Варвара и Антон

Громов как-то резко раскрыл ладонь и Карвинский совсем не изящно, практически кулем, повалился на пол. Растирая сине-красную шею и торопливо, с хрипом, вдыхая вожделенный воздух, бывший чемпион, пожертвовавший победой ради технической новинки, начал быстренько отползать от сумасшедшего мужика. В последнем сомневаться не приходилось, достаточно лишь посмотреть в глаза, наполненные желанием убить всех, кто находился в радиусе десяти метров. Со всей очевидностью это было стало понятно и рыжей Лизоньке, уползавшей на четвереньках из комнаты через коридор на кухню. Прояснившийся взор Карвинского лишь уныло проводил красненькие ажурные трусики с доступом. Он целых три дня уламывал красотку и такой провал.

Варвара, убедившись, что девушка успела скрыться, а Карвинский жив и немного нездоров, сложила руки на груди, и переведя взгляд на полковника, спросила:

— Антон, что ты здесь делаешь? — и голос такой спокойный, словно тут никого не собирались по меньшей мере задушить.

— Мы уже перешли на «ты»? — спросить хотелось совсем не то, но профессиональная выдержка наконец дала о себе знать.

— Антон Игоревич, вы не ответили на мой вопрос, — губы девушки слегка дрогнули, но больше она себя ничем не выдала.

Полковник даже немного расстроился.

— У меня, Варвара Ярополковна, такой же вопрос: какого хрена вы здесь делаете?

— Помогаю вот этому милому молодому человеку, — она кивнула в сторону Карвинскому, от чего тот дрогнул, видимо испугавшись переноса внимания на его персону. — Устанавливаю автопилот. А вы?

— Подрабатываешь на стороне? Тебе не хватает зарплаты?

— Мне — хватает, — сделав ударение на первом слове, Варвара развернулась и вышла из комнаты.

Громов проследил за ней взглядом, после чего протянул руку Карвинскому, вжавшемуся в предмет мебели, с которого его на невежливо выдернули.

— В этот раз прощаю, но если увижу рядом…

Лёха энергично закивал, но от помощи отказался. Пожав плечами, Громов направился за Варварой.

Дом был большой и сориентироваться в направлении помогла лишь музыка. «Meet me on the dancefloor», если он не ошибся, в исполнении Le Flex. Гайя любезно предоставила ему плэйлист Варвары, когда он устанавливал блокиратор.

… — Гайя, смени голос, — скомандовал он.

— Другого нет, — прощебетал голосок девочки.

Громов вкрутил последний винтик, загрузил необходимый софт и установил приоритет.

— Загрузи базу голосов.

Симбионт послушно выполнил указание.

— Смени голос, — снова скомандовал полковник.

— Предпочтение? — интонация у детского голоса была немного насмешливой.

— Стандарт.

— Выполнено изменение с выбором варианта номер пятнадцать, — раздался настолько томный мужской голос, что даже Антона Игоревича, гетеросексуала до мозга костей, немного пробрало.

— Гайя, хм… Давай лучше женский.

— Как скажете, товарищ полковник.

Мужчина замер и обернулся, но в ангаре никого не было.

— Гайя, ты издеваешься? — разозлился Антон Игоревич, когда понял, что симбионт установил голос Варвары. — Вырублю на хрен. Станешь как все нормальные машины, безмолвные и послушные.

Раздалось настоящее сопение, как если бы с ним действительно разговаривал ребёнок, которого незаслуженно — по крайней мере, он, ребёнок, так считал — обидели. Ну что делать, если его действительно раздражали дети. Лет так до восемнадцати точно.

— Гайя.

Симбионт молчал и не проявлял никакой электрической активности.

— Гайя.

Надо же, обиделась. Ну чисто женщина.

— Гайя, ответь на вопрос и можешь оставить свой вариант. Но только на то время, пока я здесь, выбирай что-нибудь другое.

Машина молчала, то ли продолжая обижаться, то ли ожидая вопроса.

— Почему голос десятилетней девочки? Ты ощущаешь себя ребёнком?

Бред, конечно, как она может себя ощущать, подумал Громов, но ответа ждал, хотя бы для того, чтобы установить контакт с симбионтом. В чрезвычайных обстоятельствах это пригодится.

