же попросила оставить его подле меня.

– Зря! – поморщилась Чариз.

– Зря, что я попросила его оставить?!

– Зря, что Виля не допустили к обороне крепости. Он бы не пропустил… гм… такие дыры в защите, через одну из которых я с легкостью и прошла. Но это означает, что через такие же дыры смогу пройти не только я одна.

– Ясно! – отозвалась я. Затем прикусила губу – новости были не слишком приятные.

– Кстати, по дороге сюда я видела много людей, которые неплохо владеют магией. Ехали они по одному и по двое, но встречались и небольшие группы. При этом они старательно делали вид, что друг друга не знают. Но я не удивлюсь, если в их планах сойтись возле Ла-Реша и нанести удар.

– Думаешь, к нам подбираются люди Максвелла?!

– Понятия не имею, кто они такие, – пожала Чариз плечами. – Они мне не представлялись.

– Спасибо, что сообщила, – отозвалась я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – Пожалуй, мне не помешает поскорее рассказать об этом лорду Торполи.

– Не помешает, – кивнула Чариз, – но погоди минутку!.. Вернее, эта минута уже ничего не изменит, а я должна сказать тебе то, ради чего забралась так высоко, – и она кинула взгляд на горные вершины за крепостной стеной.

– Что именно?

– То, что я вовсе не собиралась тебя подставлять, – произнесла Чариз покаянно. – Я просто бежала от своего брата, потому что не хотела замуж за старого Пемроуза. Вместо этого решила забиться в нору и дождаться, когда до Виля дойдет, то ему стоит продать старый дом Моррисов и погасить большую часть наших долгов. Тогда мы бы могли начать все с чистого листа, а вовсе не решать все наши проблемы, отдав меня старому развратнику…

– Но ведь ты же была на Мосту Роз, когда он рухнул!..

– Была, – пожала Чариз плечами, – но успела уйти порталами в последний момент. Затем долго пряталась в столице, потому что в толпе Вилю найти меня было бы сложнее, чем если бы я ударилась в бега. Сидела в своей норе, пережидая плохие времена. А потом до меня стали доходить слухи, что, оказывается, я вовсе не пропала на Мосту Роз. Наоборот, я вполне себе жива и сейчас во дворце. К тому же участвую в королевском отборе и мои дела идут очень даже неплохо. – Чариз усмехнулась. – Но я решила, что это все проделки моего братца. Виль где-то нашел бедолагу, похожую на меня, и дал той денег. Правда, откуда он их взял, я терялась в догадках, но подумала, что он мог задурить ей голову, а потом стал выдавать за меня.

– Так примерно и было, – отозвалась я. – Только бедолагой оказалась я, и денег он мне не предлагал, да и задурить мне голову так до конца и не удалось.

– Нет же, Шерри! – возразила мне Чариз. – Ты не участвовала в этой афере. Виль воспользовался твоей потерей памяти в своих интересах, так что вся вина на нем. И на мне, потому я узнала об этом слишком поздно и не сразу догадалась, что ты тут ни при чем. Но когда поняла, то я… Сперва я решила разобраться, как Вилю это удалось.

– Насколько я понимаю, он умеет обходить Заклинание Правды.

– Конечно же! – как ни в чем не бывало пожала плечами Чариз. – Я тоже это умею и, если захочешь, научу и тебя. Правда, если ты найдешь в себе силы простить Моррисов… Но я думаю, что у меня есть серьезный козырь в рукаве, – она улыбнулась. – Потому что прощать родню куда легче, чем сторонних людей.

– Родню?! – изумилась я.

– Родню, – кивнула Чариз, – потому что в нас течет одна и та же кровь. Правда, она порядком разбавленная, но все-таки…

Я покачала головой.

– Погоди, как такое возможно?! К тому же я понятия не имею, кто я такая на самом деле. Я могу быть как Шерридан Макнейл из Бастиона Эшад, так и принцессой Ашерой из Шиалора…

– Это совершенно неважно, – с торжествующей улыбкой возвестила Чариз, – потому что у Макнейлов, у Ашеры Кхан и у Моррисов есть общая кровь. Я не поленилась и посетила столичный архив. Естественно, под чужим именем, чтобы брат меня не нашел. Виль – неплохой парень, но деньги и перспектива оказаться в тюрьме окончательно затмили ему разум.

