Варвара

Сильно болела голова, ещё сильнее вопила от боли нога. Она открыла глаза, увидела перед собой пошарпанный потолок с выведенными на нём надписями чёрной краской на английском языке с ошибками. Заброшенный дом? Недострой? Судя по запаху, скорее бомжатник или наркопритон.

— Ну вот я тебя и нашёл, Савина, — раздалось слева. — Думала, залезешь под землю и спрячешься?

Мозг ухватился за слово «земля». Неужели он знал о том, что она находилась в городе N? Знал и не попытался её оттуда вытащить? Побоялся? Получается, она каждый раз подвергала себя неимоверной опасности, выезжая за его пределы? И ведь могла догадаться об этом, Ватрушка же нашёлся практически рядом.

— Долго же ты тащился, — с хрипом пробормотала Варя, не поворачиваясь на голос.

— Дела были поважнее тебя, — огрызнулся Марик, гремя чем-то.

— Знаю я твои дела…

— Ты ничего про них не знаешь! — вдруг сорвался он. — Ты всего лишь девка! Расходный материал! Таких как ты сотни! И кто ты такая, чтобы тебя посвящать в дела?

— Однако ж ты меня нашёл, а значит не просто «девка», — Варя с трудом сдержалась, чтобы не закричать, и села на пол, благо рядом была стена.

Один взгляд на ногу дал понимание того, что даже если ей удастся как-то справиться с Мариком, идти она не сможет. Кровь текла и видимо продолжала течь уже долго. Но ещё хуже было то, что всё вокруг теряет очертания. Удивительно, что при такой кровопотере, мозг дал команду организму очнуться. Если связаться с Гайей сейчас, значит потерять последние силы, а свою девочку она подставить не может. Примчится же помогать, где бы не была.

— Конечно не девка, — Марат склонился над ней и Варе, сквозь пелену перед глазами всё же удалось его рассмотреть.

Боже, а ведь когда-то он казался ей самым красивым, самым лучшим. Тем, кто открыл для неё возможности, тем, кто стал её первым, тем, кому она доверила свою жизнь. Где были её глаза? Волосы сальные, давно не мытые, ладно спишем на чрезвычайную занятость. Клык сколот, пятёрка отсутствует, с его то возможностями можно челюсть новую вырастить. И глаза. Светло-карие с неравномерными вкраплениями черных точек и ненормальным блеском. Глаза сумасшедшего человека. Почему она не видела всё это раньше? Любовь зла, полюбишь и козла. Какая ирония, Антону когда-то тоже достался этот термин.

— Ты моя девка, — чуть ли не в самое ухо рыкнул Марат и рванул её платье наверх. — А ведь я думал, что заработаю на тебе кучу бабок, Савина, что ты станешь моим золотым орехом. Глупая, смазливая, велась на все байки. Я думал сначала Лерку трахнуть, задница у неё охуенная была, но зараза не верила, связалась с тем хмырём с завода. Зато тебе удалось на уши присесть, а потом и поиметь. Ты правда верила, что такая вся такая зашибенная? Да на голову ты была больная, Савина, но это было то, что нужно. Мне за тебя тогда две штуки отвалили, прикинь? И потом деньжат кидали, пока я тебя дрессировал. А это было приятно, охрененно как приятно. Я мог приказать тебе всё что угодно, вообще всё. Даже как-то отсосать при всех приказал, бля, как мне все завидовали тогда. Если бы ты тогда не сбежала, сссука…

Размахнувшись, он пнул её ногой по животу, потом наклонился и дёрнул подол платья. Ткань треснула, сильная боль прошлась по всему телу, Варвара не выдержала и взвыла.

— Правильно, кричи, это у тебя хорошо получается, — довольно облизнулся Марик, не сводя глаз с её нижнего белья.

Красные кружевные трусики. Те самые, любимые. Ну почему она не надела что-то попроще? Рывок и она утыкается носом в вонючий ковролин, не знавший веника со времен распада СССР.

Шлепок и на ягодице девушки остаётся алый отпечаток мужской ладони.

— Что же ты молчишь, а, Савина? Боишься? А может ловишь кайф?

Ещё один удар и Варвара почувствовала металлический привкус на губах. Пусть. Она потерпит, но просить прекратить она не станет. Боль в теле ничто в сравнении с болью в душе. Как она могла надеяться на то, что достойна чего-то лучшего, чем детский дом и Марик? Было бы куда правильней умереть, как другие, менее «удачливые» чем она участники эксперимента в Чекалине. Глаза снова застила боль, когда Марат разорвал белье.