— Варя всегда хотела иметь сестру, — вдруг ответила Гайя.

— Так это она попросила установить такой голос? — уточнил Громов, загружая в качестве варианта на время его присутствия стандартный женский голос из аэропорта.

— Нет, это моя инициатива.

Всё правильно. Задача симбионта — охрана, защита, содействие и помощь пилоту. Пусть даже помощь и психологическая…

Мэрский гараж, где стояли машины, был большим. Два места занимали Land Rover и Гайя, ещё два пустовали. Вошедший Громов застал Варю ровно в том же положении, когда увидел её впервые. Коленно-локтевая позиция была безусловно полезной при выполнении определённых упражнений, нацеленных на получение удовольствия, но не в гараже же чужого мужика.

— Долго ещё? — не выдержал мужчина, когда Варя переместилась в салон.

— Пятнадцать минут, — ответила девушка. — Здесь устройства конфликтуют. К автопилоту они не относятся никаким боком, но почему бы не помочь хорошему человеку?

— Это в каком месте он хороший? — огрызнулся Громов, борясь с желанием вытащить девушку из машины, забросить её на плечо и унести в закат. Тьфу, в тёмную ночь.

— С ним легко договориться. В отличие от некоторых.

— Это о чём же со мной трудно договориться? — Громов сразу проассоциировал замечание на себя.

— Можно было сразу сказать, что наше участие в гонках лишь прикрытие для чего-то другого.

Когда успела узнать?

— Варвара Ярополковна, а какая разница? Вы развлеклись, я работал.

— Действительно, — пробормотала девушка. — Чего это я…

Послышался хруст лопнувшего пластика и отборный мат, который в женском исполнении удивительно коробил нервные окончания. Захотелось заткнуть рот Варваре чем-нибудь. Желательно… По телу полковника пробежала жирная мурашка, задевая хранящиеся глубоко и не очень фантазии мужчины, отчего последовала немедленная реакция определённых частей организма.

— Поймали хоть? — вдруг поинтересовалась девушка, пока Громов мучительно вспоминал, когда он был последний раз с женщиной.

Заводиться от ругательств — это что-то новенькое…

— Поймали, — Громов быстро подошёл к Варваре и выдернул её из машины.

Девушка ойкнула, а когда мужчина навис над ней, опершись на крышу автомобиля, испуганно выставила перед собой острие крохотного шуруповёрта.

— Меня? Отвёрткой? — хмыкнул Громов. — Давай.

И выхватив из рук застывшей девушки инструмент, лёг на сиденье и продолжил её работу. А Варя поймала себя на мысли, что вот уже две минуты разглядывает кусочек загоревшего живота, обещавшего чуть выше кубики пресса, а чуть ниже пупка вслед за дорожкой светлых волос, убегающих под пояс брюк…

Варя инстинктивно шагнула назад, ощущая, как заныли и застрадали о своей нелегкой доле бабочки, живущие где-то в районе свадхистаны. Вот чего им не спится? Ночь ведь. «Ага, да только ночью мы как раз и порхаем».

— Дай простую, — из-под руля показалась рука полковника, возвращающая электроинструмент.

— Сорвёте резьбу, — ответила Варя, тем не менее протягивая требуемое. — Этот шуруповёрт очень чувствителен.

— Поверь мне, я умею быть нежным, когда это необходимо, — ответил мужчина.

Варвара покраснела, в красках представив подобный момент и как назло, согласно закону подлости, именно сейчас Громов закончил работу и вылез из машины. Остановился, посмотрел на девушку, сделал шаг вперёд, заключив её в тиски между собой и стеной, и опёрся ладонями о последнюю.

— Варя…

От его хриплого голоса что-то растекалось от солнечного сплетения по всему телу, а от потемневшего взгляда, пригвоздившего к месту, хотелось самой стать этим расплавленным веществом.

