Варвара

Те несколько часов, что Варвара провела до презентации, стали для неё просто пыткой. Каждый нервный импульс, каждая дрожь, каждая судорога напоминали ей о том, что возможно сегодняшний день станет для неё последним. Когда по телу прокатывалась неприятная волна или вдруг она переставала чувствовать то одну руку, то другую, она замирала и прислушивалась к себе. Несколько раз подкатывала тошнота, но медленные вдохи и выдохи успокаивали организм. Начала болеть голова. Неприятно пульсировала точка на затылке, по странному стечению обстоятельств именно та, которую тёрла Гайя.

Несколько раз Васечкин спрашивал у Варвары, хорошо ли та себя чувствует и каждый раз той приходилось через силу улыбаться и врать, что всё отлично.

— Просто переживаю и всё, — говорила она юноше, утром вернувшемуся из Магаданской травматологии в сопровождении Махрушина. — Ты как сам?

— Нормально, — смутился Васечкин и поправил очки. — Мы даже немного поладили.

— Это как? — по позвоночнику прокатилась сильная боль и замерла в районе копчика.

— Я его научил вычислять площадь множества Мандельброта, а он показал мне как разобрать и собрать последнюю модель «Шмайссера».

— О, — протянула девушка, почувствовав, как судорогой свело левую ногу. — Да вы там совсем не скучали! Ты иди, я сейчас подойду.

И дождавшись, пока Васечкин развернётся и не увидит, как она волочет за собой ногу, держась за стену, направилась в туалет. Там её отпустило. Она посмотрела на потолок и внезапно для самой себя разрыдалась.

Стало безумно жаль себя, казалось ей приоткрыли дверь, показали что-то прекрасное, невероятно приятное и до боли родное, и захлопнули. Отобрали то, ради чего случалось всё в её жизни. Почему мы любим настолько сильно, что готовы принести в жертву любимому всё, включая собственную жизнь? На тарелочке с голубой каёмочкой. Разум, которым так гордится современный человек остаётся бессилен перед сильным чувством, даже если всё вокруг вопит и требует осмотреться, оглядеться, подумать в конце концов. Весь мир сужается до одного человека, перед которым мы готовы этот мир положить.

Злость на Антона прошла, как испаряется любой гнев в сторону любимого человека. Она понимала, что он хотел сделать как лучше. Но лучше не всегда правильно, ведь иногда поспешность в действиях рушит все начинания, какими бы благоразумными они не казалась.

Если бы он подождал хотя бы немного, если бы доверял так, как просил об этом сам…

На её счастье за те десять минут, что она дала волю слезам, в санитарный отсек никто не заглянул. Все были заняты подготовкой к презентации, на ней должны были присутствовать высшие чины военных ведомств.

Варвара вспомнила про Гайю, про то, что за весь день так и не смогла с ней пообщаться. Её то мыли, то чистили, то пылесосили, то проверяли. И ведь её девочка что-то почувствовала, но не смогла определить точно. Если бы она её послушалась… Но она ведь послушалась. «Он хороший». Кто ж спорит? Он действительно хороший, да только дров наломал незнаючи. И говорить уже бесполезно, всё уже случилось.

Презентация началась прямо в ангаре, где для гостей был установлен длинный, накрытый бордовой скатертью стол. За ним стояло ровно двенадцать стульев, на которых сидело ровно двенадцать мужчин. Ни одного из них Варвара не знала, не видела по телевизору, не встречала в новостях. Однако выглядели они так, словно им принадлежало всё вокруг, в том числе и она сама. Робели все, включая Льва Иосифовича, перед началом программы вскинувшего глаза наверх и забормотавшего что-то на иврите. На столах перед каждым гостем лежал планшет с бумагой и карандаш. В голове ещё мелькнула мысль: почему не ручка?

— …беспрецедентный эксперимент…

— …не имеющий аналогов…

— …уникальность пилотов…

— … потрясающий симбиоз…

Слова сыпались как нескончаемый горох из дырявого мешка. Неужели для того, чтобы представить проект, нужно говорить столько бесполезных и никому не нужных слов? Почему любая презентация, будь то о детской безглютеновой каше или о суперсовременном оружии, обязательно должна сопровождаться невыносимой стрекотнёй ведущего? А может ей просто хочется, чтобы всё поскорее закончилось?