Дав такую характеристику брату, Чариз полезла в дорожную сумку и вытащила оттуда свиток. Оказалось, ей пришлось порядком порыться в архиве, но она знала, что именно искать.

Из этого свитка следовало, что троюродных сестер из семьи Лейлард порядком разбросало по всему миру. Одна из них направлялась в Бринтон, чтобы выйти замуж за тамошнего аристократа, но угодила в плен к пиратам, после чего очутилась в гареме султана.

– Выходит, это мать Ашеры?

– Чтобы это выяснить, мне пришлось отдать одному ушлому шиалорцу две трети того, что у меня было отложено на черный день, – заявила Чариз. – Да, это мать Ашеры Кхан. Еще одна ее троюродная сестра не устояла перед очарованием наместника Макнейла и перебралась на север, тогда как моя мама вышла замуж, естественно, за моего отца. Но теперь, глядя на тебя, я понимаю, что кровь Лейлардов сильна и дает о себе знать. Пусть мы с тобой не похожи, как близнецы, но сходство все равно есть.

Я тоже на нее взглянула, но не успела вынести свой вердикт, как повеяло магией, после чего…

– Берегись! – воскликнула Чариз и тут же накинула на меня защитное заклинание.

Впрочем, это было без надобности, потому что на мне все еще был амулет Кирона – принц взял с меня слово, что я буду носить камень денно и нощно.

Да, с магией я теперь была не в ладах, зато проводила долгие часы в тренировках с Мун Кином и братьями Ворсли, и обе партии с уважением говорили о том, что соперник из меня достойный.

Именно поэтому я тут же вытащила из ножен меч и не прогадала. Потому что из распахнувшегося неподалеку портала вышли трое в черных одеждах. На плечах у каждого красовались нашивки в виде оскаленных вепрей – герб Максвеллов.

Но эта троица была далеко не единственной – по всему саду тут и там начали появляться синие кольца пространственных переходов. Правда, охрана крепости тоже не зевала – где-то возле ворот, судя по крикам и звону оружия, завязалась ожесточенная битва, так что людей Максвелла вовсе не ждала легкая победа.

Хотя, признаюсь, им удалось застать нас врасплох.

Тут я заметила и того, кто ими командовал, – на одной из садовых дорожек появился Эванс Максвелл, сын Артура Максвелла, во всей своей красе.

Правда, надо признать, их победа была под большим вопросом, потому что никто из гарнизона или обитателей Ла-Реша сдаваться не собирался. Мы с Чариз моментально ввязались в схватку, да и собаки от нас не отставали.

Если к мечу Чариз притрагиваться не стала, решив довольствоваться магией, то я вытащила свой и принялась поджидать нападавших, одного из которых ненадолго задержали Бутчер и Дорри.

Но тот не стал убивать собак. Он оказался магом, поэтому накинул на них связующие заклинания. Зато с людьми церемониться никто не собирался – я увидела наш приговор в глазах нападавших. Судя по всему, им был отдан приказ уничтожить в крепости всех без разбора, и избранниц в том числе.

Быть может, Максвелл решил отомстить Роланду или же ввергнуть того в пучину отчаяния… Либо, куда вероятнее, бывший первый советник собирался окончательно рассорить Ангор с Клаймором или Шиалором, свалив убийство Ашеры и Изабель на Годдартов.

Впрочем, я ничего не знала наверняка. Лишь то, что на меня напали двое, тогда как на Чариз накинулась аж целая троица.

Дальше я уже не смотрела, сосредоточившись на своих врагах. Вполне уверенно ушла от первого удара, нырнув под руку нападавшего. Крутанулась, проехав мечом по его животу, удерживая взглядом второго.

Двигалась спокойно, словно на тренировке. Била сильно, не оставляя нападавшим второго шанса. Знала, что тот, первый, не выживет, но мне было все равно.