— Варя…

Её внутренняя женщина млела от запаха мужчины, проникшего в неё и заполонившего собой всё внутри. Так, словно это был воздух именно в той концентрации, которая нужна для существования. Закончится он, закончится жизнь. Такое знакомое ощущение… От которого внутренний мужик* начал перебирать архив и напоминать, что за эндорфинами всегда приходит осознание сожаления. Что думать надо прежде всего головой. Но боже мой, как же ею думать, если всё, что сейчас хочется сделать, это…

— Варя, я за рулём.

Что?

Она моргнула и проводила растерянным взглядом Громова, усаживающегося на водительское сиденье Гайи. И что самое удивительное — симбионт был не против.

Глубоко вдохнув, медленно выдохнув и охладив горящие щёки холодными пальцами, Варвара села в машину. Гайя тихо завелась и шустро выскочила в темноту ночи, сквозь предусмотрительно отрытые двери гаража и кованые ворота.

Проводив взглядом чёрный автомобиль, Лёха Карвинский перекрестился, что никогда за ним не водилось, и решил в гонках больше не участвовать.

Сжав коленки и подперев рукой подбородок, Варя смотрела на проносившиеся мимо серые линии ограждений. Она не произнесла ни слова, с тех, пор как они сели в машину и не смотрела на него. Если бы она знала, сколько усилий пришлось приложить для того, чтобы не сорваться в гараже, когда ему одновременно хотелось и наказать её за своеволие, и целовать до безумия эти небольшие розовые губки, раскрывшиеся ему навстречу, стоило только позвать её. Он чувствовал, непонятно чем, интуиция и что там ещё, её доверие. И не мог предать его. Ведь обещал же. Всего месяц.

Он повернулся к ней и чуть было не дал по тормозам, когда увидел, как она прикусила губу.

— Варя.

Девушка зажмурилась, как будто обдумывала что-то настолько неприятное и находится рядом с этим самым неприятным было ужас как некомфортно.

— Варя! А ну быстро посмотрела на меня! Это приказ!

Девушка вскинула на него глаза, полные сдерживаемых невыплаканных слёз.

— Бл…., Варя, сейчас же даже медведей рядом нет!

Вдруг Варвара резко посмотрела на дорогу и лишь её увеличившиеся в размерах зрачки позволили сделать вывод о том, что там впереди опасность. Ещё до того, как шейные позвонки вернули его голову в привычное положение, нога переместилась на педаль тормоза, Варвара схватила Громова за руку, а машина, засвистев шинами, остановилась.

Прямо перед ними, спокойно, будто он не на дороге, а в чаще леса, стоял высокий пятнистый олень. Светящиеся глаза, отражающие свет фар, смотрели, не моргая, очень долго. Настолько долго, что рука полковника, зажатая женской ладонью, начала тихонько неметь.

Видимо, увидев всё, что хотел, олень отвернулся и прыгнул с дороги в кусты, моментально растворившись в ночной темноте. Но только Громов выдохнул, как автомобиль самостоятельно свернул с дороги на незаметную дорожку и тихо, практически как лесной хищник, проследовал метров двести и остановился.

— Гайя, что случилось? — взволновано спросила Варвара, отпустив наконец-то многострадальную руку полковника, и начала запускать какие-то приложения.

Экран замерцал и погас.

— Гайя, так нечестно! — девушка стукнула кулачком по пластиковому покрытию и откинулась на сиденье.

Громов с интересом наблюдал за первым на его памяти непослушанием симбионта пилота номер семнадцать. Оставалось понять, зачем Гайя это делает.

— Антон Игоревич, можно вопрос? — вдруг спросила девушка.

— С одним условием, — ответил Громов.

— Каким?

— Когда мы наедине, обращаться ко мне как в первый раз.

— Антоша?

— Можно и так.

— Антон, — после некоторой заминки произнесла Варвара, словно пробуя на вкус возможность. — Я помню, что наш договор в силе, но не понимаю, зачем он тебе нужен?

— Он нужен не мне, а моим родителям, — совершенно неожиданно для Варвары всё же ответил полковник. — Пусть думают о хорошем.

— Месяц? А потом?

Вместо ответа Громов стянул с себя футболку. В свете салонного освещения вертикальный шрам на грудной клетке особенно сильно бросался в глаза.

— Там…

— Титановая хрень, которую тебе засунули в клинике в Германии после ранения. Знаю, Константин рассказал.