Виски полоснул разряд, Варвара тихо застонала и присела на корточки, сжимая голову ладонями словно тисками. Слава богу, она заняла место между оборудованием, и никто не видел её телодвижений.

— … Хотелось бы отметить, что благодаря Антону Игоревичу проект развернулся в полную силу и смог достичь таких внушительных результатов! К великому сожалению, он подаёт в отставку, но оставляет нам пожинать плоды его прекрасного урожая!

Варвара подняла голову и забыла, как дышать. Как же он красив! Если тогда в ресторане рядом с ней был просто элегантный мужчина, то сейчас перед вершителями этого мира стоял просто бог. Или ей так показалось?

На нём не было его привычной военной формы. Одетый в чёрные узкие брюки и ослепительно белую рубашку, он всем своим видом показывал, что больше не принадлежит этому обществу. Она не слышала, что он говорил, а просто смотрела на своего бога и была готова простить ему всё, включая свою возможную смерть.

Он говорил об оружии, а она вспоминала как он пел ей тогда в самолёте, успокаивая и отвлекая, не боясь привлечь внимания, что в их ситуации было неправильным поведением. Пел, как будто слова песни были его словами.

Когда мы любим, то воздвигаем своего кумира так высоко, что все его действия кажутся божественными. Идеализация любимого человека подчас делает нас самыми счастливыми в мире. «Я люблю бога, а бог любит меня, это ли не прекрасно?»

— Почему же вы покидаете проект, Антон Игоревич? — раздался суховатый голос.

Он принадлежал лысоватому мужчине с неприметной внешностью и очень цепким взглядом.

— По медицинским и личным причинам, Кирилл Евгеньевич, — ответил Громов.

— Думаете, молоденькая девушка скрасит ваши …кхм, последние дни? — сделав паузу в нужном месте, поинтересовался мужчина, что-то чёркая на бумаге.

Выходит, тайну полковника знало большее количество людей. Но Громов улыбнулся и оставил это замечание без ответа.

— Я бы хотел вначале представить….

Одна за другой в ангаре появлялись симбионты с пилотами внутри и демонстрировали возможности машин. Гости равнодушно что-то записывали и не проявляли ровно никаких эмоций. Когда подошла очередь Варвары, она торопливо забралась в салон и погладила руль. Закрыла глаза и, превозмогая боль, погрузилась в сознание машины. Сверкали привычные голубые и золотые всполохи, перемежающиеся прорывавшимися ярко-зелёными молниями. Маленькая девочка стояла на парапете и что-то чертила в воздухе.

— Гайя, нам нужно показать класс. Мы не можем подвести Антона.

Девочка помотала головой, словно её отвлекали от чего-то чрезвычайно важного. Сверкнула молния, осветившая всё цифровое пространство вокруг.

— Гайя.

Девочка не обращала на неё внимания.

— Гайя!

Она обернулась и заговорила, но вместо слов Варвара видела только открывающийся и закрывающийся рот Гайи, словно у той внезапно выключили звук.

— Гайя, я ничего не слышу! — воскликнула Варвара.

Вспышка света и Варвара открыла глаза. Это было неправильно. Что-то не так.

— Твой выход, детка.

Варвара слишком резко обернулась, намереваясь послать к чёрту наглеца, посмевшего отвлечь её от общения с симбионтом. Но это был Лев Иосифович, держать зла, на которого, она бы никогда не смогла. Машина завелась даже без прямого указания. Варвара взялась за руль и подъехала к столу, до которого оставалось меньше четырёх метров.

— Одни из самых удачных образцов, — послышался уверенный голос Громова. — Симбионт чётко выполняет приказы, может трансформироваться в четыре транспортных средства и одно стационарное. Использует двигатель на основе тория, не требующего дозаправки. Абсолютно безопасен и герметичен, что подтверждалось множеством опытов. Способен менять цвет и становиться прозрачным за счёт мгновенного создания сетки из серебряных микро-волокон, не поглощающих и не отражающих свет. Полностью автономный автопилот и возможность крепления зенитной установки на крыше, делает симбионт идеальным средством передвижения и защиты. Единственный минус данного образца — водитель.