Впрочем, второго тоже ждала незавидная судьба пасть под ударом моего меча. Пусть они были физически сильнее, но на моей стороне были ловкость и скорость. И еще, похоже, опыт – потому что и со вторым я разобралась в считанные секунды.

Застыла, пытаясь понять, нужна ли Чариз моя помощь.

Но она мне не уступала – сперва даже попыталась меня прикрывать, на что я крикнула ей, что магией меня не взять, так что пусть лучше побеспокоится о себе.

Потому что ей было, о чем беспокоиться.

Если с первыми нападавшими мы разобрались – я все же прикончила третьего из тех, кто кинулся к Чариз, – но проникших на территорию замка оказалось слишком много. И они продолжали сыпаться из порталов, презрев магическую защиту Ла-Реша.

К тому же, судя по крикам, люди Максвелла сумели сломить сопротивление защитников крепости на воротах – и на территорию Ла-Реша проник целый отряд, часть из которого тут же кинулась к замку.

Правда, там их уже ждали…

Но напрасно бились на крыльце братья Ворсли, пытаясь прорваться к саду, чтобы меня защитить. Глупое желание – я прекрасно справлялась со всем сама. Напрасно сжигал врагов демоническими заклинаниями Вильфред Моррис, возникший словно из ниоткуда. Напрасно Изабель пряталась за его спиной, но с ее руки время от времени слетали боевые молнии…

Напрасно Мун Кин превратился в черного дьявола – у его ног лежало уже с полудюжины врагов, павших от изогнутой сабли шиалорца, и число его жертв росло с огромной скоростью… Даже браться Ворсли издали завистливый вопль – такой, что все его услышали! – после чего удвоили – вернее, даже учетверили – свои усилия, потому что в руках у каждого было по два меча.

Напрасно мы сражались словно львы – враги, ведомые Эвансом Максвеллом, во много раз превосходили нас в числе.

Именно тогда, когда у меня появились первые зерна сомнения в том, что мы сможем выстоять и удержать крепость…

– Харешш! – выдохнула я, уворачиваясь от очередного наемника Максвелла – огромного, одетого в кольчугу детины, выше меня почти на две головы. Он надвигался, как таран, загоняя меня в угол между стеной и кузней, чтобы уже ничто не помешало ему меня прикончить. Размахивал мечом с такой скоростью и силой, что у меня не было шансов к нему подобраться. – Ты пришла!..

…Оказалось, она пришла, но не одна.

Контакт мне удалось установить в ту же секунду – вот так, во время боя, потому что помощь Чариз пришлась как нельзя кстати.

Та ударила по здоровяку боевым заклинанием. Ее Огненная молния выглядела крайне убедительной, но почему-то его не убедила…

Похоже, на нем были защитные амулеты, но он все-таки на долю секунды отвлекся. Именно тогда я кинулась на него, решив, что успею.

Но я не успела.

Зато мне на помощь очень даже вовремя подоспел Вильфред Моррис. Вышел из портала рядом с нами, взглянул на меня и сестру насмешливо, затем деловито прикончил здоровяка, и никакие амулеты тому уже не помогли.

Выходило, он только что спас мне жизнь. А заодно, что вполне вероятно, еще и Чариз.

Впрочем, у меня уже были и другие помощники – зубастые и клыкастые, в броне из драконьей чешуи – и их оказалось довольно много. Через Харешш я уловила вибрации ее самца – того самого, кто отправился на поиски своей пары и добрался до Ангора аж из самого Лангерона.

И еще пятерых их детей.

Целый выводок василисков почти месяц шел по ее следам, но встретились они в Скалистых Горах возле Авенны. Дальше разбираться я не стала, потому что меня снова принялись убивать, на что я стала убивать в ответ.

Судя по всему, василиски остались неподалеку от Ла-Реша, дожидаясь, когда у Харешш появится возможность меня отблагодарить. Или же им попросту здесь понравилось, и они решили обосноваться в Скалистых Горах.