Громов нахмурился.

— Какой разговорчивый Костик…

— Дальше, — перебила его Варвара.

— Не приживается, зараза. После прошлогодней коррекции меня предупредили, что следующая будет неудачной на девяносто процентов.

— Альтернатива есть?

Варвара спрашивала коротко и по делу, не растекаясь по теме и совершенно не эмоционируя, что немного удивляло полковника.

— Ага, предлагают замену сердца полностью. Буду как Жан Люк Пикард.

— Кто это?

— Деревня! Капитан корабля «Энтерпрайз» из «Звёздного пути»!

Варвара скептически приподняла бровь и еле заметно приподняла уголок рта в улыбке.

— Проблема?

— Та же самая.

— Хорошо, вернёмся к первому варианту. Известны причины, по которым титановая хрень не приживается?

— Нет.

— Лев Иосифович что говорит?

— А с чего ты взяла, что он знает?

— Влезть в проект «Симбионт» без корыстных целей Антон Игоревич Громов просто не мог.

— Ты опасная женщина, Варвара.

«Если бы ты знал, насколько…»

— По срокам не совпадаем. Для того, чтобы разработать и вырастить деталь, нужно время, а у меня его нет.

— Уже составил завещание?

— Хочешь посмотреть, кто в нём фигурирует? Как ты сама выразилась, я не являюсь завидным женихом и охотниц на меня практически нет.

— Практически?

Громов хмыкнул.

— Хорошо, — произнесла Варвара. — Эта часть плана мне понятна. Доделать дела на этом свете, успокоить родителей, довести до ума последний проект. Я то тут причём?

— Тут всё просто Варвара Ярополковна, — сказал Громов, опуская сиденье и закрывая глаза. — Хочу вытащить симпатичную девушку из дерьмовой ситуации.

— А с чего такое благородство? — не выдержала Варя.

— Ты вроде, Варюша, как пилот умная, даже очень, но как девушка, такая дура.

Варвара, со словами «нахал», «сволочь» и «скотина» дёрнула дверную ручку, но та оказалась заперта.

— Гайя, выпусти! — крикнула она.

Свет в салоне потух. И Варвара тотчас забыла о своем гневе на полковника, когда заметила сквозь стекло сотни светлячков, кружащихся в странном ночном танце. Они сверкали как маленьких звёздочки, упавшие с небес, исполняя желания тысяч людей, и озаряя чащу, превращали её в сказочный лес.

— Иди сюда уже, — Громов подхватил Варвару и переместил себе на колени.

Симбионт пришёл в движение, но не во внешнее, а во внутреннее, преобразуясь и трансформируясь. Поцелуй, обжёгший губы, горячая широкая грудь мужчины и его ласковые руки, зарывшиеся в волосы.

— Зачем? — прошептала Варя скорее для проформы, полностью теряясь в ощущениях и прикосновениях.

— За шкафом, — ответил ей Громов и увлёк на мягкую постель, созданную симбионтом буквально за несколько минут.

Через пару часов Гайя отключила специальный прибор, приманивающий самок светляков для спаривания. Ведь именно для них самцы устроили потрясающее световое шоу. Впрочем, в отношении людей, как выяснилось, подобная техника тоже работает.

* отсылка к Юнгу и его философии

Они не вернулись ни ночью, ни утром, ни днём, ни вечером. Впрочем, этот факт волновал лишь Константина Соколова, прекрасно знающего своего друга и представлявшего, чем может закончится его очередная интрижка. Ведь кроме Анны и Милы, через постель Громова прошло огромное количество женщин, уже не обременявших страницы его паспорта. Надо признать, в большинстве своём вешались они на него сами, стоило Антону только поманить пальцем, но совершенно не задерживались в силу быстрой потери интереса последнего к бесконечной череде женских тел.

Константин был уверен, что Варвару ждёт та же участь, единственное что настораживало, так это слишком собственнические замашки Антона, хоть он и подозревал обычный спортивный интерес. Жаль, у него слишком мало времени, чтобы как-то увлечь девушку. Она особенная, он это чувствовал.

Если бы можно было остановить время или зациклить его, то Громов бы выбрал именно этот день.