— Я дал тебе время Савина, но ты этот жест не оценила, поэтому сейчас будет так как захочу.

Собрав все силы, которые ещё оставались, она сделала последнее мысленное усилие и позвала свою девочку. «Гайя, милая, прости, я не справилась. Передай Ватрушке, чтобы не ел йогуртов. Антону…. Нет, не надо. Не надо. Прости».

Всего несколько цифр и пара букв, пароль впаялся в память намертво. Пароль, нужный для самоликвидации в случае обнаружения. То, что осталось в ней от «Тридевятого царства». То, что не успел дезактивировать Антон. Она почти что машина, одна команда всё закончит.

— Триста сорок пять двадцать шесть си тринадцать…

— Что ты там шепчешь?! — Марик снова перевернул её на спину.

— Икс девятнадцать…

— Заткнись, сучка!!! — ярость заполнила всё существо Марата, когда он понял, что она делает.

— Шесть, два…

Ещё одна цифра и всё это закончится. Закончится как страшный сон с кратковременными фазами счастья. Она в последний раз прикрыла глаза, мысленно поблагодарила вселенную за то, что позволила ей быть, и снова их открыла, чтобы видеть выражение гнева на лице Марика, когда её сердце остановится.

Раздался оглушительный звук выстрела, и дёрнувшийся Марик с застывшими глазами медленно завалился на бок. Варвара почувствовала, как по вискам потекли слёзы.

— Ну что, моя дорогая Варвара, ты мне действительно очень дорого обходишься.

Сквозь слёзы прорвался истеричный смех. Если есть на свете глас божий, несущий спасение, то для неё он наверно говорил голосом Громова.

— Все нервы вымотала, — рывок, боль и ощущение, что её куда-то несут. — Будешь восстанавливать. У тебя на это доооооолгая дооооооолгая жизнь.

Сквозь издёвки были прекрасно слышны натянутые как струны нервы.

— Антон…

— Тридцать семь лет как Антон! А толку? Стоило отвлечься на немного, на час, а тебя уже нет! Да сколько можно уже?! Скажи, ты ещё не все города посетила, а?! Не все страны?! Не все подворотни?! Не со всеми гадами разобралась?! Да я тебя к собственной ноге привяжу, чтобы не сбежала! Нет, сначала свидетельством о браке — фамилию мою возьмёшь, даже не заикайся о своей — потом на замок и до успешной беременности, вот! Сына хочу, нет, двоих. И дочку, но потом, поняла? И чтобы больше никуда без меня, ты слышишь?!

Варя даже забыла о боли в ноги, слушая столь подробный, практически истеричный, набор инструкций к её дальнейшей жизни. Но почему сейчас это кажется таким правильным?

— Антон!

Он остановился и посмотрел на неё таким взглядом, от которого подчинённые обычно прячутся и до вечера из кабинетов не высовываются, а клиенты соглашаются на двигатель в виде лошади.

— Ты даже представить себе не можешь, что я испытал, когда узнал, что тебя увёз Хаджи, — в голосе было столько боли, что Варвару она просто оглушила. — Этого урода всё управление третий месяц ищет.

— Ты знал про него? — прошептала Варя.

— Благодаря тому, что ты рассказала о нём Костику, кстати, напомни начистить ему рожу при случае, он знает за что, мы хотя бы поняли кого искать. Замечательно, что ты вообще хоть кому-нибудь о нём рассказала! Я уже проглотил то, что не мне эта честь была оказана.

Варя уткнулась лбом в грудь мужчине. Сквозь футболку чувствовалось бешенное биение сердца, ещё не успокоившееся и гоняющее кровь по венам с дикой скоростью, доставляющей адреналин во все клетки тела. Живой. А ведь когда они первый раз встретились, собирался на тот свет. Она занималась той же ерундой, только чуть раньше, пока её не нашёл медведь.

Для чего вселенной понадобилось, чтобы двое, уже прощавшиеся с жизнью, встретились? Чтобы спасти друг друга? Какая длинная цепочка событий должна случиться, дабы каждый из них понял ценность жизни и осмыслил приоритеты.

— Прости, я не хотела вмешивать тебя в это дерьмо, — пробормотала Варя в футболку, но мужчина услышал.

— Милая моя, твоё дерьмо — это наше дерьмо, запомни это. И разгребать будем вместе, я твои проблемы, ты мои рубашки, поняла?

— Я…, - Варя запнулась. — Я не умею гладить рубашки.

— Научу, — чуть успокоившись, ответил Громов. — И блины научу делать.

Помолчал с полминуты и добавил:

— Сметану будем покупать. Её я делать не умею.