Но тут подвернулась возможность вернуть мне долг. И Харешш это сделала – василиски накинулись на наших врагов. Я держала ментальный канал с ней и ее семьей, все же ненадолго выбыв из битвы. Вильфред и Чариз меня охраняли – я увидела ее уважительный взгляд, потому что направляла одновременно семерых василисков на наших врагов – невероятную мощь из клыков, зубов и ледяного драконьего дыхания.

И заговорщики дрогнули, хотя все еще не собирались отступать.

Но, как оказалось, василиски были не единственными нашими помощниками в этот день.

Возле ворот произошло какое-то движение, а потом через них, а еще со стен, спускаясь по невесть откуда взявшимся веревкам, появился целый отряд.

Нет, не наш отряд.

Но они тоже прибыли нам на помощь.

Невысоко роста, узкоглазые и смуглые люди тут же набросились на нападавших, старательно выбирая тех, на чьей одежде был знак вепря, почти моментально переломив ход битвы в нашу сторону.

Один из них, нисколько не церемонясь, снес Эвансу Максвеллу голову изогнутой саблей и пошел себе дальше. На это я застыла с открытым ртом.

Ну как так, ведь я собиралась скормить того Харешш!..

– Зетонцы, – произнес, повернувшись к нам с Чариз, Вильфред. Поклонился, как ни в чем не бывало, затем раскинул руки: – Сестры!..

Я поморщилась – этого ничем было не пронять!

– И тебе тоже не хворать, Виль! – за нас двоих отозвалась нахмурившаяся Чариз.

– Но откуда же здесь взяться зетонцам? – задумчиво произнес Вильфред. – Причем целому боевому отряду. Это ксари, сильнейшие из их воинов, они даже бахри-амеров способны заткнуть за пояс. – Произнеся это, он уставился на меня с любопытством. – Если василисков я еще мог предвидеть, то это, признаюсь, было довольно неожиданно. Но расскажи мне, сестра, как тебе это удалось?!

Затем быстро заявил, что, судя по нашим взглядам, его сейчас либо испепелят, либо скормят василискам, или же прикончит кто-то из зетонцев, так что этот разговор мы отложим на более подходящее время.

А сейчас он лучше пойдет…

Пошел – напоследок ввязался в бой, который совсем скоро закончился. Совместными усилиями наши враги были повержены.

Я направилась к Харешш. Подошла к василиску и коснулась ее головы.

Прощалась.

Рядом замер ее муж… Нет же, она называла его по-другому – ее пара, – а еще их дети. Смотрели на меня выжидательно, заодно зорко поглядывая на защитников Ла-Реша, которые тоже на нас смотрели. Но никому и в голову не пришло вмешиваться или же угрожать василискам, нашим нежданным союзникам.

Наконец, расстались.

Я знала, что мы увидимся еще не скоро, но однажды это обязательно произойдет. И еще, что Харешш сполна вернула свой долг – она и ее семья спасли от верной смерти не только меня, но и десятки обитателей крепости.

Теперь она чувствовала себя свободной от обязательства, которое сама же на себя взяла.

– Будь счастлива! – сказала я ей напоследок, после чего услышала ее шипение, а затем уловила ответную мысль.

Харешш желала мне того же, но уже на своем языке.

После чего василиски развернулись и полезли на стену.

Стоявший позади меня лорд Торполи уставился на это ошеломленным взглядом. Как на василисков, так и на главаря зетонцев – ими командовал невысокого роста плечистый мужчина, который как раз направлялся к нам.

Вернее, ко мне.

Тут рядом вырос Мун Кин, но я попросила и его, и лорда Торполи, и Вильфреда Морриса ни в коем случае не вмешиваться. А еще придержать Ворсли, которые с раскрытыми ртами пялились на Чариз. Потому что собак, уже свободных от связующих заклинаний, я удержу и сама.

Это союзники, сказала я всем, так что пусть не вздумают помешать нашему разговору!

Ворсли пробурчали недовольно, что мы бы справились и без таких союзников, но Вильфред что-то негромко им сказал, и те послушно застыли у меня за спиной.

Но при этом не спускали с зетонца глаз.