День какого-то безграничного ощущения беззаботности. Так словно, он наконец-то выполнил все задачи, достиг все цели и справился со всеми трудностями. Он всё сделал.

И больше никуда не надо было бежать, кого-то выслеживать и арестовывать, ловя в свою сторону обещания всех кар небесных. В самом начале это ещё как-то беспокоило, но со временем все превратилось в бесконечную пластинку, которая никогда не останавливается и всё происходящее повторяется день ото дня, месяц от месяца, год от года. Менялись лишь детали, а мир… Мир оставался прежним, не меняясь, и люди в нём были предсказуемыми. Преступники, шпионы, коллеги, руководство, подчинённые, друзья, семья, женщины… Иногда он ловил себя на мысли, что вся его жизнь одна сплошная суета и отсутствие смысла. Зачем поддерживать порядок сегодня, если завтра обязательно найдётся тот, кто его нарушит? Зачем заводить новых друзей, если выпить пиво можно с тем же самым другом, что пил вчера, позавчера или много лет назад? Зачем придирчиво выбирать из нескольких ту, что согреет постель, если завтра он не вспомнит её имени и просто вызовет такси «для девушки»?

Такие мысли не были его ежедневной рутиной, они всплывали иногда и портили общую картинку. Тогда он старался быстро занять себя работой, какой угодно, лишь бы отвлекла. Проект «Симбионт» был лишь средством отвлечься от основной деятельности, идея подлатать прибор пришла ему уже после ознакомления с самой программой. Но как выяснилось, для все нужно время. У него его не было.

О том, что прибор не прижился, знал только он и его доктор из немецкой клиники, с которого было взято письменное согласие на неразглашение врачебной тайны. Даже отец, занимающий высокую должность в структуре, получил сообщение, что операция прошла успешно и никаких побочных эффектов не наблюдается.

Теперь об этом знает ещё и Варвара. Почему он решил ей рассказать, Громов не знал. Наверно, просто хотелось быть честным перед той, которая ему доверяет. Да и её секрет похоже знает только он один. Пространный разговор с Львом Иосифовичем дал понять, что тот не в своё дело не лез и лишнюю информацию не запрашивал, чтобы не подставлять ни себя, ни семью. Умное решение. Руководитель программы знал только то, что нужно для самой программы. А что было до неё, его не касалось.

Когда всё изменилось? Когда происходящее обрело смысл? И стало как-то совсем не всё равно. Он смотрел на спящую рядом девушку и впервые думал о том, что возможно ему теперь уже не хочется заканчивать дела земные так быстро.

Она спала, подложив сложенные в молитвенном жесте ладошки под щёку. Тёплый выдыхаемый воздух мягко щекотал кожу и вставать не хотелось. Хотелось лежать так вечность, хоть и под последней в данном контексте обычно подразумевается несколько часов, но всё же.

Он аккуратно заправил упавший на висок локон тёмных блестящих волос, слегка вьющихся на концах, и не удержавшись провёл пальцем по бархатной коже, обрисовывая контур шеи, плеча и тела, прикрытого лишь снизу.

Он вспомнил, как реагировал на женщин в молодости, когда иногда просыпался рядом с ними.

Спит? Ничего, разбудим, утренний секс полезен для здоровья. Не все воспринимали это благосклонно. Ведь это только в романах герои могли заниматься любовью по несколько часов кряду ночью, а потом повторить приятный процесс утром и ещё раз в душе. В реальной жизни большинство по утрам предпочитало спать, да и душ воспринимался как средство уединения с самим собой. Молодость таких нюансов не ведает и ведёт себя порой эгоистично.

В свои тридцать шесть Громов понимал и знал многое, включая то, что отношения подразумевают под собой уважение к другому, к его желаниям. Вот только полное понимание этого знания и желание его использовать так, чтобы было хорошо всем, почему-то пришло только сейчас. Пусть спит, а утренний стояк… Громов улыбнулся, вспоминая её шёпот ночью. Его имя в её устах звучало как-то по-особенному, словно она звала его, хоть он и был рядом, причём настолько близко, что ближе не придумаешь.