На лицах гостей появились первые эмоции.

— Нестабильность гормонального состояния пилота, не позволяет полноценного использования симбионта. К сожалению, пилотом является женщина.

Хоть сказанное Громовым было само по себе обидным, но оно не имело сейчас никакого значения. Слова тонули в каком-то непонятном шуме, нарастающем со всех сторон. Варвара нервно оглянулась, пытаясь найти его источник, но на лицах остальных читалась лишь заинтересованность в представляемом продукте.

Шум нарастал и не силах больше его выносить, Варвара сжала виски пальцами, но это не помогало.

— Вы сказали, одно стационарное? Что именно вы имеете ввиду? — поинтересовался один из гостей.

— Шкаф, — ответил полковник, засовывая руки в карманы брюк.

— Простите? — гость снял очки, протёр их платком и снова одел.

— Прощаю, — хмыкнул Громов.

— Не хамите, молодой человек, — мужчина нахмурился.

Громов обернулся к машине и Варя почувствовала трансформацию. Её нежно забултыхали, стараясь не задеть и что-нибудь не повредить. Через несколько секунд перед гостями стоял большой распределительный шкаф.

— Впечатляет, — голос был ворчливый, но как будто удовлетворённый.

Шум становился всё громче и громче, пока наконец не взорвался в голове оглушительным звуком, от высоты которого Варвара не выдержала и закричала. Дверцы шкафа распахнулись, из него вывались скулящая девушка, а машина моментально вернула себе прежний вид и затихла.

— Ну вот, о чём я и говорил, — проговорил Громов, поднимая девушку на руки и унося подальше из ангара.

— Наш последний симбионт, использующий двигатель на гидразине и способный к полётам выше стратосферы! — продолжил ведущий.

Звенящая пустота. Абсолютная, непостижимая пустота, в которой не было места ничему живому или неживому. Казалось весь мир взорвался, распыляясь на атомы и возвращаясь в своё изначальное состояние под названием «ничто».

Лев Иосифович посветил Варваре фонариком в глаза, но те не реагировали.

— Я ничего не понимаю, ещё вчера вечером она была в отличном состоянии, — бормотал руководитель программы, хватая девушку за запястье и облегченно выдохнул, почувствовав слабый пульс.

Громов напряжённо вглядывался в лицо девушки.

— Вы имеете что-нибудь мне сказать, Антон Игоревич? Вы помните, о чём я имел смелость вас просить?

— Лев Иосифович, выйдите и закройте дверь с той стороны.

— Да что вы себе…

— Быстро!

Послышались ругательства под нос, захлопнулась дверь и наконец наступила тишина. Громов подошёл, закрыл свой кабинет на замок, вернулся к Варваре и начал её раздевать. Когда на девушке осталось лишь нижнее бельё, он хорошенько растёр руки и начал поочерёдно надавливать на определённые точки на теле, ответственные за разные системы организма. Буквально через несколько минут Варвара судорожно втянула в себя воздух и закашлялась, поворачиваясь на бок.

— Гайя, — прошептала девушка.

— Спокойно, Варюша, — сказал Громов, приподнимая девушку, сажая её и гладя по голове. — В порядке твоя Гайя. Что случилось в машине?

— Гайя! — Варвара вскочила и метнулась к двери.

— Эй, ты меня слышишь? — подхватил он её, прежде чем девушка успела к ней притронуться.

Обхватив лицо ладонями, Громов заставил Варвару смотреть ему в глаза.

— Что случилось в машине? — повторил свой вопрос мужчина.

— Пусти, — прошептала Варвара.

Её глаза, полные боли и невыплаканных слёз, заставили Громова отступить. Быстро надев брюки и блузку, Варвара выскочила из кабинета и помчалась в ангар, из которого уже выносили столы и стулья, а дорогие гости перемещались в более комфортные условия для решения остальных важных вопросов и празднования заключённых контрактов. Полковника же остановил в коридоре подчинённый с каким-то срочным указанием вышестоящего начальства. Когда по ангару раздался длинный протяжный вой нечеловеческой боли, рука Громова дёрнулась, от чего подпись вышла кривой, а сам полковник, бросив ручку, побежал за Варварой.