Оставил меня лишь один лорд Торполи. Вспомнив о своих обязанностях коменданта, он отправился раздавать приказы – гвардейцы вязали уцелевших людей Максвелла, а высыпавшие из замка девушки, ведомые леди Аргал, тут же поспешили к раненым, и тетушка Мюри от них не отставала.

Но разговора с командиром ксари, к которому я мысленно готовилась, понимая, что у меня слишком много вопросов, не получилось. Поклонившись, он молча вручил мне письмо, после чего развернулся, отдав приказ на незнакомом мне языке, и его отряд, как и василиски, полез… гм… на стены по свисавшим веревкам.

Но их тоже никто не стал задерживать.

– Люди-тараканы! – восхищенно заявили на это Ворсли, и на моих губах все-таки появилась улыбка.

Повернулась к братьям – выглядели крайне довольными собой. На счету у каждого из них было даже больше поверженных врагов, чем у Мун Кина, чему они оказались несказанно рады. Поэтому Фергус, на правах старшего, отправился хвастаться перед Лесли, а Эрвин остался подле меня, не спуская с брата обиженных глаз.

Вид у него был как у побитого пса, а вовсе не как у героя-защитника Ла-Реша, и я вздохнула.

– Иди уже! – сказала ему. – Мун-Кин за мной присмотрит. Как они там без тебя?

Эрвин, взглянув на меня с благодарностью, кинулся догонять брата, а я развернула письмо.

Оно было на шиалорском.

***

«Дорогая Шерри! – писала Ашера Кхан. – Прости, что у меня не было возможности связаться с тобой раньше. По некоторым причинам мне пришлось скрываться в Авенне, дожидаясь, пока я смогу безопасно покинуть столицу Ангора.

Когда ты получишь это письмо, я давно уже буду на корабле. Плыть в страну, которая не имеет никакого отношения ни к твоей родине, ни к Шиалору.

Возможно, ты подумаешь, что я направляюсь в Зетон, или же так подумают те, кому удастся перехватить мое письмо. Но это не так.

Впрочем, я не настолько глупа, чтобы доверить свою тайну бумаге. Скажу лишь то, что меня уже никто и никогда не найдет. Я начинаю новую жизнь, и со мной будут моя мама и ее близкая подруга – зетонка королевских кровей, которым тоже удалось бежать из Шиалора.

Наверное, тебе неинтересно читать эти скучные подробности жизни незнакомого человека, но я должна их изложить и объяснить, почему ты попала в такие неприятности из-за моего исчезновения и почему я так долго молчала.

Знаю, потеря памяти и неизвестность доставили тебе множество неудобств, но я не могла открыться тебе ранее и сообщить, что я жива и сбежала с королевского отбора. На кону стояли не только моя жизнь, но и жизни верных мне людей, а также свобода и счастье моей мамы.

Поэтому я сделала то, что сделала, но собираюсь искупить свою вину перед тобой. Как именно, ты узнаешь в конце моего письма.

Наверное, тебе также захочется узнать, как мне удалось организовать свой побег.

Ну что же, в этом нет большой тайны. Все было подготовлено заранее, и я лишь воспользовалась суматохой на Мосту Роз, в падении с которого получила незначительные травмы. Мне повезло – возле меня очутились верные люди, которые тотчас же увели меня через порталы, а потом спрятали в надёжном месте.

К тому же в первый день после обрушения моста меня толком не искали, потому что Мун Кин почему-то принял тебя за меня.

Но этому тоже есть вполне разумное объяснение.

Мун Кин – верный сторожевой пес моего отца, который никогда не видел моего лица вблизи, о чем я старательно заботилась. К тому же страх перед неминуемой карой за потерю принцессы затмил его взор, поэтому он с легкостью прошел испытание Заклинанием Правды, подтвердив, что перед ним именно я, Ашера Кхан.

Но это была ты, Шерри!

Уж и не знаю, кем именно ты являешься на самом деле – быть может, Шерридан Макнейл с севера или же Чариз Моррис из Ангора, – но я могу с уверенностью тебе заявить, что ты – никакая не принцесса Ашера. Но при этом ты сможешь с легкостью ею стать, если захочешь.

Впрочем, я сейчас все тебе объясню.