Она не пыталась казаться опытнее, чем она есть, но растворялась в нём без остатка, и это чувствовалось настолько сильно, будто на некоторое время они были действительно чем-то целым и неделимым.

Но пришло утро, снова разделившее их на две части, на мужчину и женщину, на тех, что несмотря на обстоятельства, пытаются быть рядом, хоть это и временно.

А может…

Полковник призадумался. Шальная мысль действительно жениться на девчонке, пусть она и будет через некоторое время вдовой, мелькнула в голове. По крайней мере, бежать никуда ей уже не будет нужно. Рядом будут его отец и мать, сына потеряют, так хотя бы дочь названная останется. Пенсию назначат, а из проекта надо будет вывести.

Варвара глубоко вдохнула и заворочалась. Громов подхватил её и уложил голову на плечо. Девушка заморгала, окончательно просыпаясь.

— Антон? — голос был немного хриплым после сна и невероятно приятным на слух.

— Доброе утра, страна! — лёгкий поцелуй в её, пахнущую чем-то вкусным, макушку окончательно разбудил всё, что физиологически делало его мужчиной.

— Который час? — она снова прикрыла глаза и потянулась, открыв взгляду полковника красивую грудь второго размера.

— Начало десятого? Ты блины умеешь готовить?

— Что? — она моргнула и удивленно посмотрела на Антона.

— Блинов хочу со сметаною, — ответил полковник.

— «Теремок»? — наугад спросила Варя и охнула, когда почувствовала мужские пальцы у себя внутри.

Мужчина покачал головой, ловя её губы.

— Хочу домашних, — оторвался он от поцелуя, не прекращая ласки под лёгким пледом. — Вот чтобы точно так же, как сейчас, только ещё фартук и блины.

Мысли с утра двигались медленно и с ленцой, а после того как он решил их вообще выдворить их головы своей рукой, они послушно испарились и Варя лишь отдавалась умелым пальцам, растворяясь в теплоте, растекшейся по телу. Нежность, о которой он говорил, сочилась в каждом прикосновении губ и пальцев, захвативших её полностью.

— Варя, — почти шёпотом звал он.

— Ааа? — на что-то более осмысленное сил не хватало, ибо скрипка в руках мастера может только петь.

— Варя, ты приготовишь мне блинов?

Он явно знал, что делать с женским телом, поэтому единственной реакцией, на которую она была сейчас способна, это простонать «дааа», после чего лёгкое нажатие на определенную точку просто взорвало её вселенную и она обмякла в его руках.

— Ты…

— Хам? Нахал? Сволочь? — шутливо предположил он, прижав вздрагивающее тело к себе.

— Люблю, — спокойно сказала она, ласково чмокнув его в шею.

Он замер и кажется перестал дышать.

Перестарался?

— Температура за пределами транспорта составляет двадцать четыре градуса, — голос Гайи ворвался в пространство машины и его сознания внезапно, не позволяя проанализировать одно единственное слово Варвары, вырвавшееся из её маленького ротика. — В двадцати метрах находится фитнесс-центр «Жираф» с бассейном и спа. Абонементы в отсеке для документов. Желаю приятно провести время. Спасибо, что воспользовались услугами «Гайя-экспресс»!

Быстро натянув спортивный костюм и обнаружив спортивную сумку возле выхода, Варвара выскочила на улицу. Полковник же с минуту полежал, уставившись в потолок, высказался в духе плюнувшего на всё человека и последовал за девушкой.

Выйдя из машины, Громов с интересом разглядел Гайю в новом сером цвете.

— Мимикрия под распределительный шкаф, да Гайя? — спросил полковник, мгновенно вспомнив окраску коридора, в котором он обнаружил запасный выход в лес.

Машина не ответила, лишь сверкнув смайликом на экране. Громов обернулся к девушке. Варя улыбалась, причем улыбалась так искренне, что ему захотелось немедленно запечатлеть эту улыбку. Забрать её себе. Присвоить и никому не отдавать. Вытащив телефон и включив фронтальную камеру, он нажал кнопку.

Фотография, которую моментально перехватила Гайя и сохранила у себя в памяти, стала единственной, где они были настолько беззаботно счастливы в то время.