Антон

На другом конце «провода»

— Конечно! — мальчишка пятнадцати лет, подрабатывающий помощником садовника в огромном доме мэра города, положил трубку.

— Кто это был? — раздалось из гостиной.

— Михаил, но фамилию не запомнил! — паренек снова одел резиновые перчатки. — Напомнил о каких-то гостях, — предстояло пересадить кусты жасмина. — Что-то о лапах и кроликах вроде сказал…

— Это к матери наверно, она вроде как говорила о договоре с меховой фабрикой. Сань, меня ни для кого нет, я сейчас оооочень занят!

— Понял, не дурак, — усмехнулся садовник и подхватив мешок с удобрениями, ушёл на задний двор.

Громов бросил кепку и очки на заднее сиденье. Очки отчаянно всхлипнули, встретившись с табельным Glock 18, и одно из стёкол покрылось сетью мелких трещин. У полковника было примерно десять минут на тщательное обдумывание того, зачем он вообще сейчас едет в мэрский домик. Хотелось верить, что главной причиной является банальная ответственность за подчинённого. Но вот гуляющие под кожей на хмуром лице желваки были иного мнения. Тестостерон, носящийся по организму, не давал здраво мыслить и спокойно вести машину. Об одиннадцати штрафах за превышение скорости, Громов узнает завтра, а сейчас в его голове билась одна единственная мысль: когда это случилось?

Когда эта девчонка пробралась к нему так близко, что последние дни он не может сосредоточиться ни на чём, кроме неё? Как пролезла в голову? И ведь яростно сопротивлялась, отталкивая и возводя барьеры, лишь пару раз отчего-то подарив поцелуи. Но даже тогда вовремя удерживалась от продолжения, словно понимая — нужно остановиться. Сломить сопротивление труда не составляет, но что-то не давало применить силу и талант обольщения. Прошлый опыт? Понимание того, что инициатива чаще всего чревата ответственностью, и ответственностью совсем не райского характера? Или может он просто повзрослел? Настолько, чтобы понимать, что не сексом единым жив человек.

Нет, где-то глубоко внутри жил страх. Иррациональный страх спугнуть. И хоть Варвара была явно неробкого десятка и как сама сказала, что не неопытна, желание приручить было сильнее простых инстинктов.

Приручить.

Приручить пуганного зверька. Пытающегося нарастить раковину для защиты от внешнего мира. Пусть раковиной и был симбионт, однако Гайя была самым идеальным вариантом защиты.

Остаётся открытым вопрос: от чего? Или от кого?

И её связь с «Тридевятым царством» ему совсем не нравилась. На тех листах, что были заботливо сожжены Громовым, был подробный расчёт дозировок химических препаратов для влияния на центральную нервную систему и эффект от их принятия. Четко и по существу. То, над чем бились в специальном отделе внешней разведки несколько месяцев, Варвара, судя по записям Льва Иосифовича, записала за несколько минут. И за то, что столько ценный материал не ушёл на сторону, нужно было благодарить только руководителя программы, видимо интуитивно почувствовавшего безграничную опасность подобного знания.

Расчёт был выполнен в единственном экземпляре и прикреплён к личному делу Варвары Савиной. И к большой удаче полковника, никем более не был увиден. Ведь не сколько опасно само знание, как тот, кто может им овладеть. Ядерная бомба тоже разрабатывалась с целью сохранения мира на планете. И пока правители всех государств в мире понимают, что запуск первой же ракеты неминуемо повлечёт за собой ответ и третью мировую планета просто не переживёт, есть шанс выжить. Но если в его власти предотвратить распространение подобной «ядерной бомбы», он приложит для этого все усилия, даже если придётся пожертвовать собой.

И лишь одна настойчивая мыслишка не давала покоя. Ещё несколько месяцев назад у него был план, в который буквально проросла одна причина остаться на этом свете. Если он уйдёт, что будет с ней? До появления символа это было более-менее понятно. Сейчас же всё стало по-другому.

По телу прошлась небольшая боль, но ручаться за то, что это шалит прибор в сердце, он уже не мог. Потому как, стоило ему представить, что мэрский сынок может сделать с его Варей, руки крепче сжимали руль, а нога сильнее выжимала газ.

Притормозив возле соседнего дома, Громов неслышно перемахнул через кованный забор, прекрасно зная прорехи местной системы безопасности. Да что говорить, уж он то отлично знал, что дыра в любой структуре есть обязательно и планируется ещё на этапе чертежей. Более того, в создании сих он принимал непосредственное участие.

Поэтому нисколько не переживая, мужчина спокойно подошёл к веранде. Заметив приоткрытую дверь в гостиную, Громов тенью проскользнул внутрь и замер, поняв по охам и вздохам, что он не то, чтобы невовремя…

— Тссс, не так быстро, крошка…

Ответом стал тихий стон откуда-то из глубин огромного дивана, стоящего сейчас к Громову тыловой частью.

— Нашёл, — из-за спинки дивана приподнялся Лёха Карвинский и лёгким движением зубов разорвал упаковку презерватива. — Я только…

Дальше Громов дослушивать не стал. Он, уже не таясь, просто подошёл дивану, схватил Карвинского одной рукой за горло, поднял его вверх и нацелился второй для удара. И отправился бы Лёха в нокаут, если бы не раздался истошный женский крик, на секунду отрезвивший, находящегося в состоянии чистой неразбавленной разумом ярости, полковника. Дёрнувшись в сторону звука, он опешил, увидев короткие рыжие кудряшки, испуганные серые глаза и выражение ужаса на лице совершенно незнакомой ему девушки, прижимающей тонкий плед к обнажённой груди.

— Антон? — раздалось уже с другой стороны.

Медленно осознавая ситуацию, не разжимая стального захвата и пока не обращая внимания на почти задыхающегося Карвинского, он повернулся. В дверном проёме стояла Варвара и держала в руках провода и отвёртку.