Из-за того, что тебе пришлось пережить по моей вине, я собираюсь сделать тебе три подарка.

Во-первых, я дарю тебе свое имя.

Если пожелаешь, впредь ты можешь называться принцессой Ашерой. С моей стороны никаких возражений нет. Наоборот, я буду даже рада, если ты станешь мною, потому что в этом случае меня никто не станет искать. К тому же я сомневаюсь в том, что отец помнит, как я выгляжу на самом деле, мама сейчас со мной, а остальные промолчат.

Но это твой выбор, Шерри!

Единственное, помни, что судьба женщин Шиалора незавидна, даже если они родились в королевской семье.

Во-вторых, я дарю тебе и Годдартам жизнь их брата. Младшего принца Конрада захватили люди Артура Максвелла. Его должны были вывезти на корабле в Шиалор, но верные мне зетонцы отбили мальчика. Сейчас он в столице, надежно спрятан, и в конце этого письма я сообщу, как его найти.

И третий мой подарок – когда мы спасали Конрада Годдарта, а потом разыскивали тебя, нам удалось выяснить, что дворец Ла-Реш собираются штурмовать, чтобы убить Изабель Ардо и тебя, Шерри, выдав потом за меня.

Мой отец все еще медлит, не спеша поддерживать Максвелла в попытке государственного переворота. Смерть его дочери, по мнению заговорщиков, должна подтолкнуть султана к правильному выбору, потому что все бы потом свалили на Годдартов.

Впрочем, они плохо знают моего отца – моя жизнь для него никогда и ничего не значила.

На этом я прощаюсь навеки, но надеюсь, что моя помощь подоспеет вовремя.

Твоя Ашера Кхан.

Вернее, у меня давно уже другое имя.

П.С. Думаю, ты уже активировала заклинание, чтобы сжечь это письмо, потому что все сказанное в нем должно остаться между нами, а пепел разлететься по земле Ангора».

В конце была приписка, с кем связаться в столице, чтобы забрать Конрада Годдарта.

Дочитав, я сожгла письмо и развеяла пепел, как и просила меня Ашера. На это магии с амулетом вполне хватило.

Затем обвела взглядом тех, кто стоял рядом со мной.

Посмотрела на Моррисов – брата и сестру, которые уже начали негромко переругиваться – но беззлобно, явно любя. На Мун Кина – верного сторожевого пса султана Шиалора, готового ради меня хоть к демонам в пасть. На всех тех, кто защищал Ла-Реш и выжил в кровавой битве, – на свою подругу Лесли, то и дело склонявшуюся над ранеными, перевязывая тех, к кому не успевали лекари, и остальных девушек с королевского отбора, тоже от нее не отстававших.

Увидела тетушку Мюри – она вовсе не собирались держаться в стороне – деловито занималась пострадавшими, тогда как леди Аргал командовала, кого в первую очередь нести в лазарет, а кто дойдет и сам.

Затем перевела взгляд на Изабель Ардо, которая… могла привести Клаймор на помощь Ангору, однажды заявив мне, что они, клайморцы, не терпят несправедливость в любом ее проявлении.

Посмотрела на Ворсли – Фергуса и Эрвина, помогавших Лесли переносить раненых, – решив, что они вполне могли сопроводить меня к границам Северного Предела, чтобы я наконец-таки встретилась со своим братом.

Больше сомнений у меня не оставалось.

Пусть я так ничего и не вспомнила, но я была Шерридан Макнейл, и мой брат, Наместник Северного Предела, которого все считали занозой в заду Ангора, должен будет меня выслушать.

Потому что северяне всегда – всегда! – были верны Годдартам и Ангору.

И сейчас, в столь трудные для законной династии времена, когда на кону стояла судьба королевства, мы должны прийти на помощь Ангору. Уверена, Филипп Макнейл не найдет, что возразить, потому что просить об этом стану я, Шерридан Макнейл, его сестра!

Пусть я родилась и выросла в Бастионе Эшад и мое сердце принадлежит Северу, но эти две недели в Ангоре навсегда изменили мою жизнь. Я не только потеряла память, но еще и без памяти влюбилась в Кирона Годдарта, который занял в моем сердце место наравне с северной родиной.