Он нашёл её возле машины, мирно стоящей в самом дальнем углу ангара. Девушка плакала, сидя перед ней на коленях и закрыв ладонями лицо. Растрёпанная коса кончиком плясала по полу в ритме всхлипываний. Рядом стояли несколько испуганных пилотов, боящихся подойти поближе и спросить, что произошло. Громов же понял, что случилось что-то очень важное, то, чего он не учёл, когда в своём высокомерии решил, что может решать чью-то судьбу.

— Варя…

— Она не отвечает, — всхлипнула девушка. — Она мне не отвечает!

— Варенька…

— Я её не чувствую! Гайя!!

Но симбионт молчал, словно был самым обычным внедорожником премиум-класса.

Антидот сработал. Сработал даже лучше, чем хотелось бы. Он полностью отрезал всё, что не полагалось организму по программе ДНК. Вещество, разрабатываемое лабораторией более двух лет и обкатываемое на испытуемых около года, было полностью разрушено всего за несколько часов. Ещё несколько дней понадобится почкам, чтобы вывести продукты его распада из организма. Остался лишь пласт ментальной подпрограммы, который нужно активировать и дезактивировать после вывода вещества.

Но антидот сработал слишком хорошо, избавив Варвару не только от «Тридевятого царства», но и связи с симбионтом. Ведь по сути, были задействованы одни и те же проводящие пути, но почему-то мысль о том, что палка может быть о двух концах, Громову совершенно не приходила. Он хотел помочь, помочь по-своему, но забыл сделать главное — спросить, а нужна ли помощь?

Как это по-мужски — решать проблемы быстро и кардинально. Нет, в определённых ситуациях это правильно и иногда единственно верно, но… Это «но» порой рушит жизни, меняет судьбы и переделывает миры. Одно принятое неверное решение — и ты вне игры. Знакомо?

Когда слёзы закончились, а они всегда когда-нибудь заканчиваются, ведь даже у солёной жидкости есть предел, Варвара продолжала сидеть перед симбионтом, категорически отказываясь принять тот факт, что Гайя её больше не с ней. Что их связь, которая росла и крепла с каждым днём, больше нет работает. Что её Гайи больше нет.

Вначале она не обращала внимания на то, что происходит вокруг. Что испуганные пилоты сменились озабоченными врачами, те — уже подвыпившими лаборантами, а в конце концов с ней остался только Громов. Она не слышала никого, а если быть точнее, то не хотела никого слышать, беспрестанно зовя Гайю и не получая ответа.

Громов впервые не знал, что делать. Он растерялся, так как прекрасно помнил слова Гайи:

«Варя всегда хотела иметь сестру»

Своим односторонним решением, он лишил Варвару практически родного существа.

Когда она затихла и перестала повторять одно и то же, Громов попытался дать ей воды. Когда стакан появился в поле её зрения, Варвара как будто только заметила его. Одним взмахом руки она откинула стеклянную посуду, разлетевшуюся на мелкие осколки, упав на пол.

— Уходи, — прошептала Варя, по-прежнему глядя на машину.

— Варя…, - Громов попытался сесть рядом.

— Уходи!! — вдруг закричала девушка.

Её голос моментально заполнился гневом, от которого действительно хотелось уйти. И он ушёл. Сделав несколько шагов назад, он развернулся и быстро вышел из ангара, ибо прекрасно понимал, что за такое он бы и сам возненавидел.

Спустя полчаса Варвара появилась в лаборатории и попросила Льва Иосифовича провести полное сканирование симбионта. Надежда на то, что всё можно вернуть, рухнула в тот момент, когда сканер показал полную нежизнеспособность кристаллических решёток материала, из которого была выращена Гайя.

Следующие два часа Варвара провела в салоне машины, тупо глядя на приборную доску. С ней пытались говорить другие пилоты, но она не отвечала никому. Даже Васечкин потерпел фиаско в попытках достучаться до Варвары.

Когда на часах пробила полночь, Варвара обняла руль и нежно поцеловала кожаный материал оплётки. После чего вышла из машины и направилась туда, где продолжался праздник.