Хотя нет, это невозможно сравнить – я любила его бесконечно.

…Мы выехали на рассвете следующего дня, но перед этим у меня вышел сложный разговор с лордом Торполи.

Впрочем, сложным он был только для него, потому что я поставила коменданта перед фактом, заявив, что он не в силах мне помешать, потому что я уже все решила.

Произнесла это холодно и спокойно, после чего уставилась ему в глаза. Мне было интересно, какие аргументы он найдет, чтобы меня переубедить. Или же он попытается мне запретить?

Хотела бы я на это посмотреть!..

После того, как на мою сторону встали василиски и отряд летучих зетонцев, я серьезно сомневалась в том, что он бы осмелился это сделать. К тому же я сказала ему, что все вспомнила.

Я – Шерридан Макнейл, и я могу привести за собой весь Север, – вот что я ему заявила.

Но лорд Торполи не стал мне возражать, как не смог он удержать в Ла-Реше и Изабель Ардо.

Первые двое суток подруга ехала вместе со мной – нам было по пути. Но напрасно она предполагала еще тогда, в Авенне, что я решу ее убить, когда узнаю, кто я такая. Мое отношение ничто не могло переменить – Изабель навсегда останется моей лучшей, самой близкой подругой!

Вместе с ней ехал Вильфред Моррис, который вызвался доставить Изабель в Клаймор. Не только он – лорд Торполи, махнув рукой, выделил в сопровождающие еще четверых самых отважных своих людей.

Чариз, к которой я приставила Мун Кина, заявив начальнику стражи, что только ему могу доверить столь важное дело, я отправила в раздираемую уличными боями столицу с крайне ответственной миссией. Вместе с ними отбыли еще и верные люди лорда Торполи, да и сам бывший распорядитель королевского отбора, переодевшись в простые одежды, решил их сопровождать.

Они должны была отыскать и вывезти из Авенны маленького принца, после чего вернуться в Ла-Реш.

В крепости остались небольшая горстка защитников и девушки, которые ухаживали за ранеными. Мне было не по себе, когда я думала о том, что Максвелл может попытаться напасть на Ла-Реш еще раз, поэтому я попросила Харешш задержаться еще на несколько дней, чтобы она и ее семья охраняли замок в мое отсутствие.

И василиски согласились.

Зато Лесли все еще сопротивлялась…

Рвалась поехать вместе с нами, словно не представляла, как она оставит меня и Ворсли одних. Но в конце концов науськанная мною тетушка ее переубедила, и Лесли торжественным голосом объявила, что ее долг ухаживать за теми, кому она сейчас нужнее всего.

Поцеловала в щеку одного Ворсли, затем второго – на это мы с Изабель закатили глаза, после чего тронули бока лошадей и выехали из распахнутых ворот.

Наш путь лежал на Север.

…Четыре армии встретились через десять дней.

Со стороны севера на подмогу Годдартам пришли суровые воины, ведомые моим братом Филиппом, – шесть тысяч Ворсли, как потом, смеясь, говорила мне Изабель, – поднявшиеся по его зову и вставшие под копье.

Вернее, привычно взявшие в загрубевшие, привыкшие к оружию руки мечи и щиты.

Я столкнулась с ними на въезде в Северный Предел, в Волчьем Логе, и Филипп порядком удивился, когда я попыталась его упрекнуть в медлительности. Заявил мне, что сразу же принялся поднимать войска, как только пришли тревожные вести из столицы. А посланников Максвелла, явившихся в Бастион Эшад, чтобы перекупить верность северян, он приказал повесить на воротах.

Обычная практика, на Севере всегда так делают.

Так что, собрав шесть тысяч Ворсли, брат поспешил на помощь.

Со стороны северо-запада подъезжала Изабель со своим дядей, который привел на помощь Ангору четыре тысячи клайморцев.

Их встречала армия Годдартов, одерживавшая одну победу за другой – быть может, потому что Боги были на стороне законной династии. Правда, один раз Кирон все-таки потерпел довольно болезненное поражение – у реки Ижаны, когда к Годдартам пробивалось подкрепление из южной провинции. Это подкрепление обнаружил и почти целиком уничтожил Максвелл, а мой жених так и не успел прийти своим частям на помощь.

Теперь три армии съехались в чистом поле, тогда как четвертая – Максвелла – была уже на подходе, и завтра нас ждала решающая битва.

Встретились. Четверо мужчин на великолепных лошадях – Роланд и Кирон Годдарты, Филипп Макнейл и Тудорг Ардо. Ну и мы с Изабель, мнущиеся чуть в стороне, не решаясь вмешиваться в их разговор.

Мы понятия не имели, чем он закончится и не начнется ли кровопролитие между ангорцами, клайморцами и суровыми представителями Северного Предела – вот, даже армии в сборе…

Потому что претензий друг к другу за эти годы накопилось предостаточно.

Вместо этого мужчины о чем-то долго разговаривали – но напрасно мы с Изабель напрягали слух, – после чего пожали друг другу руки.

Судя по всему, два Годдарта, мой брат Филипп – бородатый и широкоплечий – из-за его широких плеч выглядывали рукояти мечей – и Тудорг Ардо, не менее бородатый и широкоплечий, главнокомандующий армией Клаймора, все-таки поладили.

– Который из них? – подъехав к племяннице, спросил клайморец.

Негромко, чтобы братья Годдарты не расслышали.

– Тот, что справа, – призналась ему Изабель, после чего кинула взгляд на Роланда и покраснела.

Тут и Филипп уставился на меня выжидательно.

– Тот, что слева, – сказала я в ответ на незаданный вопрос, глядя, как ко мне приближался Кирон. – Кто же еще?!

Но смущаться или краснеть я не собиралась – в наших чувствах с Кироном не было ничего предосудительного. Наоборот, я считала их прекрасными.

– Это мы еще посмотрим! – суровым голосом произнес Тудорг Ардо. – Сперва поглядим, как тот, что справа, покажет себя в завтрашнем бою и будет ли он достоин руки моей племянницы и дружбы Клаймора.

Филипп Макнейл был примерно такого же мнения.

Правда, вслух он ничего не сказал. Вместо этого ревниво уставился на то, как Кирон, подъехав, меня поцеловал, после чего попытался взять с меня слово, что я завтра не буду лезть в драку. И так долго действовал мне на нервы, что мне пришлось дать это проклятое обещание!..

Да, сказала ему, так и быть, я не стану ввязываться в бой. Но при этом скрестила пальцы за спиной – именно так мы с Филиппом делали в Бастионе Эшад, когда пытались соврать нашим родителям.

От исхода этой битвы зависела судьба Ангора, и я не собиралась дожидаться на холме, глядя, как гибнут мои любимые, если Боги на этот раз окажутся не на нашей стороне.

И все потому, что к Максвеллу присоединилась еще и армия наемников из Лангерона и Зуфии – уж и не знаю, сколько ему это стоило… Похоже, бывший первый советник годами обворовывал казну Ангора, чтобы выложить астрономическую сумму, так что силы на этот момент были примерно равны.

Поэтому я не собиралась оставаться в стороне.

Мы, Макнейлы, редко остаемся в стороне, если впереди ждет хорошая заварушка. Только если нас очень сильно попросят об этом любимые.

Стоит ли упоминать, что поездка на родину оказалась живительной для моей памяти и Кеннет Хоулз был в корне неправ? Путь память окончательно ко мне так и не вернулась, но я уже начала вспоминать знакомых людей и кое-какие эпизоды из прошлого.

И еще – я вспомнила своего брата и многие моменты из нашего детства.

К тому же с каждым днем я все увереннее держала в руках оружие, поэтому решила, что если дела пойдут не так, как мне этого хочется, то без моего участия в битве не обойтись.

…Но мне не пришлось.

Через пять часов после рассвета Артур Максвелл потерпел сокрушительное поражение и пал в бою, и теперь остатки его армии вместе с наемниками разбегались, прячась от гнева Годдартов, по всему Ангору, спешно пытаясь проникнуть за его пределы.